Мозаика
Шрифт:
— Думаю, что Дэниэл Остриан мог что-то знать о Янтарной комнате. Я разговаривал с ним об этом двенадцать лет назад, когда обнаружил кое-какие новые сведения. Я надеялся, что он захочет поделиться со мной какой-нибудь информацией, но с его смертью эти надежды угасли.
— Вы уверены, что говорите о моем деде Остриане, а не о Редмонде?
Сэм прищурился, а в глубоко посаженных серых глазах вдруг мелькнуло подозрение.
— Почему?
— Потому что мой дед Редмонд живет в приюте для престарелых в сельской местности между Армонком и Маунт-Киско. Когда мама увидела пакет — надпись и почтовый штемпель на нем, — она решила, что пакет мог быть от него.
Сэм покачал головой:
— Я ничего не знаю о редмондовской
Джулия с грустью вздохнула:
— Мой дедушка впал в маразм. В прошлом году мы посещали его три или четыре раза, но он даже не узнал нас. А ведь он был таким энергичным человеком. Мама говорила, что в свое время он был диктатором. К тому времени, как я его узнала, он был невероятно обаятельным и настолько искренним человеком, что это приводило в бешенство моих дядьев. Но он всегда был просто очарователен со мной и мамой. Затем у него стала развиваться болезнь Альцгеймера. Когда мы с мамой были у него в приюте, он что-то лепетал и быстро засыпал. Учитывая степень расстройства его рассудка, я думаю, что мама была неправа, когда говорила, что ему будто бы стало лучше. Я не могу представить, что он был способен рассчитать график моих выступлений и адресовать пакет в Альберт-холл или вам в штаб-квартиру Компании.
Сэм был разочарован.
— Жаль. А казалось таким логичным.
— Вы сказали, что двенадцать лет назад пытались что-то узнать у моего деда Остриана. У него не было сведений о Янтарной комнате. Так зачем вы затеяли эту встречу со мной?
Сэм перестраивался на другую полосу движения, аккуратно ведя машину посередине шоссе, не вырываясь вперед и не отставая от потока автомобилей.
— Когда пришел пакет, я подумал о Дэниэле Остриане, потому что он был ближайшим человеком, к кому мне удавалось подобраться для решения этой загадки, и я никогда до конца не верил, что он ничего не знал о Янтарной комнате. Когда я услышал, что он умер, то стал искать членов его семьи. Одним из них оказались вы. Я хотел рассказать вам свою историю. У вас могли оказаться его бумаги. Или, может быть, он сказал что-то, чему вы в свое время не придали значения, но теперь могли вспомнить.
— У мамы есть... были его бумаги. Их не так-то много. Он жил настоящим и мало что сохранил из прошлого. Она перечитывала их, но не помню, чтобы когда-нибудь упоминала о Янтарной комнате.
Эти слова вызвали у Сэма волнение.
— Где эти бумаги сейчас?
— Она сказала, что у нее не было особых причин хранить их. Пару лет после его смерти она их выбросила.
Он изменился в лице:
— А как насчет бумаг вашего отца?
— У мамы были и они. Но и тут она не могла знать всего, что знал он, а если бы знала, то рассказала бы мне. — Ее голос прервался. — Мы были очень близки.
— Вижу. — Сэм посмотрел на Джулию. Нечто новое появилось в ее лице. Раньше он видел ярость, решительность и страх, теперь — глубокую боль. Что-то произошло с ней, и не только за последние двадцать четыре часа.
— А зачем, по-вашему, мой кузен Винс взял пакет?
Перебинтованной рукой она отбросила золотистые волосы с лица.
— Вопрос в точку. Он никогда не делал ничего противозаконного и не проявлял себя иначе, чем верный слуга Компании, так что я должен сделать вывод, что он действительно конфисковал его для директора и что пакет на самом деле должен быть на пути в Белый дом.
Она обдумала его слова.
— Но если Винс забрал его для правительства США, зачем Майя Стерн взяла его у моей матери? Для себя? Для кого-то еще?
— Это удивляет вас, не так ли? Фактически это почти заставило вас поверить, что кто-то... после более чем пяти десятков лет слухов, официальных отрицаний и бесконечных расследований... пытается сказать миру, что он — или она — знает, как найти Янтарную комнату.
Его красивое, хорошо вылепленное лицо светилось
удовольствием от разговора о любимом предмете. Она почувствовала, что эта мистическая история начинает ее увлекать.— Вы сказали, что последний раз Янтарную комнату видели в немецком городе Кенигсберге. Но после этого она бесследно исчезла. Очевидно, у вас есть своя версия реального хода событий. Расскажите мне!
Следя за дорогой, он начал рассказывать. И ощущал при этом, будто вот-вот выиграет в самой большой лотерее всех времен и народов.
— В конце Второй мировой войны в Европе происходили странные, почти сюрреалистические события, полного объяснения которых мы никогда не узнаем. Похищение Янтарной комнаты в такой атмосфере было вполне возможно, даже несмотря на то что это был поступок безумца. Но был один человек, который имел власть, страстное желание и связи, позволяющие его исполнить...
1945 ГОД
ЕВРОПА
Наступил январь, снег блестел в лунном свете вокруг разбомбленных руин Кенигсбергского замка. В течение двух лет Янтарная комната была выставлена здесь как трофей Восточного фронта нацистской Германии. Но теперь ее будущее представлялось в мрачном свете. Под бомбами союзников город превратился в груду камней. Только мощные своды подвалов замка защитили ящики, в которых находились панели Янтарной комнаты.
После полуночи, когда измученные жители спали, отборные солдаты десантно-диверсионных частей СС стали разбирать завалы восьмисотлетних камней замка, чтобы добраться до подвалов. Они спокойно извлекли двадцать девять деревянных ящиков и заменили их другими двадцатью девятью, заполненными обломками, чтобы вес не очень отличался. Затем на тачках вывезли картины и драгоценности, некоторые из которых принадлежали членам российской царской семьи, и другие сокровища. Они вернули на место обломки камней замка, погрузили ящики на грузовики и двинулись к железнодорожной ветке, где перегрузили ящики в закрытые грузовые вагоны.
Когда поезд набрал скорость, десантники нарисовали красно-черные символы СС на каждом ящике и на каждом грузовом вагоне. Затем написали имя, которое гарантировало быстрое прохождение по контролируемым немцами железным дорогам: «Гиммлер». Это имя вселяло ужас в сердца тех, кто находился в пределах нацистских границ, ибо Генрих Гиммлер был главой СС, гестапо и гитлеровских лагерей смерти. Помимо этого он похищал предметы искусства, особо ценя раннегерманский период. Так же, как Гитлер и Геринг, он конфисковал в побежденных европейских странах больше ценностей, чем могли вместить залы его жилища. Он послал на сохранение в швейцарский банк такой большой трофейный груз украденных у венгерских евреев ценностей, что тот стал известен как «сокровище Гиммлера».
Этот поезд также шел в Швейцарию. На протяжении всей войны нацисты — как частным образом, так и по поручению правительства, — переслали в эту маленькую страну, заявившую о своем нейтралитете, награбленного золота на миллиарды долларов, а также украденных предметов искусства на 2,5 миллиарда долларов. Швейцарские банкиры охраняли ценности, инвестировали, продавали, отмывали и при случае отправляли в банки других стран — дожидаться хозяев.
К этому времени фюрер уже жил в бункере под Берлином. Если бы он узнал о краже, то приказал бы расстрелять Гиммлера.
И Гиммлер защитил себя. Он приказал десантникам СС вернуться на советский фронт, и целые роты погибли в жестоких сражениях с советской армией. Что же касается ящиков в подвале замка, то и тут удача была на стороне Гиммлера, а может быть, просто сработало его легендарное умение планировать. В феврале или марте подмененные ящики были выкопаны и погружены на грузовики и просто исчезли. Вор у вора украл, но не смог заявить о первоначальной краже, чтобы не выдать себя. Как гласит история, Янтарная комната исчезла, и ее больше никто не видел.