Марево
Шрифт:
— Господинъ Тонинъ! сказалъ Разгоняевъ, останавливая учителя математики на пару словъ. — Мн очень пріятно познакомиться съ вами; я, признаюсь, просто пораженъ всмъ что слышалъ…. Я прошу васъ указать мн причины….
— Нтъ, если я при всхъ не сказалъ, такъ съ глазу на глазъ увольте…. Да это и совершенно безполезно, вы сами увидите.
— Но по крайней мр вы уврены, что на воспитанниковъ можно дйствовать убжденіемъ?
— Совершенно, отвтилъ Тонинвъ, раскланиваясь.
— Отдлались! говорилъ Бирюлевъ, выходя съ прочими: а каковъ Тонинъ-то, сразу раскусилъ, съ какой стороны подъхать! Знаемъ мы эти кроткія мры. Этакъ и часу спокойнаго
— Что говорить! согласился учитель исторіи:- я совтую вамъ, господа, не давать потачки Тонину. Что за выскочка такая! Очень пріятно имть шпіона въ нашемъ семейномъ кружк!
Никто изъ нихъ не чаялъ того что случилось въ ту же ночь. Новый инспекторъ неслышными шагами пробрался къ дортуарамъ и въ непритворенную дверь увидалъ прелюбопытную сцену. Воспитанники спокойно лежали въ койкахъ, но посреди спящихъ играла табатерка съ музыкой. Надзиратель Нмецъ, въ ночномъ колпак, съ словаремъ подъ мышкой, расхаживалъ по рядамъ коекъ и наклонялъ голову къ той постели, гд чудилась ему музыка; звуки тотчасъ отзывались на другомъ конц спальни. Очевидно, табатерка ходила по рукамъ.
Нмецъ сталъ посреди комнаты, пожалъ плечами и трагически произнесъ:
— Пхе! Ни понимааа-ю!
Воспитанники вскочили съ хохотомъ, плясали на кроватяхъ, высовывали ему языки….
— Шпекъ дубина! раздавались голоса.
Нмецъ подошелъ къ ночнику и порывшись въ словар, произнесъ на распвъ:
— Пхе! Какой прикрасній словъ!
— Вотъ мы тебя выпоремъ!
— Будимъ позмодрилъ, кого прежде!
— Смотри! Смотри!
— Пхе! каки мили дти!
Новый инспекторъ, стоя за дверью, едва самъ удерживался отъ смха. Надо же было узнать достоврно, какъ вывернется Нмецъ, и можетъ ли онъ оставаться надзирателемъ напредки.
Прошло нсколько времени, воспитанники успокоились. Нмецъ задремалъ въ кресл. Вдругъ какая-то шельма кличетъ:
— Карлъ Иванычъ! Карлъ Иванычъ!
— Was ist's? Спрашиваетъ тотъ въ просонкахъ.
— Ein Teufel! Чортъ! кричитъ гимназистъ.
— И гд онъ? вскакиваетъ Нмецъ.
— Въ шкапу, въ шкапу, раздаются голоса:- мы сами видли, въ шкапъ ползъ.
Нмецъ, въ сопровожденіи гимназистовъ, храбро направляется къ шкафу. Herr Speck вовсе не врилъ въ возможность явленія духа зла въ храм просвщенія, но, какъ нмецкій систематикъ, хотлъ наглядно убдить воспитанниковъ.
— Вонъ онъ! Вонъ онъ! За шинели прячется! Едва Нмецъ вступаетъ въ шкафъ, его запираютъ на ключъ и поднимаются завыванья. Инспекторъ входитъ съ суровымъ лицомъ; все утихаетъ.
— Кто сію минуту не ляжетъ въ постель, тотъ плохо зарекомендуетъ себя на первыхъ порахъ, говоритъ инспекторъ, освобождая заключеннаго. Пристыженные воспитанники окончательно стихаютъ.
— Schwernoth! говоритъ Нмецъ:- ich will keinen einzigen Tag mehr dienen!
— Самое лучшее, лаконически отвчаетъ инспекторъ, отправляясь въ старшее отдленіе. Тамъ все спокойно. На всю комнату храпитъ горбатый; нсколько коекъ пусты.
— Что это значитъ? говоритъ инспекторъ, расталкивая надзирателя.
— Марья Ивановна, душенька, отвчаетъ тотъ, — цапнемъ.
Инспекторъ боле не тревожитъ его. Онъ идетъ тихими шагами по корридору. Поднимать шумъ изъ-за того, что воспитанники уходятъ куда-то по ночамъ, нтъ никакой надобности; ушли — значитъ не въ первый разъ; вернутся — тамъ видно будетъ что длать. Боле серіозныя мысли занимаютъ педагога.
"Гд же взять людей? Гд ихъ взять? думаетъ онъ, ходя изъ угла въ уголъ
по своему кабинету. — Негд взять, ршаетъ онъ къ утру. — А если есть, такъ на это жалованье не пойдутъ."Инспекторъ ршился дожидаться возвращенія заблудшихъ питомцевъ и всю ночь просидлъ у окна. Наконецъ, часу въ четвертомъ, показались на двор нсколько гимназистовъ. Онъ накинулъ шинель и встртилъ ихъ на крыльц.
Произошло небольшое смятеніе.
— Гд жь это вы были, господа?
— Мы надемся, господинъ инспекторъ, что вы не станете оспаривать права учениковъ старшаго класса отлучиться безъ спроса изъ заведенія, сказалъ одинъ изъ нихъ.
— Не надйтесь. Позвольте, что это такое? продолжалъ Разгоняевъ, взявъ у одного толстую кипу бумаги.
Смятеніе стало общимъ. Въ кип оказалось листовъ сто литографированнаго журнала съ возмутительными стихотвореніями и пасквилями….
— Такъ какже, господа?
Попавшіеся стояли опустивъ голову.
— Ну-съ, это мы разберемъ! Я никогда не могу допустить мысли, чтобы вы сами, безъ посторонняго вліянія, ршились на такую мерзость. Ступайте!
II. Учебные предметы
Директоръ гимназіи былъ маленькій, щедушный человчекъ, совершенно поглощенный хлопотами по хозяйственной части. Все вліяніе его на ходъ преподаванія ограничивалось тмъ, что передъ вакаціей и зимними праздниками онъ напутствовалъ своихъ питомцевъ рчами въ род слдующихъ: "Ну, вотъ ваканція пришла! На травку! на травку!" Или: "теперь на Рождеств много времени! Тетрадочки приведите въ порядокъ, тетрадочки; поля оставляйте побольше." Къ выслушанію сихъ спичей воспитанники собирались въ рекреаціонную залу и строились въ три шеренги. Надъ спичами смялись даже въ первомъ класс.
Только что онъ проснулся, докладываютъ о Разгоняев.
— Ахъ, милйшій Михаилъ Петровичъ, какъ я радъ! Какъ я радъ! говорилъ онъ, встрчая ранняго гостя.
— Я пришелъ сообщить вамъ мои предположенія относительно перемны въ состав лицъ, занимающихъ надзирательскія должности.
— Очень радъ, очень радъ….
— Шпека и Бирюлева я просилъ подать въ отставку…
— Помилуйте, за что же? ужъ совершенно другимъ тономъ вскрикнулъ директоръ.
— Неспособны къ продолженію службы….
— Помилуйте, люди смирные. У Шпека большое семейство….
— Очень жаль, холодно сказалъ Разгоняемъ, — но согласитесь, что лучше господину Шпеку промаяться какъ-нибудь, чмъ позволять ему длать изъ сотенъ вашихъ воспитанниковъ такихъ же, ни къ чему не способныхъ, господъ…
— Да нтъ, какъ хотите…. Какъ же это такъ вдругъ? Какъ хотите, я не могу согласиться….
— А не хотите, такъ ужь извините меня. Дружба дружбой, служба службой. Я буду писать въ Петербургъ…
Директоръ при этомъ совершенно потерялся. "Непремнно лвою ногой сегодня всталъ съ постели," смутно думалось ему.
— Такъ какъ же? опросилъ Разгоняевъ.
— Длайте, какъ знаете, отвчалъ директоръ, и махнулъ рукой.
— Я велю изготовить имъ прошенія объ увольненіи….
Отъ него Михаилъ Петровичъ пошелъ по классамъ. Онъ началъ съ старшаго и попалъ на урокъ исторіи. При вход онъ услышалъ слдующія слова:
— Нечего робть, господа, мы это дло обдлаемъ; свалить все на него… говорилъ учитель, и вдругъ заикнулся, увидавъ входящаго инспектора.
— Продолжайте, продолжайте, сказалъ Разгоняевъ, усаживаясь. — О чемъ это вы бесдуете?