Метка рода
Шрифт:
— Может, обоз торговый, — предложил Сыгнак, возвращаясь к кострам. — Нас испугались.
— Да если бы испугались, не могли так быстро уйти, и следов от колёс не видно, стало быть конные, — задумчивого басил могучий Тугуркан, сурово хмуря брови.
Как бы то ни было — скверно. Хуже всего оставаться в неведении, не знать, с кем по одной дороге идёшь.
— Сюда! — вдруг раздался оклик Итлара откуда-то снизу.
Тамир и остальные воины быстрым шагом ринулись на шум. Дошли до самого оврага, густо поросшего ольшаником, оттуда Итлар уже поднимался, в руках неся кого-то.
— Что тут у тебя? — Тамир смолк, опуская взгляд на ношу, увидев девичье лицо. Что-то полоснуло по груди — догадка, что не та ли самая девка
Сыгнак и Тугуркан помогли ему подняться. Итлар присел, опустив ношу на землю, завернутую в шерстяную верхицу, помятую всю изрядно и мокрую. Ко всему девушка была босая, пальцы синие почти, с налипшими на них травинками и хвоей, волосы русые чуть с рыжинкой спутанные, растрёпанные, торчала листва палая в них.
— Жива ли? — спросил Сыгнак, склоняясь над несчастной.
Тамир опустился на колено, убирая с лица полянки влажные пряди, открывая посиневшие губы и скулу, на которой багровела царапина глубокая — то ли поранилась о ветку какую — и ссадину, синевшую на другой скуле у самого виска — явно от кулака мужицкого тяжелого. Внутри вскипело всё — какой паскуда мог ударить девку слабую, девчонку совсем? Тамир оглядел её дальше, ища следы поруганья, и нашёл, конечно. Хазарич коснулся шеи тонкой и холодной, пытаясь найти жилу — дрожала едва под пальцами.
— Чего расселся? К огню её неси скорее, — рыкнул Тамир, поторопив Итлара, что уставился на него в ожидании.
Он подобрался быстро, за ним метнулся Тургай, на ходу подбирая ветви целыми охапками да скидывая их на угли, те занялись быстро, затрещали — полыхнуло пламя. Итлар опустил на расстеленный Сыгнаком, взятую с седла и принесённую к постою скрутку шкуры, уложили полянку у костра.
Вскоре подоспел и отряд. Зашумел у дороги. Воины, видя неладное, спешили уже к становищу, поглазеть что стряслось такого. А полянка, видимо, от шума, очухиваться начала. Кривя губы от боли, морщась, заворочалась в руках Итлара, который всё ещё держал её. Девушка разлепила ресницы, заморгала часто, шарахнулась было прочь, да замёрзшее тело не сильно послушалось — как-никак, если не всю, то полночи в овраге том и лежала. Да и Итлар не позволил — удержал. Девица бессильно рухнула назад на шкуру, затряслась, рыданием заходясь, бормотала что-то побелевшими губами, всё вырваться пыталась вяло, озираясь с ужасом на окруживших её воинов, которые сновали по лесу, отвлекая Тамира разговорами, но он всё же поймал взглядом протиснувшуюся средь воинов Огнедару. Точно лисица, юркнула — видно, тоже решила вылезти из укрытия посмотреть, что стряслось. А как увидела полянку крови с ней одной, так и присела рядом, говорить что-то начала негромко, ласково, Тамир не слышал из-за шума, только обрывки.
— Может, она что скажет? — посмотрел в сторону девушки Найгал.
— Может, и скажет, — отступил Тамир, оставив старших воинов, направился к ней, поспешив узнать, кто полянку умыкнул да надругался.
Девушка, завидев приближавшего хазарича, застыла и даже рыдать престала, смотря неотрывно, будто увидела что-то, что заставило её позабыть об остальных.
— Ты из общины Белояра? — спросил Тамир, бросая в сторону Огнедары предупреждающий взгляд, чтобы та в случае чего поправила его в чём, и девица ещё больше не напугалась. — Ты из общины Белояра, спрашиваю? — резче потребовал.
Полянка сомкнула губы, посмотрела на Огнедару, потом снова на Тамира, кивнула, сжимая плотно блеклые губы, видимо, соображая помалу всё, что насильничать её здесь никто не собирается.
— Кто эти люди? Кто бросил тебя здесь? Как они выглядят?
Девица сглотнула, вновь на Огнедару взгляд метнула, рассеянно смотрела на неё, сдерживая слёзы.
— Ответь, не бойся, — утешила Огнедара.
— Они… — вернула взгляд на Тамира, — …похожи на вас, — ответила едва слышным хриплым голосом, — чёрные глаза, волосы… — голос её оборвался,
а по горлу судорога прошлась.— Всё хорошо, теперь ты в безопасности. Не бойся, — повторяла Огнедара, всё гладила её по плечу и волосам, успокаивая.
Тамир глянул на Итлара.
— Отправь её к старосте с Арваем, пусть довезёт её.
— Нет! — вдруг встрепенулась девушка, вырываясь из рук Огнедары, взгляд её заметался по лицу Тамира. — Нет! Как я назад, нельзя мне назад! Кто меня примет после… — полянка всё же всхлипнула, вновь заплакала.
Итлар только плечами рассеяно пожал — мало что понял. Пусть и порченная, но они ей родичи всё же. Видимо, не в себе после того, что пережила. Не хватало, чтобы прознали ещё, что девка их всё же в его отряде оказалась, потом доказывай, кто попортил её. Хоть в другое время Тамиру было бы плевать. Как бы не выглядела скверно, а отправить её назад нужно.
— С собой позволь взять, Тамир, — вступилась Огнедара, всколыхнувшись на ноги, когда Тамир уже говорить хотел, но с тем пылом, с которым обратилась к нему девушка, окуная в тенистые, как река, глаза, жаром сухим по горлу разнеслось желание, опускаясь тяжестью к паху.
Даже воины притихли, оглядываясь на полянку. Огнедара потупила взгляд, смущаясь, что на неё сейчас многие смотрят.
— Там до княжества доберёмся, устроим её, может… — договорила уже не так рьяно.
Итлар приподнял смоляную бровь, ехидно усмехаясь в усы, утверждаясь в том, насколько полянка осела в кочевье Тамира. Вот же барсук неугомонный, не перетрудился, видно, сегодня, успевает и тут ёрничать.
— Ты и присматривай за ней, — буркнул Тамир на своей речи полянке, сдерживаясь, чтобы не сгрести её в охапку и не наброситься на эти губы жаркие.
Огнедара, конечно, ничего не разумела, что сказал он, но поняла по голосу, что хазарич позволил. Всё же как ни подтрунивал его Итлар, а засела, словно наконечник стрелы, в плоть эта бесстыжая полянка. Ведь в другой раз, если бы ни рыжекосая, отправил бы восвояси.
Тамир отступил, направляясь к обозам, слыша за спиной быстрые шаги.
— Что сказала? — спросил Аепа, нагоняя хазарича.
Тамир глянул на него мрачно.
— Кангалы это. Собирай людей, Аепа, останавливаться больше не будем.
Глава 18
— Воепа! — окликнул князь одного из своих ближников, ехавшего впереди. — Вперёд поезжай, старосту Гаяна упреди, ночевать у него остановимся.
Воепа кивнул, взяв еще несколько мужей. Вперёд отряда пустились через луг к дальней, уже видневшейся впереди птичьим гнездом веси.
Вейя держась чуть позади от Годуяра, наравне со всеми всадницей была. Кобылка ей досталась послушная и спокойная, хотя Вейя и так привычна в седле держаться — частенько отец с собой дочку брал, если приходилось выезжать куда из острога. Вейя вынырнула из раздумий, оглядела росшие вдалеке стройные один к одному белые стволы берёз. Всё же какими ни были жаркими дни, а зелень на лугу и на деревьях будто тускнеть начала, и трава не такая сочная под копытами стелилась, грубела с каждым днём, распушились уже и колючие мётлы татарника. Спокойный нынче вечер ласкал Стрибожичь теплом мягким, лохматя кудлатые облака, сгоняя их к самому окоёму, кутал плавящее в жаре око в туманной дымке.
Ещё утром покинули Кряжич, а Вейя и усталости не чувствовала даже, дороги её никогда не пугали, но в отряде Годуяра всё равно почему-то неспокойно. Вейя не понимала причины, ведь защита надёжная — вон сколько отважных мужей князь с собой взял, дюжина кметей, не считая ближников и сотника, который возглавлял отряд. Вейя глянула ненароком на Далебора. Рядом с ним-то Вейя и не находила покоя, казалось, повсюду глаза колдовские туманные преследуют её. Вейя старалась не замечать его особо, да каждый раз взгляд упирался в широкую ровную спину, скованную латами, да в голову в кудрях русых, в которых играли солнечные блики.