Чтение онлайн

Одна из служительниц подняла вверх его голову иод одобрительные вопли и восклицания из толпы. Служительница швырнула голову, и та шмякнулась в лужу с громким плеском. За головой последовали руки и ноги, и толпа приветствовала их новыми криками. Одна рука упала прямо перед Коулом, который порадовался тому, что у него пустой желудок — иначе бы его вывернуло. Прохромав мимо него с поразительной скоростью, Деркин опустился на колени и принялся махать своим секачом. Минутой позже он поднял вверх окровавленный палец с сидящим на нем кольцом.

— Серебро, — сказал он, с удовлетворением присвистнув. — Маме это понравится.

Коул с ужасом смотрел на происходящее.

—

Что он сделал, чтобы заслужить такое?

Деркин спрятал палец под плащ.

— Голди, девушка Корвака, обвинила Насмешника в насилии над собой. Не стоит наступать на мозоль Корваку. Он — предводитель Бешеных Псов, и они управляют добычей магии.

— Они могли бы повесить его или еще что! Все что угодно, но не это.

Служительницы Белой Госпожи спустились с помоста и словно заскользили к ним, их совершенные лица цвета слоновой кости были забрызганы яркими пятнами крови. Казалось, их нимало не смущает, что всего лишь несколькими мгновениями раньше они жестоко расчленили человека.

— Ты должен был избавиться от этого, — показав на Коула, произнесла одна из служительниц. Трудно сказать, было ли это утверждением или вопросом.

— Он очнулся прежде, чем я приступил к работе над ним, — робко ответил трупосек. — У него есть опыт добычи магии. Он мог бы оказаться весьма ценным кадром в Заброшенном крае.

Служительница переместилась ближе к Коулу и приложила покрытую кровью руку к щеке Коула. Он старался не отшатнуться.

— В тебе есть что–то необычное, — сказала она. — Ты несешь на себе метку смерти… и все же ты — не из Нерожденных. Кто ты?

— Да, в общем, никто, — быстро ответил он, надеясь, что Деркин будет держать рот на замке.

Он совершенно не представлял, что имела в виду бледная женщина иод Нерожденным, но почел за лучшее скрыть свою личность. В конце концов, Белая Госпожа велела его убить.

— Завтра отправишься с остальными к Рогу, — сказала бледная женщина. — Будешь встречать конец каждого дня таким измочаленным, что даже стоять не сможешь. Твои мышцы тщетно будут вопить о милосердии.

— Попытаешься бежать — разделишь его участь, — добавила вторая служительница, указывая на ухмыляющуюся голову Насмешника. Стая бродячих псов уже принюхивалась к ней. — Освобождения не будет. Никакого освобождения, кроме смерти.

Деркин похлопал по лезвию своего секача.

— Не беспокойся, — радостно произнес он. — Я не дам тебе превратиться в бродягу–шаркуна. Бесси об этом позаботится.

— Спасибо, — пробормотал Коул.

Он стал задаваться вопросом, может ли вообще быть хуже, чем сейчас.

Они остановились возле таверны в восточной части города. На ней висела грубо намалеванная вывеска с надписью «Передохнем у Черного Властелина» над плохим рисунком, изображающим рогатую фигуру, осушающую кружку эля. Коул смотрел на нее, не находя ничего смешного в дурном каламбуре.

— Я остановлюсь здесь? Это не так плохо, как я ожидал, — признался он.

Деркин откашлялся.

— На самом деле, ночлежка — вон там. — Он указал на огромное здание напротив таверны. Окна плотно заколочены досками, крыша провисла, и все сооружение в целом представляло собой хлипкий старый сарай, доживающий свой век.

— По крайней мере, там сухо. — Коул прошлепал по лужам к двери, страстно желая убраться из–под дождя и что–нибудь съесть — все что угодно.

Он толкнул дверь, и та со скрипом распахнулась на разболтанных петлях, открыв взгляду общую комнату,

освещенную несколькими раскаленными шарами, свисающими с потолка. Пахнуло сыростью и кислым застарелым потом. Несколько неприятных типов, развалившись, играли в карты. Кое–кто бросил на Коула недобрый взгляд.

— Это — светосферы, — пояснил Деркин, показывая на шары. — Троица создает их из первозданной магии, добытой в Заброшенном краю. Вешать факелы в этих зданиях слишком опасно — загорится что–нибудь, и весь город вспыхнет, как растопка после заклинания о наступлении сухой погоды.

Они прошли через общую комнату. В ее дальнем конце находилась деревянная лестница. Деркин остановился здесь на минуту, морщась и вновь растирая свои суставы.

— Давай я расскажу тебе, как обстоят дела в Новой Страде, — предложил он, похрустывая пальцами. — Правит здесь Троица, которой помогают Белые Плащи капитана Прайэма. Затем есть три группы. Вольный Люд, включая Бешеных Псов, может приходить и уходить, когда им вздумается. Должники застряли здесь до тех пор, пока не выплатят все по приговорам, которые привели их на корабли с заключенными. И потом — эта новая группа, Осужденные — такие же, как ты, обреченные умереть в шахтах за какие–то жуткие преступления, совершенные в Сонливии.

— Это чушь! Я не совершал никакого преступления.

Деркин почесал пятно на кончике носа.

— Ну, не мне судить…

— Почему ты на меня так смотришь?

— А те два человека, что подрались с тобой на корабле? Я слышал, их пришлось отскребать от досок — на столько кусочков их разделали. Я понимаю, ты был расстроен из–за того, что тебя ранили кинжалом, и все такое. Но мне кажется, у тебя бывают срывы из–за вспышек гнева.

— Это все не так! — порывисто воскликнул Коул. — Никого я не убивал на корабле. Я вообще был без сознания — пришел в себя всего лишь час назад. А кинжалом меня пырнул Темный Сын.

— Кто?

— Темный Сын. Старший убийца Белой Госпожи. Было у меня подозрение, что с ним что–то не так.

Деркин неожиданно напрягся.

— Это очень странно — говорить такое. — Не сказав больше ни слова, он повернулся своей согнутой спиной к Коулу и принялся взбираться по лестнице.

Коул последовал за ним, недоумевая, что это он такого сделал, чтобы расстроить странного коротышку. Помещение, в которое они вошли с лестницы, в наибольшей степени заслуживало сравнения с содержащейся более–менее в порядке сточной трубой. Стены — из голого камня, пол по крайней мере на дюйм залит грязной водой. Коулу показалось, что он заметил какие- то крошечные фигурки, которые носились на границе зоны, освещенной подвешенными к потолку светосферами.

— Это — спальни Осужденных, — сказал Деркин довольно резко. — Следуй за мной, и я найду тебе кровать.

Они пошлепали по воде. Вдоль обеих стен выстроились кровати, дюжины кроватей, которые представляли собой всего лишь гнилые деревянные рамы с мешками соломы, прикрытыми грязными одеялами.

Худшие из осужденных преступников Сонливии разглядывали проходящих мимо Коула и Деркина. Это были люди, которых даже сбродом называть не стоило бы, поскольку в этом определении есть все же некий шарм, которого ни в коей мере не заслуживало это омерзительное сборище воров, безжалостных убийц и просто сумасшедших. Большинство заключенных уныло развалились на своих койках. Некоторые расхаживали взад и вперед с лицами, перекошенными от ярости. Кое–кто из них, похоже, был готов к убийству. По крайней мере, один уже сделал это, судя по телу, лежащему в воде лицом вниз.