Мой Мир
Шрифт:
Вдруг в моей голове возник голос: «Ты выполнил все условия. Ты убил Черного, убил убийцу и надругался над его телом над трупом его матери. Мой предыдущий владелец был жалок и не достоин меня. Ты можешь пользоваться моими услугами». Ярость отступила также внезапно, как и пришла. Я оглянулся и увидел лежащий в углу хлыст. Голос и аура исходили именно от него. Я с удивлением взял его в руку. Более черной и плотной ауры я еще не встречал. Понятно, что это был не просто кусок кожи дракона, но личность — Хлыст. Мы слились, и в меня хлынул огромный поток древних черных знаний.
Сколько я просидел в отключке, я не знаю, но, судя по тому, что кровь на мне высохла и потрескалась, а трупы развонялись — не меньше недели. Я сумел перебороть то, что дал мне хлыст и остаться собой. Только, кроме желтых и зеленых всполохов, в моем шаре появились еще и черные. И появились ЗНАНИЯ. Я вышел из пещеры. Рядом протекал ручей, в котором я с остервенением отмылся. Затем бросил через плечо одно из древних огненных заклинаний, которым
Внизу меня ждал волколак. Увидев вокруг моего пояса Хлыст, он отшатнулся, но убежать не посмел. Я погладил его и внушил уверенность, что ни меня, ни его, пока он в моих руках, бояться не следует.
По дороге я решил потренироваться. Хлыст оказался удивительным оружием. В моей руке он идеально слушался. Мне достаточно было посмотреть, а потом, после нескольких тренировок, просто представить, куда я должен был ударить и сделать небольшое движение рукой. Один раз я захотел сбить ползущего по листу муравья. Щелчок — листок остался целым, а муравья смело. В другой раз мне захотелось перешибить березу сантиметров в пятнадцать толщиной. Ее просто срезало. Я почти не почувствовал сопротивления. Когда я вновь поехал, Хлыст опять начал со мной говорить. Он сказал, что количество познанных мною энергий характеризуется цветом всполохов на моем шаре. И что теперь носители этих энергий мне не нужны. Он рисовал перед моим воображением картины расчленения Зеленой и Золотой и обещал мне самый сильный оргазм, которого может достичь смертный. Он пытался научить меня увеличивать мой член (как будто я без него это не умел) и наяву рисовал картину разрываемой им Леи. Он рисовал черные чертоги и ауру страха, в которой человечки, корчась, приближаются к моему трону. Он рисовал абсолютную власть… короче всякую хрень. Одно я понял — он не может меня прочитать. Ну, впрочем, как и я его. Короче, достал меня он окончательно. И тут я понял — что именно он и является тем Черным, которого так не хватает в моей коллекции. Я аккуратно положил его на камень и отошел в сторону. В голове повисла звенящая тишина. Он ждал. Я отвернулся от него и сделал вид, что о чем-то задумался. Хлыст робко послал мне образ десятка обнаженных красавиц. Жалкенько. Видимо, он не знал, что в нашем мире существует интернет. Я резко сказал ему:
— Не мешай! Я занят.
Тем временем в моей голове стало созревать очень интересное заклинание. Я залез в высшие сферы магии огня и магии леса. И стал искать, что между ними есть общего. Как мне их связать. Кажется, получилось. Как говорится — нет единого пути к совершенству. Но совершенство-то одно, и высшие сферы всех цветов оказались весьма близки. Думаю, до меня таким никто не занимался, поэтому я прямо почувствовал интерес эргрегора. Чтобы субстанции, которой наверняка миллионы лет, стало интересно — я молодец. Я резко развернулся и бросил на Хлыст яркий огненный шар, который окружил его. Хлыст мгновенно окружил себя абсолютно непрозрачным черным коконом. Шар сжал кокон и стал утолщаться. Когда он стал примерно в полметра толщиной, в нем стали формироваться некие ветки. Или тентакли. Не знаю. Они оплели кокон. На их кончиках появились наросты, из которых начал капать какой-то сок. В местах, где этот сок попадал на кокон, он мутнел. В конце концов, эти тентакли одновременно ринулись внутрь и пробили кокон. Над поляной (или в моей голове) раздался дикий вой. Он был настолько силен, что я вынужден был зарастить свои уши, чтобы они не лопнули. Затем через тентакли внутрь кокона ринулся мой серый туман, выдавливая черноту. Черт, сколько же в тебе объему? Мой туман все вкачивался и вкачивался, а чернота все не убывала. Я уже начал всерьез опасаться, что не хватит моего объема энергии, когда кокон со странным звоном лопнул и исчез. Остался только огненный шар с переплетенными внутри тентаклями. В голове раздался тихий голос: «Я проиграл. Я твой. Пощади…». Что немедленно и было зафиксировано характерным мелодичным звоном. Уффф. И тут же в моей голове прозвучало два голоса зеленый и золотой:
Здравствуй, Брат.
Здравствуйте, Сестры, — ответил усталый голос.
Дальнейший путь назад превратился в праздник. Хлыст стал самым настоящим продолжением моей руки. Он послушно отгонял мух, в изобилии летающих над волколаком. А один раз убил пробегающего мимо зайца. И мы с моим песиком хорошо поели.
По дороге мы много говорили с Хлыстом. Оказалось, что ему больше полутора тысяч лет. Его создал один великий черный чародей древности. После физической смерти создателя его аура перешла к Хлысту, и он обрел свое независимое существование. Таким образом, его первый хозяин хотел стать бессмертным. После этого Хлыст многие сотни раз переходил из рук в руки. И каждого своего нового хозяина он порабощал и забирал его ауру. Давно уже
нет в нем ни первой, ни иных сожранных им личностей. Все они сплелись в единое существо, составлявшее на момент моей с ним схватки сущность Хлыста. Поскольку не все из его бывших хозяев изначально были черными, Хлыст поделился со мной многими интересными заклинаниями из других цветов. Не все мне были пока понятны, поскольку я еще не взял их адептов, но в любом случае было безумно интересно. Мой внутренний шар еще больше увеличился в объеме и спокойно переливался всеми четырьмя цветами. Также среди его бывших хозяев оказалось несколько мастеров меча и стрельбы из лука. Был один наемный убийца, разработавший систему типа ниндзюцу в нашем мире. До чего же разнообразен народ в придумывании убийств. Каждый день мы останавливались на пару часов, и я тренировал свое тело для освоения новых знаний. Мне даже пришлось несколько увеличить КПД мышц и поработать над гибкостью. И то некоторые приемы выполнялись на пределе.Обязательно хотя бы один раз в день я общался со своими барышнями, и они с нетерпением ждали моего возвращения. Каждая из них рассказывала мне, как истосковалась ее щелка. Хлыст при этом благоразумно помалкивал. Один раз я законнектил их обеих вместе. Сначала они немного опешили, а потом расхохотались. Я приказал им к моему приезду освоить любовь друг с другом. И тут они признались, что уже попробовали это, поскольку сил ждать меня больше не было. Золотая даже сказала, что после меня не может смотреть на местных мужчин, за что получила просто сумасшедший удар ярости. Я потом узнал, что она пролежала без сознания больше четырех часов. А Зеленой я популярно объяснил, что они теперь ХОЗНЫЕ. У них есть ХОЗЯИН. Соответственно, любые мысли о других мужчинах будут караться жесточайшим образом, вплоть до смерти, а уж придумать смерть позаковыристее я смогу. И поставил задачу объяснить это Золотой. Хлыст при этом гаденько хихикнул. Правда, вот в ком в ком, а в Зеленой я не сомневался. За разговорами я и не заметил, как мы подъехали к знакомым местам. За этим лесочком и был пляж, на котором меня нашли. Я немедленно связался с Зеленой и сказал, что еду в их деревню «потолковать» с ее так называемыми сводными братьями. Она робко спросила, не сможет ли она участвовать. Все же это ее братья, но я жестко сказал, чтобы она не портила себе ауру. Она получит полный отчет.
Глава 4. Деревня
Когда мы проехали мимо памятного мне пляжа, было девять утра, и я прикинул, что к двум часам мы доберемся в злополучную деревню. Я еще раз связался с Зеленой и спросил, есть ли кто-то в деревне, кто ей дорог. Она долго не думала и сказала, что только оставшийся брат. Ну, и отец не давал их сильно в обиду. Я мысленно кивнул и отключился.
Волколак поддал, и мы оказались около деревни уже к полудню. Я, не таясь, вышел на «центральную площадь» — пустырь перед самой большой хибарой. Вообще деревня состояла из 7–8 домиков и еще нескольких хижин, типа шалашей. Там, как я понял, ночевали наказанные. Был выходной, все были в деревне, ну и, естественно, высыпали посмотреть — чай не каждый день к ним приходят голые бронзовые великаны на волколаке и с Хлыстом. Я просканировал пространство и убедился, что все население деревни, включая глухую бабку, вышло на «площадь».
— Позовите Торна, — громко сказал я, на всякий случай усилив свой голос в каждой из голов. Навстречу мне вышел кривой (хе-хе) угрюмый парень. Вживую он выглядел еще отвратительнее, чем я его представлял. Дабы не повторять прошлых ошибок я просканировал толпу — ни одного светлого пятна. У всех в ауре белесый туман, унылый, как сильно разбавленное молоко.
— Нет его.
— А где он?
— Помер. Утоп. А сам глаза прячет.
— А отец твой где? Тоже утоп?
— Утоп. Они вместе в лодке были.
— А ты кто?
— Я старший клана. Уробом кличут.
— Где ж ты, Уроб глаз-то потерял?
— На сук в лесу напоролся.
Ну, хватит терпеть этот балаган. Неторопливое движение рукой и Хлыст вырывает их этого недоноска кусок плоти, называемый членом. При этом яички остались на месте. Ювелирно. На всякий случай блокирую у всех попытку убежать. Пусть смотрят до конца. Прекращаю у него кровотечение и продолжаю вопросы.
— Теперь Уроб за каждый нечестный ответ ты будешь что-нибудь терять. Что тебе дорого. Итак, повторяю: Торн где?
— Утоп.
Щелчок и один из пальцев руки, которой он прикрывал рану, отлетает по замысловатой траектории. Опять перекрываю кровотечение, зато усиливаю болевые ощущения.
— ААААААААААААААА… Утоп он…
Еще один палец долой. Уже с другой руки.
— АААААААААААААААА, — воет урод. — Утопили мы его. Вместе с отцом. Он моего двоюродного брата убил. Недоносок.
— За правду хвалю. А вот за недоноска придется ответить — он был смелый парень. С этими словами судьбу пальца повторяет стопа правой ноги.
— Так ты отцеубийца?
— Дааааааааааа.
— И что тебе полагается по закону?
— Не знаааю, — плачет он.
Еще одна стопа долой.
— Я же тебя предупреждал, что бывает за вранье. Еще раз повторяю: Что?
— Смерть…
— Правильно. Но ее еще надо заслужить.
С этими словами Хлыст превращается в свистящий круг. Сначала даже мне тяжело увидеть, что происходит — полторы тыщи лет служения Черным это не шутка. Делаю для себя пометку, что скорость своих нервных реакций надо увеличивать в разы.