Морок
Шрифт:
— Что? Что случилось? — хлопала глазами Евтельмина.
— Королева нарушила Указ! — дверь в зал с шумом растворилась.
Нарядный, закованный в латы с кокардой, перевязанный алой лентой рыцарь предводительствовал шествие людей в париках и чёрных мантиях. Когда они уселись на высоких стульях тронного зала, рыцарь подбежал к окну и крикнул уже туда:
— Королева нарушила Указ! Королеву будут судить!
На мгновение толпа под окнами смолкла. Но вскоре послышались новые выкрики и снова всё наполнилось шумом.
— Королева Евтельмина! — начал свою речь самый грузный из тех, что
Он посмотрел на таких же, как и он, одетых в мантии, людей. Те отрицательно качнули головами.
— Возражений нет! — объявил заседатель. — Позовите палача. Казнь состоится немедленно.
— Как это нет! Как это нет?! — начала приходить в себя Евтельмина. — С чего вы взяли, что я нарушила Указ?
— В город ворвались полчища нежити, моя королева! — ответил заседатель. — А вы знаете, что такое может статься только при одном условии…
— Но я не нарушала никакого Указа! Скажи же им! Ведь ты всегда был рядом! — обратилась она к флейтисту.
— Ваша честь! — возвысил голос музыкант. — Королева не нарушала Указа!
— Но позвольте, все это совершенно ненужные препирательства, — поморщился человек в парике и мантии. — Город и людей необходимо спасать! Мало того, что вы подвергли людей возможности глупой и страшной смерти, так ещё и усугубляете своё положение, цепляясь за свою жизнь. Так не д`oлжно вести себя королеве. Единственная ценность королевской семьи — её народ!
— Да пошёл ты! — не выдержала Евтельмина. — У вас, кроме этой толпы за окном, нет никаких доказательств!
— Вы не правы, — улыбнулся заседатель. — Эта толпа — всего лишь следствие ваших гнусных действий. Мы можем назвать и другие признаки того же. Так, во-первых, до сих пор вы незамужем, и, во-вторых, совершенно бездетны….
— Да это всё Рогнеда! Её рук дело! Она сделала меня страшной! Своим заклятием! Чтобы отомстить! Понимаете? Скажи им! — толкнула Евтельмина флейтиста в бок.
Флейтист кивнул и уже открыл было рот, чтобы подтвердить слова королевы.
— Не перебивайте. Вы виновны! В соседних комнатах лежит тело королевского лекаря, который единственный во всей округе не использовал магию в своей профессии, и об этом есть доказательства от королевской лекарской академии. А в тронном зале, — и тут голос заседателя сделался особенно язвительным. — А в тронном зале вы пригрели барда! Или вы не знаете, что бард — тот же маг! Во всяком случае, может быть магом, хотя это и не обязательно так.
— Не совсем тот же маг! — возмутился Миролюб. — А, во-вторых, я не просто бард, я родственник королевы.
В этот момент заседатель не слушал его. В залу вошёл человек, держа на вытянутых руках бумагу, которую и вручил толстяку в парике и мантии. Тот всмотрелся в строки и прочтении объявил:
— Палач прибыл!
Королева при этих словах потеряла сознание. Её подхватили под руки рыцарь и человек, принёсший бумагу, и, в чём была, почти поволокли на площадь для свершения казни.
— Стойте! — повелительно крикнул флейтист. — Возьмите и меня! Уважаемый судья! В этот раз вы победили! Но, поверьте,
линии Рогнеды никогда! Никогда, слышите?! Не занять трона! Не Вы, Ваша честь, развязали войну, в которой убиваете своих же родственников, но и Вы, Ваша честь, заплатите за то, что совершили!— Увести! — взвизгнул заседатель. — И этого тоже!
Королева очнулась уже на площади. Перед ней были тысячи лиц, они смотрели на неё в несколько тысяч глаз. Некоторые видели её впервые. Никто, кажется, не сочувствовал королеве, у всех было одно — любопытство.
— А ведь они недавно так громко кричали мне «Да здравствует!», — горько усмехнулась Евтельмина. — А сейчас смотрят на меня, как на медведя в клетке.
— Они смотрят на вас, потому что вы прекрасны, моя королева! — ответил ей флейтист.
— Как? И ты тут?
— Моя королева, я не смог уберечь вас… И я умру вместе с вами!
— Зачем мне твоя жизнь, мальчик! Зачем мне твоя глупая бессмысленная жизнь! Ведь в моей было столько планов, я только-только начала смотреть на себя в зеркало без отвращения, я хотела выйти замуж, я хотела родить детей, издать указы, заботиться о королевстве. Я впервые в жизни отвлеклась от переживаний о собственном уродстве! И всё? И это — конец? Но ведь я не успела ещё ничего! Этого нельзя так рано! Помилуйте, ведь это не к месту совершенно! — королева попыталась бежать, но ноги, скрученные верёвками, запутались, и она упала.
— Моя королева! — флейтист улегся рядом с ней, глаза в глаза. — Посмотрите вокруг! Ваш народ восхищается вами! Он смотрит на вас! Многие даже не знали, как вы выглядите. А сейчас они видят вас, видят так близко, как себя! И они запомнят вас как самую красивую женщину в Краю!
— Правда? — всхлипывала королева. — Я правда настолько красива?! Эй! Помогите мне встать.
И она гордо, стараясь заглянуть каждому в глаза, поднялась на эшафот, осмотрела притихшую толпу. Она не моргнула, даже когда потный палач накидывал ей на шею петлю. Королева набрала в рот воздуха, чтобы сказать своим людям, что эта жертва…
В этот момент доски под ней разошлись, и она сорвалась вниз. Ещё не совсем понимая, что происходит, она дёрнулась, пытаясь освободиться от сжимающей горло верёвки, и затихла.
Что-то грязное и мокрое плюхнулось под королевой на землю. Ропот и недовольство пошли по толпе.
— Твари! — крикнул флейтист. — Вы не имели права так позорить её! Вы должны были дать ей очистить желудок!
— Иди-иди, — посмеиваясь, подтолкнул его палач. — Как ты там ей пел? Они запомнят вас красивой. Ну-ну…
В этот момент толпа мертвяков той же волной, что набежала на город, отхлынула обратно, в сторону леса. Некоторые из людей бросились их догонять, осмелевшие и гонимые жаждой наживы. Они надеялись сорвать с бегущих костей драгоценные украшения… Вскоре площадь и вовсе опустела. Палач развязал руки флейтисту и с удовольствием пнул его в зад:
— Некому смотреть, иди, за тебя мне не платят…
Голова гудела. Во рту было сухо. Иннокентий приподнялся на локтях и огляделся. Действительность плыла перед глазами. Некоторое время он пытался понять: замок ли кружится перед его глазами, голова ли его собственная.