Мама
Шрифт:
Однорукий мужчина в сопровождении здоровенного мужика в униформе, к которому он порою обращался как к Игорьку, ходил от одного человека к другому по всем радиальным секторам кругам Центра и задавал вопрос. Вскоре его это утомило.
– Игорек, есть идеи?
– Есть, вообще то. Фигней мы страдаем.
– В смысле?
– Ну не в том, что ищем, а в том, как ищем. Нас должны искать. Люди тут уже почитай, как 3 месяца сидят, перезнакомились, иерархия сложилась. Все друг - друга уже знают.
– И что ты предлагаешь?
– Сейчас увидишь?
Он резко дернулся и обратился к щуплому пареньку, о чем-то спорившем с таким же задохликом:
– Парень, нам специалиста
– Поможешь, отблагодарю!
– И чем же?
– Ведро молодой картошки устроит? И килограмм зелени - петрушка, укроп и прочее.
Глаза парня раскрылись, а кадык дернулся к верху. Он быстро сказал: - 'Пойдемте'.
Через три минуты они вошли в обычную палатку. Глянув по сторонам, Игорь расхохотался, а потом сказал Бортнику - 'Ну конечно, кто бы еще мог быть?! Цыгане!'.
Паренек же тихонько тявкнул, - Уважаемый Парно Бахтеевич, эти люди к вам, очень помощи просят, - и так же тихо выскользну к воротам первого радиуса, ждать оплаты.
Парно был большим и грузным мужчиной, мало похожим на цыгана, практически славянской внешности, но в палатке было около десятка женщин с детьми, стояло двое мужчин, и только Парно сидел. Да он же и есть славянин, вдруг понял Бортник. Парно же, быстро взглянув на гостей, потом еще раз - внимательнее и движением руки предложил им сесть. Одновременно он что-то цыкнул и его 'свита' тихо выскользнула на улицу.
Его звали Парно Бахтеевич Крикунов. И он вовсе не был цыганским Бароном. Но в данный момент он был тут главным среди этой группы цыган, и его слушались.
То, что ищут именно минера-взрывника, его не удивило, но он сразу же поинтересовался ценой решения вопроса. Впрочем, мешок молодой картошки, два мешка овощей и небольшая 'Берета' в качестве оплаты - его вполне устроили. И он заверил, что к вечеру проблема будет решена.
Уже подъезжая к объекту 'Дом' Бортник услышал, как заработала рация. Его вызывали от Кравчего. Нужный человек нашелся.
СРЕДА
Среда, 6.00 - Мужчина и женщина стояли у дороги и молчали, ожидая появление 'сюрвейеров'. От того, как должны были пройти переговоры с ними - зависело очень многое.
О чем молчал ее спутник, женщина не знала... Но и ей тоже было о чем помолчать. В свои намерения, мотивацию, которую она будет демонстрировать 'выживальщикам', она вживалась несколько суток, как актер в свою роль. Когда-то бессмертный герой Челентано сказал: 'Чтобы блеф удался, нужно самому в него поверить'. И последние несколько дней она заставляла себя, порою через силу, особенно по началу, верить в свой блеф. Но чем дальше, тем более охотно ей в него верилось. Ей уже самой до чертиков хотелось послать все и вся, сесть в армейскую 'Шишигу', груженную патронами и продуктами, с прицепом топлива. Усадить за руль своего мужчину, взять 'брата', который все равно долго не протянет в силу недавнего повреждения рассудка и долгой болезни (именно поэтому она его и не бросит), и послать всех лесом. Ей было нужно то, что менеджеры западных компаний называли 'золотым парашютом'.
А потом она взяла мужчину за его худую жилистую ладонь. И так держала ее, пока не им не стали видно очертания уже знакомого 'Гелента'.
Подъехал. Пять человек. И один из них уже знакомый им - Геннадий Равильевич. На лицах сидящих была настороженность.
Женщина первой сделала шаг навстречу и начала говорить: ' Я - руководитель Дома, Екатерина, а это мой зам. По вопросам безопасности...'.
Но, самый рослый из сидячих в машине мужчин не дал ей договорить, остановив ее движением руки, - '
И вам не болеть! Кто вы такая, я уже понял, а меня зовут Сергей Петрович Ольховский, можно просто Сергей. Будем знакомы. А вот вашего комиссара я, кажется, знаю. Здравствуй Игорь!'.К удивлению Женщины Игорь делает шаг навстречу машине и говорит так, словно знал этого седого мужика уже много лет - 'И вам не болеть товарищ Ковпак!
– Здравствуй, Ольховский!'.
Черных повязок или мешков у них не нашлось. Но оказались вполне годные зимние шарфы, которые, правда, не только закрыли обзор, но и вызвали легкое раздражение на лице.
Среда, 13.00.
– Двое мужчин стояли на крыльце дома и смотрели вслед уезжающему 'Геленту'.
– Ты ей веришь?
– Она предлагает вполне реальный вариант. Мы можем их дожимать еще несколько недель, но наши возможности небезграничны, а Кравчий может изменить свое отношение к происходящему. Может произойти все что угодно. Он может психануть. А там,- он машет в сторону, подразумевая Центр и Кравчего,- может пойти грызня и какой то группке станет интереснее иметь СВОЙ дом, а не сидеть на условно-вечных запасах концентратов. Коля, может произойти все что угодно. Если есть возможность без боя и крови мягко выселить этот сиротариум и занять его самим, то нужно это делать сейчас. Как там, у классиков, не помню у кого, - 'Вчера рано, а завтра - поздно'.
– А не кинут?
– Да баба ж себя в заложники предлагает, Бортника, как я понял они теперь вместе, да еще братца своего придурошного. Но и от нас кто-то в заложниках будет, пока не въедем. Это справедливо. Нам нужно только ждать от нее нужного сигнала, ориентировочно в четверг - пятницу.
– А дальше. Платить будешь?
– Я человек честный, - тот, кого называли Ольхой - ухмыльнулся, - когда въедем и обоснуемся, съезжу к Кравчему в гости, заодно приглашу что бы засвидетельствовали, как я ее, эту прошмандовку, отпускаю с хабаром. После этого у Кравчего за нее ни одна тварь не заступится и хорошим словом не вспомнит.
– А дальше. Шишига, оружие, патроны, золото?
– Золота я ей ни дам. Да его у нас и не особо... Если будем легко соглашаться - не поверит. А по остальному?- Ведь мы будем знать, куда она поедет - дорога только в две стороны идет? А если случиться так, что через пять - шесть километров на повороте они напорются на шипы, и их кто-то обстреляет - ну значит судьба такая...
– Так я так хлопцам и передам?
– Не след. Хлопцы и сами догадаются, кто поумней. А кто глупый - пусть не нее волну катит, когда она тут будет. Ей же спокойнее будет, что не кинут. Зачем нам нервная баба раньше сроку?
Среда, 14.00.
– Двое брели по узкой автомобильной дороге к Дому 'Макаренко'. Игорь Псел ждал их там же, где и высадил утром. Но за десять минут до подъезда к Дому его пассажиры почти в унисон попросили остановить - им нужно было просто пройтись ногами и по земле.
Идти им предстояло минут еще с полкилометра, когда мужчина заметил, что его спутница дрожит, и явно не от холода. Мозговедом он не был, но то, что у его спутницы начинается сильнейшая истерика, было ясно и ему. Попытаться успокоить?
– Да! И как можно скорее. Ее не должны видеть такой. Прижав ее к себе, он начал гладить ее, что-то говоря - спокойно, ласково, так, как будто бы успокаивал собственную дочь. Стресс и напряжение переговоров были сильными, и как она смогла там не проколоться - для него было загадкой, на которую он теперь получал ответ. Он не сразу заметил, как ее руки, сквозь рыдания и слезы тоже обхватили, а вернее вцепились в его худощавый торс, а ее губы мягко ткнулись в его шею.