Меморандум
Шрифт:
– Да что же вы суки делаете, ведь больно!
– Хорошо бы еще каску надеть, жаль взять негде!- крутилось в голове, пока я выцеливал первого, особенно наглого. Короткой очередью я положил его влет, он даже квакнуть не успел, второй шарахнулся в сторону, и скрылся за углом станции.
– Все?
– удивился я. Внезапно тени кустов зашевелились, как если бы там сидело громадное чудовище, и человек двадцать на лошадях выскочили на площадь. Они летели опустив шашки вниз, испуская какой-то звериный вой, вместо русского ура! Сзади завозился Советник, приходя в себя. Обернувшись, я ударил его несильно ребром ладони в основание черепа.
– Полежи!
– сказал, -а
– болтал я, -И вообще, это переходит всякие границы, послали меня в одиночку сражаться с целой бригадой дикарей, а сами сидят там наверное, чай пьют!
Я кинул взгляд на счетчик патронов, примерно половина осталась и один магазин в запасе, пока меняю - сомнут, из пистолетиков от конницы не отбиться никак.
– Извините лошадки, но сейчас вам достанется!
До них было метров десять, когда я открыл огонь, при таком раскладе я не мог промахнуться , целился-то не во всадников. С детства сышал про кинжальный огонь пулемета "Максим", но это было в двадцать раз зрелищней. Простреленные лошади кувыркались по площади подгребая под собой всадников, и все-таки... Поменять магазин дело секундное, но трoe обошли меня с фланга, и я не успевал. Сзади раздались пистолетные выстрелы, двое упали, последний решил не испытывать судьбу, и послав коня через канаву, ушел. Я обернулся, Алекс сидел у стенки и таращился на меня.
– Поздравляю с боевым крещением!
Он сморщил лицо, и показал пистолетом на ухо.
– Господи!
– сказал я, -Он ко всему, еще и оглох!
Осмотрелся, все тихо, остатки банды смылись, оставляя позади мертвых лошадей и бандитов.
– Кирдык!
– сказал я нерусское слово, -Все кончилось; попробовали, не получилось, отвалили - самая партизанская тактика. Ты Алексей, лежи тут пока, наслаждайся, а у меня дело есть небольшое. Яхши?
– Не ори, - ответил Алекс, -я не глухой, просто в ушах шумит.
– А-а-а, это у тебя видимо, от переживаний...
– Шею не повернуть!
– Ну да, тут ведь такие страсти!
– сказал, укладывая его поудобнее, -Я быстро!
Рядом с Алексом лежал тот, которого я пнул по башке, приподняв веко я проверил рефлекс на свет, жить будет, значит и рассказать что-нибудь сможет.
– Хорошо я тебя приложил, так сказать от чистого сердца, не обижаешься?
– спрашивал я его, обшаривая карманы. Пусто. Я двинул его под ребро, чтобы служба праздником не казалась, и побежал вокруг вокзала прикидывая, сколько это все продолжалось? По всему выходило, что не более четырех минут. Я бежал между трупами, и все еще бьющимися лошадями, раненых не было, должно свои забрали. Рожи все нерусские, какие-нибудь калмыки или нагайцы, те визжат сильно, когда в атаку идут. Я обогнул здание вокзала, мама моя! Даже издали было видно, что бой был нешуточный. Видимо под прикрытием толпы, они подошли довольно близко к нашему паровозу, и сделали попытку захвата. Я замахал руками и закричал, привлекая внимание.
– Ну, что ты орешь?
– Вован сидел на корточках, около какого-то мужика, -И вообще, где вы шляетесь? На нас тут целая армия напала, а вас нет. Кстати, где Алекс?
– Да тут недалеко, сейчас приведу...
– Ты сам-то, как?- он подошел ко мне, осмотрел со всех сторон, -Кровь не твоя?
– Да нет, вроде...
– И то хорошо.
– А как у вас?
– Ивана вот ранило.
– Серьезно?
Он кивнул головой.
– Доктора надо, с нами ему уже точно нельзя. Вон Ирина бежит!
– Где Алексей?
– еще издали закричала она.
– Жив, успокойся!
– сказал Командир, -Как
Она заплакала.
– Плохо ему, в больницу надо скорей!
– Пойду приведу Алекса!
– сказал я .
– Он что, ранен?
– Да нет! Просто головой стукнулся, полежит и все пройдет.
– Ирина, иди к Ивану, мы сейчас придем!
Когда мы обогнули здание вокзала, Вован присвистнул:
– Ну ты и вояка! Узнаю руку.
– Алекс, я тут оставлял одного с тобой, где он?
– Я его отпустил ....
– Ну отпустил, так отпустил, чего теперь? Пошли давай, а то там Ирина сама не своя!
Краем глаза я заметил как на площадь вступает не менее роты солдат с дребезжащим автомобилем позади.
– Явление Христа народу, комиссар приехамши, сейчас речугу загнет!
– Как нибудь...-ответил Вован, придерживая Советника с другой стороны, - Путного ничего не узнали?
– Командир спросил это несколько отстраненно, как будто это было не главное.
– Так, кое-что!
– ответил я .
– Потом расскажешь, пойду гостей встречать...
– Он пошел, неуклюже переставляя ноги, навстречу председателю ЧК в сопровождении десятка солдат. Только сейчас я заметил, что штанина его джинсов потемнела от крови. Ну ничего, раз ходить может. И я поволок Алекса на платформу, навстречу протянутым рукам Стаса и Ирины.
Июнь 1918(Командир)
Предстояли разборки с местными властями, придется выкручиваться, слишком много покойников вокруг, и ни одного виноватого, если не считать конечно нас. Ни один городской начальник не будет приветствовать идею боевых действий неизвестной группы в центре города, ведь не только бандиты были убиты, там и гражданских много. Как-бы под революционный трибунал не попасть, а ссориться ни с кем не хотелось. Иван ранен, Советник лежит чуть живой, буду отмазываться, тем более паровозная бригада под шумок смылась.
– Здравствуйте, товарищи!
– сказал я, подходя к ним. Главный чекист был в кожанке до колен, и смотрелся уморительно. Я улыбнулся, они видимо отнесли это на счет моей природной приветливости, потому что лица стали менее строгими. Они, видимо, просто не понимали, как можно веселиться за счет их грозного лидера.
– Мандат имеется?
– спросил он, с видом говорящим о привычке спрашивать, я представил на моем месте Мишку, почти два метра ростом, и улыбнулся еще шире.
– Вот мои документы, документы на груз...
– Это вы арестовали Губермана?
– прервал он меня.
– Губерман был уличен в распостранении идей несовместимых с марксистско-ленинским учением, личном незаконном обогащении, укрывательстве чуждых рабоче-крестьянскому движению элементов, - я чувствовал себя в своей тарелке, и мог бы при случае поспорить на таком языке с самим основателем марксизма, чтоб ему ..., - и думаю, что могу сказать вам пролетарское спасибо, за помощь оказанную столь своевременно в борьбе с белобандитами. Он недоуменно приподнял бровь.
– Ваши солдаты, и уполномоченный ЧК Константин Коровин - доблестно пали в бою, защищая вокзал и телеграф.
Его недоумение сменила маска легкой грусти, приличествующей моменту.
– Да, - сказал он, - мы похороним их, с революционными почестями!
– Герои!
– я закатил глаза вверх, пытаясь представить себя со стороны, -Они не должны остаться неотмщенными! Бандиты должны быть уничтожены!
– Да-да, конечно!
– теперь уже ему приходилось поддакивать мне, чтобы не уронить себя в глазах тех, кто стоял вокруг.