Марево
Шрифт:
Она подозвала водолаза и начала дразнить его: кинулась прочь, онъ за ней; она увернулась, и съ хохотомъ бросилась въ сторону; собака съ лаемъ металась за ней и сбивала ее съ ногъ….
— Ты еще не спишь? вошелъ Леонъ: — что это?
— Не сплю…. Не буду спать…. И ты не пьянъ? Леня, подемъ кататься….
— Въ самомъ дл ты видно хватила!
— Слушай, что это?
По лсу гудлъ дальній благовстъ заутрени.
— Леня, они тамъ ничего не знаютъ, они молятся по привычк, и не чуютъ, что молитва услышана…. Услышана! крикнула она, обнимая
— Сумашедшая!
Леонъ поднялъ ее на руки и перенесъ на сваленное въ углу сно.
— Это насиліе! кричала она, вырываясь:- не хочу спать…. Я теб казки казатиму!…
— Ну, хорошо! Хорошо! успокоивалъ тотъ, садясь къ изголовью.
— Завтра, Леня, завтра къ намъ! Вс кому тяжело на свт! Лара долой ошейникъ! Сними съ него, Леня, сними!
Она попробовала приподняться и расхохоталась.
Леонъ положилъ ее голову къ себ на колни и началъ укачивать какъ ребенка. По временамъ она еще лепетала чуть слышно:- Хлопцы…. Не треба ихъ…. Сами…. Сама….
Братъ глядлъ на нее со слезами на глазахъ.
IX. Завялый букетъ
Проспавъ до полудня, Бронскій почувствовалъ, что его кто-то теребитъ за плечо, потянулся, вздохнулъ.
— Минуточку, пробормоталъ онъ, повертываясь на другой бокъ.
— Вставайте, рзко крикнуло ему въ уши. Онъ вскочилъ, протеръ глаза.
Передъ нимъ стояла Инна, раскраснвшись отъ жара, запыхавшись, словно за ней гнались.
— Русскіе, крикнулъ онъ, хватаясь за саблю.
— Идите, смотрите что у васъ длается! Да, идите же! торопила она, таща его за рукавъ. Онъ побжалъ за ней на опушку. У сухой березы стояли два крестьянскіе воза; толпа окружила ихъ хозяевъ, связанныхъ по рукамъ, съ веревками на ше; въ одномъ изъ нихъ графъ узналъ Грыцька…. Они отбивались и увертывались, толпа осыпала ихъ насмшками и бранью; тутъ же расхаживалъ Квитницкій, поджигая товарищей.
— Пане, кричалъ Грыцько, завидвъ Бронскаго:- що жь се за напасть така? Що воны кажутъ? И шкапу {Лошадь.} имъ треба и возъ? Якъ же такъ?
— Cтой, крикнулъ Бронскій, — что это за люди? Гд вы ихъ взяли?
— Та въ шляху, пане, заговорилъ другой крестьянинъ, кланяясь:- разсудьте, якъ же то можно?
— Это измннки, перебилъ Квитницкій, — они не давали намъ подводъ; намъ нужны лошади.
— Такъ и душить ихъ? вмшалась въ толпу Инна, отталкивая державшихъ крестьянъ:- что они, обязаны раззориться для васъ?
— Та се жь, панночка! закричалъ Грыцко, не помня себя отъ радости: чи не вмерли? и въ шаблюкой? чи вы охвициръ, чи що?
— Вотъ погоди, будетъ теб офицеръ, пся кревъ, какъ запляшешь на веревк! грубо проговорилъ шляхтичъ, отсунувъ Инну:- бери его, вшай!
— Якъ? Мини? Та за війщо?
— А за шею, послышалось въ толп, снова окружившей своихъ плнниковъ. Инна вырвалась изъ рукъ Квитвицкаго и опять кинулась на выручку.
— Кто не съ нами, сказалъ Бронскій, останавливая ея руку, — тотъ противъ насъ.
—
А! теперь вотъ какъ! крикнула она, выдергивая руку:- теперь видно не въ гостиныхъ? Зачмъ было проклинать правительства? какая это свобода?— Инна, говорилъ Бронскій ей на ухо:- опомнитесь? Что вы длаете?
— Прочь! взвизгнула она, обнажая саблю, и бросилась въ толпу съ крикомъ: — назадъ! не трогать ихъ.
— Взмилуйтесь, завопилъ Грыцько, повалился въ ноги Бронскому и ухватился на платье:- возмить усе!… Боже мій милый?… Горпино моя!… Та у мене ще и жито не продано!
Другой мужикъ стоялъ со скрученными назади руками, свирпо потупясь въ землю и глядя изъ подлобья. Онъ попробовалъ рвануться локтями: веревки только кожу ссадили на мускулистыхъ рукахъ. Толпа захохотала.
— Пустить ихъ! сказалъ Бронскій, отвертываясь. Въ толп пронесся ропотъ; вс кричали разомъ, размахивали руками. Квитницкій читалъ имъ какую-то бумагу, слышно было только самыхъ ближайшимъ.
— Какой онъ намъ начальникъ? заговорилъ онъ, выходя изъ кружка и показывая на Бронскаго:- онъ Москалей руку держитъ! Онъ съ ними жилъ…. онъ имъ радетъ.
Толпа заволновалась, ропотъ усилился; лица становились грозне, свирпй.
— Это что? крикнулъ графъ, сдвигая брови, и пошелъ на толпу.
— Не слушайте! кричалъ шляхтичъ.
— Смирно! сказалъ Бронскій, скрестивъ руки:- кто здсь сметъ распоряжаться? Кто бросилъ свои помстья? Кто мерзнетъ съ вами въ лсу? Кто поведетъ васъ въ огонь?
— Панъ графъ! пронеслось общимъ говоромъ.
Бронскій оперся на саблю и кусалъ кончики усовъ, глядя въ упоръ на присмирвшихъ мятежниковъ. Въ судорожномъ подергиваніи стиснутыхъ челюстей, въ жилахъ на лбу сквозила борьба противоположныхъ чувствъ. Лицо то блднло, то вспыхивало и обливалось краской.
— А коли панъ графъ, кого еще вамъ слушать? Почемъ вы знаете, что я не пытаю вашу врность?
— Не врьте ему! И безъ него обойдемся! вопилъ Квитницкій: — сами себ паны, да и все тутъ! — И вынувъ револьверъ, взвелъ курокъ.
— Связать бунтовщика! грозно сказалъ графъ.
Инна инстинктивно стала къ нему съ саблей наголо. Человкъ шесть кинулись на шляхтича, повалили его, несмотря на отчаянное сопротивленіе; одинъ сталъ колномъ на грудь, другіе перевязали ему руки и ноги.
Съ минуту Бронскій молча наслаждался торжествомъ; потомъ лицо стало хмуриться, хмуриться; глаза зловще осматривали толпу.
— Берите ихъ! Длайте что хотите! проговорилъ онъ, и пошелъ въ чащу.
Инна остолбенла.
Грыцько безъ сопротивленія позволилъ себя вести, только дико озирался, пытаясь что-то сказать. Другой крестьянинъ стоялъ, не шевелясь, не выказывая никакой попытки къ бгству; у него стали поправлять веревку на ше; онъ вдругъ опустилъ голову и вцпился зубами въ горло перваго попавшагося; брызнула кровь, захрустли хрящи…. Онъ повалился на опрокинувшагося ворога, и оба покатились по земл съ глухимъ ревомъ…. Остервенившаяся толпа бросилась на нихъ съ ножами.