Мечтатель
Шрифт:
Это все мне показывает Игнесса. Она проецирует в мой мозг то, что видит сама. Мои нервные клетки привычно обрабатывают информацию, хотя сейчас ее поток превышает обычный в сотни раз. Иначе бы мне не казалось, что время течет кое-как, приторможено и натянуто.
«Встань, Карлан! Встань, кому говорю!»
«Мне и здесь хорошо, — отмахиваюсь я. Боли нет, но хочется свернуться калачиком и умереть. — Отстань!»
«Встань! Встань и иди! Не сиди! Вставай!!» — голос ИИ больно ударяет по голове. По волокнам и пучкам нервов пробегают неуловимые заряды. Становится несколько лучше.
«Встань!»
«Тоже
«Вставай, иначе будет поздно!»
Я упираюсь руками о стену и поднимаю голову. Интересно, зачем? Глаза-то ничего не видят! Лишь картинка Игнессы, да смутные ощущения осязания. Звуков нет. Вокруг — тишина.
Как это странно — смотреть на себя со стороны. Я управляю телом, я двигаю руки-ноги, а вижу, как какая-то размазанная фигура пытается встать с колен.
«Вставай, Карлан, вот так, вставай!»
Я поднимаюсь на ноги. На картинке, что показывает мне ИИ, я заметно качаюсь. Хотя… нет, показалось. Или просто Игнесса не показывает мне то, что не считает нужным? Допустим, то, что я на ногах кое-как стою?
А, ладно. Стою, кажется. Что там дальше? Рука?
Пальцы нащупывают инородное тело в предплечье и выдергивают заостренный осколок металла. Ладонь моментально наполняется кровью.
«Теперь бегом вперед! Если не ты, то никто, понимаешь?»
«Ага», — вру я. Понимания нет. Есть только неясное давление, плющащее сознание и… и что-то еще. Только, бога ради, что?
«Бегом!»
Я делаю шаг, второй. МЕБОС недоуменно поворачивает ко мне пустые глазницы. Лапа, напоминающая дубовое бревно, исторгает град пуль. Исторгает не на меня. На лейтенанта, отброшенного во время моей атаки и так и не забытого в азарте секундной схватки.
«Не успеваешь! Быстрее!»
«Может, мозг ты и разогнала, но тело нет!»
«Ошибаешься, Карлан, ошибаешься! Быстрее!»
«Что?»
«Прыгай!»
Она о чем? Как ошибаюсь? Я хронист, я не могу ошибаться. Любое мое слово — истинное. Любое действие — заранее продумано и несет четкий смысл!
«Не думай! Прыгай!»
Ну ладно. Прыгать, так прыгать. Я отталкиваюсь ногами и обвиваю руку механической твари. Старший издает рык и пытается меня сбросить. Я сжимаю зубы и изо всех сил тяну пулемет на себя. По нервам и жилам опять пробегает непонятная волна, и пулемет с хрустов вырывается из гнезда.
«Швыряй его вниз, на перехват пулям!»
«Ты в своем уме, Игнесса? Пули не перехватывают!»
«Не рассуждай, Карлан, кидай!»
«Нехорошая ты, Игнесса! — я швыряю железку, целясь в ближайшую пулю. Оторванный пулемет догоняет ее и отклоняет в сторону. Тоже самое происходит со второй пулей. Третья и четвертая врезаются в экзоскелет, прорывая защиту и уходя в глубину тела.
«Не успел, Карлан!»
«Я и не мог. Я обычный человек, а не бог!»
«Разве? У меня на этот счет возникают глубокие сомнения. Ни один другой Хронист не смог бы то, что смог ты!»
«А что я смог?»
«Не важно. Сейчас ты должен доказать этому гаду, что человек внутри жив!»
«Как? — не понимаю я. В голове все плывет, мысли разбегаются, изображение теряет и теряет точность.
«Броня машины
пробита. Если ты заставишь сердце пару раз дернуться, то автоматика сработает на передачу управления мозгу».«И?..»
«Ты задаешь странные вопросы, Алекс!»
«Не называй меня Алексом!» — мысленно рычу я. Не помогает. Игнесса разошлась, сейчас остановить ее будет проблематично.
«Если ты не вырубишь МЕБОСа, то его никто не одолеет! Аккумуляторы винтовок закончились, люди на пределе, они не соображают, что и зачем делают. Это не их поход, понимаешь меня, Александр? Он твой, и лишь ты ответственен за все! И за поражения, и за удачи! В конце концов, ты — хронист, ты считаешь себя полубогом, так докажи это! Уничтожь машину!»
«Твоя взяла». — Я спадываю с руки робота и ударяюсь о бетон. Не чувствую ничего. Боль ушла в неведомые дали и не возвращается. Тут одно из двух: или разум занят Игнессой до такой степени, что не способен на нечто другое, или болевой порог превышен, и мозг отказывается ее воспринимать.
МЕБОС поворачивает ко мне обезображенную физиономию и делает шаг вперед. Точнее, он собирается его делать, а я, собрав последние остатки воли, вскакиваю, и со всей дури бью кулаком ему в грудь. МЕБОС, весящий раз в десять больше меня, пошатнулся и отпрянул. Не останавливаясь, выбрасываю вперед второй кулак. Робот пытается увернуться, но у него не получается. Удар достигает цели.
И где твоя хваленая ловкость?!! Я человек, и я заставляю тебя отступать! Ну же, всесильная машина прошлых веков, ответь мне!
«Александр!» — врывается в сознание тревожный голос Игнессы.
«Отвянь, я занят. Я пытаюсь заставить робота поверить, что человек внутри жив».
«Александр, он и так жив!»
«Не понял…» — Кулак, не долетев до цели пары сантиметров, замирает.
«Я тоже. Но это так. Смотри сам!» — Изображение пространства на сотни миль пропадает и предо мной возникает один единственный ракурс: оплавленная броня МЕБОСа, дыра в корпусе, и человеческая, свежая кровь, тоненьким ручейком вытекающая наружу.
«Как…»
«Не знаю, Александр, но пусть он уходит. Он заслужил».
Не возможно. Даже если роботы созданы искусственно, то зачем садить внутрь людей? Со мной играют две великих силы, способных творить что угодно. Зачем? Зачем?
Я отступаю на два шага назад и понимаю, что ноги подо мной начитают подкашиваться. МЕБОС внимательно изучает меня, а затем разворачивается и убегает.
Это было последнее, что я видел. Картинки больше нет, Игнесса ничего не показывает, я слеп. Каким-то третьим чувством нащупываю стенку, и опираюсь на нее.
Вокруг темно, воздух, всегда не заметный и невесомый, сжимает и ломает, по вискам дружно стучат два дятла, в плече поселяется ноющая боль, которая с каждой секундой делается все сильнее и сильнее. А вслед за плечом отзываются до костей опаленные о броню робота руки, сломанные ребра и прочий комплект поврежденных органов. В конце что-то беспощадно врезается в голову, и последние остатки сознания меркнут.
— Что с ним было?
— Не знаю, но ни один человек с такой скоростью не двигается!