Меморандум
Шрифт:
Подошел Вольдемар, стащил Земкова с лавки.
– Хватит, повеселились! Алексей!
– позвал он Советника, -поезжайте в ЧК, Зверев вас проводит. Сделаете документы на всю группу!
– он вырвал из записной книжки листок и подал его через стол.
– Здесь все наши данные, Федор даст бланки и поставит печати. ОК?
– ОК!
– отозвался Советник, который уже начал потихоньку перенимать нашу манеру разговора. Ирина Андреевна встала тоже, собираясь выходить.
– А вы Ирина, останьтесь! Ночь на дворе. И не спорить!
– добавил он жестко, -Всем остальным отдыхать! Мишель и Стас, задержитесь на пять минут.
Он дождался, пока кроме нас никого не останется, и подсел поближе...
– Миша,- начал он мягко, -ты давно рвешься спросить, что же мы собираемся делать дальше,
– Зачем?
Я уже понял, ай да Вольдемар, ай да сукин сын! А вдруг получится?
– Попробовать спасти царя и его семью!
На Стаса было больно смотреть.
– Вы считаете, что их повезут в Екатеринбург?
– Мы знаем это..., может они уже там, и будут расстреляны вроде в августе, в подвале дома какого-то купца, или не купца...Черт, знал бы, так историю получше учил!
– Не надо меня уговаривать!
– сказал Стас.
– Раз такое дело... Вы не белые?
– И не красные...
– ответил я, -Мы сами по себе, как кот Матроскин!
– Кстати, - спросил Командир, -откуда вы знаете Зверева?
– С прапорщиком Зверевым мы служили вместе...
Июнь 1918 (Иван Зверев)
Командир ошибался, когда сказал что я не похож на крестьянина , я он и есть , самого крестьянского рода Зверевых из Саянских предгорий, мой отец по-молодости нашел небольшое месторождение золота, которое хорошо помогло ему в обустройстве хозяйства.
Поскольку заявки на старательские работы не подавали, отец был против этого, мыли тайком, и я с самого раннего детства привык находиться на прииске, в тайге. Впрочем назвать его так мог только энтузиаст своего дела - мой отец, который гордился своей самостоятельностью и растущим благосостоянием нашей семьи. Поскольку доходы позволяли послать меня в гимназию, это и было сделано. Отец отправил меня в Ширу, ближайший уездный город, где я жил на полном пансионе, сначала в гимназии, а потом в реальном училище. Таких крестьянских детей из зажиточных семей было много в ту пору, и ни у кого не возникало никаких комплексов по этому поводу. На каникулы я уезжал к себе, ходили на охоту, ловили рыбу, устраивали скачки на лошадях, и опять же мыли по всем ручьям, где на дне бутарки блестело золото. Мое образование, полученное неподалеку от дома, явно не устраивало моего отца, который лелеял свои планы относительно меня, и видел в своих мечтах, то директора завода, то управляющего шахты. Он и отправил меня в Москву, получать образование в университете. Проучился два курса на факультете электротехники, потом война, школа прапорщиков, и почти четыре года не вылезал из окопов вместе с Польковским С.А. Только мне бы и в голову не пришло называть его Стас. Зачем я пошел с ними? Потому что интересно! К тому же, они не красные и не белые, они -люди, вон какую компанию разношерстную собрали, и соберут еще больше, если захотят. Только вот не хотят они быть пугачевыми, командир сказал, что восстания в России - всегда кровь и забвение, поэтому не гоните волну, спасайте тех кого можно. Слова достойные Христа и дьявола одновременно, так я ему и сказал, на что Советник заметил, что философия суть толерантность, последняя же есть дисфункция иммунной системы, Стас молча кивнул, соглашаясь, а Михаил сказал : -Лечиться надо!
А я вспомнил Федю Земкова, неплохой он парень, маузер Губермановский мне подарил.
– Уйду я отсюда, Иван!
– говорит, -Сил нет смотреть, и командир ваш сказал ...
– Ну раз командир сказал, значит знает...
К утру платформа с паровозом была готова, и ждала нас в тупике на станции. Федя Земков действительно постарался , на платформе было что-то вроде сарайчика для автомобиля, открытого с одной стороны, и по периметру она была защищена мешками с песком. Провожало нас все ГубЧК, милиция с красным флагом и толпа зевак.
– Жаль что оркестра нет!
– вздохнул Михаил.
–
Никогда бы не подумал...– сказал Советник.
– Умом Россию не понять!
– подтвердил Мишель - и все таки, я так и не понял насчет телеграммы...- он повернулся к командиру.
– Основной принцип бюрократии военного коммунизма - начал тот, -перевалить свою ответственность на другого. Они получили телеграмму на имя Ленина от некоей спецгруппы , заметь, в ней было указано известное им имя. В то время, то есть в это, только сотрудники аппарата знали, что жену Ленина зовут Надежда Константиновна. Как ты думаешь, будет кто-нибудь, брать на себя ответственность за затягивание времени? На выяснения подробностей? Они тянули ровно столько, чтобы продумать варианты и выбрали самый безопасный - поздравили и сообщили что ждут не дождутся...
– А как же Ленин? Он что, не читал телеграмму?
– Не смеши меня, Мишель! Ему бы потребовалось сто лет, на чтение и ответы на телеграммы со всей страны. Для этого существует секретариат, только очень узкий круг людей может посылать телеграммы минуя его. А жена Ленина никогда не была в их числе...
– То есть получается, не ты такой умный, а...
– А ты!
– засмеялся Командир и Мишель тоже. В это время облако дыма от паровоза накрыло нас, все закашляли.
– Как вы только живете здесь?
– Мишель подошел к авто и достал два автомата, мне и Стасу.
– Вот, - сказал он, -пулемет Максим в миниатюрном исполнении, только с патронами поаккуратнее, прямо не знаю что делать будем, когда закончатся.
– Иван, глянь!
– сказал Стас, выщелкнув один из магазина. Я посмотрел, 7.62 точно, только укороченный, у винтовки длинней.
– Надо будет пошуровать в Москве, возможно подберем что-нибудь из иностранных марок.
– Там видно будет,- сказал Командир, -а пока возьмите по десятку, и попробуйте. Он присел возле меня.
– Говори командир, - сказал я, -давно ведь собираешься.
– Ты Иван, как Мишка, все чувствуешь...
– Не зазорно быть похожим на хорошего человека, так мой отец говорил!
– ответил я.
– Тогда если ты попадешь в Ширу до 1933 года, найди Дмитрия, и скажи чтобы уезжал.
– А что будет?
– Арестуют его, сошлют в лагеря, там и пропадет - ответил он медленно.
– В 1933?
– Да, в самом начале.
– Значит Дмитрий - твой дед?
– Он кивнул головой.
– А про моих, ничего не знаешь?
– Извини, Ваня, нет конечно, миллионы были уничтожены...
– Ленин?
– Сначала Ленин, потом Сталин...
– Не слышал про такого!
– Услышишь еще, Ленин в 1924 году сам помрет, или ему товарищи помогут, не знает никто, а Сталин после него...
Июнь 1918 ( Ирина)
Сразу после окончания гимназии, родители выдали меня замуж, за папиного знакомого, барона Генриха фон Рейнбот. Ему было тогда 35, и он часто бывал у нас в гостях. Еще гимназисткой я чувствовала его интерес ко мне, и это льстило, давая преимущество перед другими девочками. Мы бывали в его поместье, там он впервые обнял меня, снимая с лошади. Кажется в тот же вечер, он имел разговор с моими родителями о нашем будущем, и пришли к обоюдному согласию, о чем они уведомили меня на следующий день. Через месяц состоялась официальная помолвка, было большое собрание, но я ничего не запомнила кроме электрических ламп, и кружащихся в вальсе пар.
Дела Генриха требовали его присутствия в Австрии, кроме того он был нетерпелив, и свадьбу сыграли буквально через два месяца после помолвки. Пошли слухи о моем интересном положении, но наш отьезд поставил точку на всем, что было до этого.
Четыре года прошли незаметно, вся Европа была у моих ног, в Берлин ездили на серебрянную свадьбу кузена Вилли (кайзера Фридриха Вильгельма) и его жены Вики, Русские салоны в Ницце. Генрих любил путешествовать налегке, и мы переезжая из одной столицы в другую, жили в своем собственном мире. В 1911 году, другой кузен Генриха, генерал Анатолий Анатольевич Рейнбот - был прощен Высочайшим указом (не понимаю о каких взятках шла речь, А.А.Рейнбот как был, так и остался нищим русским офицером).