Мальчик
Шрифт:
Наверно, у него вытянулось лицо, потому что магистры снова засмеялись.
– Фенрис, я не сомневаюсь, что ты мастерски владеешь мечом, - почти ласково сказал сир Люпус.
– Но против обитателей гор этого недостаточно. Твоё тело должно быть сверхъестественно сильным, ловким и быстрым. Только так ты можешь остаться в живых.
– Вот держи, - леди Люпа раскрыла шкатулку, стоявшую на столе, и достала оттуда маленькую баночку. Фенрис с интересом принял её и повертел в руках. Баночка была наполнена какой-то странной розовой мазью.
– Что это?
– Особое зелье, - леди Люпа лукаво улыбнулась.
–
– Всё тело?
– Фенрис покраснел.
– Целиком.
– Сегодня ты, наверно, будешь отмечать своё вступление в орден, - сир Люпус улыбнулся.
– Завтра отоспись, а послезавтра приходи на тренировку. Ровно в полдень, и не опаздывай. Я лично проверю твои способности, рыцарь.
***
– Ну как?! Тебя приняли?
– Ламиан встретил друга восторженным воплем. Фенрис зашёл к нему в комнату, чтобы поделиться радостью.
– Да, - княжич гордо улыбнулся. Рассказывать про существо в подземелье не хотелось, но зато Фенрис почти дословно пересказал свою присягу и показал белый плащ с новенькой бронзовой эмблемой.
– Здорово! Пойдём отмечать?
– у Ламиана аж глаза загорелись.
– Ну, пошли...
– неуверенно протянул Фенрис. Кажется, сир Люпус тоже предлагал ему отметить.
– Но куда?
– Как куда? В бордель, конечно!
Фенрис чуть не поперхнулся воздухом. В бордель?! Он что... серьёзно?
– А нас туда пустят?
– отчаянно краснея, спросил он.
– Конечно, пустят, - Ламиан был сама самоуверенность.
– Тебе уже пятнадцать, мне тоже скоро исполнится.
– Через полгода - это для тебя скоро?
– Не мелочись. Ну так что, идём?
Ламиан едва ли не подмигивал. Фенрис покраснел ещё мучительнее. А вдруг мама узнает? Или, что ещё хуже, принц Лео? Но с другой стороны... он ведь никогда ещё не был в таких заведениях!
Любопытство боролось в нём с болезненным смущением.
Ламиан как-то странно посмотрел на него, а потом придвинулся ближе и вкрадчиво спросил:
– Слушай, а у тебя вообще когда-нибудь была девушка?
Ну всё, это уже слишком! Перед глазами тут же вспыхнули воспоминания. Обеды с дочерьми сьердов в Либре, поцелуи с молодой служанкой на конюшне, танцы с придворными дамами и принцесса Леа, стройная и белокурая, как лилия. Вот, пожалуй, и всё.
– Неужели не было?
– Ламиан придвигался к нему всё ближе, назойливо заглядывая в глаза. Фенрису хотелось его стукнуть.
– Тогда ты просто обязан пойти со мной! Иначе в Волчьем ордене тебя засмеют!
– Слушай, хватит!
– Фенрис не выдержал.
– Я согласен. Я пойду с тобой, куда захочешь, только замолчи уже!
Ламиан удовлетворённо улыбнулся, как кошка, объевшаяся сметаны.
Как ни странно, в борделе Фенрису понравилось. Ламиан не ошибся, пропустили их туда без особых трудностей. Да и кто бы осмелился не пропустить клиентов княжеской крови? Поначалу Фенрис ещё смущался толпы полуголых девиц, их ласковых рук и губ, но потом освоился и совершенно перестал обращать на них внимание.
– Хорошо...
– протянул Ламиан, когда они после очередной дозы удовольствий валялись на атласных подушках и цедили вино.
– Видишь, не зря я тебя сюда звал.
– Да,
не зря, - Фенрис был уже слегка пьян, поэтому пребывал в благостном расположении духа.– Всё-таки ты настоящий друг, Ламиан.
– Да, я настоящий. Таких друзей у тебя больше не будет.
На улице вечерело. Бледная пока ещё луна проглядывала сквозь неплотно задёрнутые занавески. Полуголые девушки бесшумно шныряли по комнате, поправляли подушки, подливали вина. Вино приятно грело кровь, глаза застлала лёгкая дымка. Фенрис подумал, что Ламиану уже хватит пить, ведь ему всегда быстро даёт. Он хотел сказать ему об этом, но почему-то сказал совсем другое.
– Ты ведь всегда останешься моим другом? Что бы ни случилось?
Ламиан улыбался пьяной, шальной улыбкой. Неяркий свет канделябров плясал в его белокурых волосах, создавая подобие нимба.
– Конечно, всегда. Что бы ни случилось.
Корвус V
Тихий голос Цитуса плыл по комнате. Восьмёрка мальчишек отчаянно зевала и тёрла кулаками глаза, прилагая колоссальные усилия, чтобы не заснуть.
Как же медленно тянется история.
– Первым королём из династии змеев, как вы помните, был Серпенс, тот, кто победил огнём зиму. А последним - Якулус по прозвищу Сластолюбец. Однажды он силой увёз в свой замок юную девушку Парфу, невесту героя Виртуса.
– А потом Виртус созвал остальных героев, Арчера, Дейнеров и Акварию, напал на короля-змея и убил его. Да-да, все мы помним песни, - нахально перебил Брен. Цитус сердито сверкнул синими глазами.
– Помолчи, Брен. Иначе все вы сейчас будете писать контрольную.
Корвусу не хотелось писать контрольную. Он сердито двинул Брена локтем в бок. Брен хотел уже возмутиться, но Урсус так сурово на него зыркнул, что дураку пришлось смолчать. Вот и отлично.
– Я знаю, что вы помните песни, - продолжил Цитус.
– А знаете ли вы, что Виртус, Арчер и братья-близнецы Дейнеры, Райто и Левус, были Охотниками?
Нет, об этом песни умалчивали. Неужели все эти благородные герои и борцы со змеями, которым теперь стремится подражать любой рыцарь, на самом деле учились на наёмных убийц? Ученики мигом взбодрились и приготовились слушать.
– Да, все они были Охотниками. И Виртус, и Арчер, и Райто с Левусом. Более того, они вместе прошли посвящение и стали друг другу названными братьями. А прекрасная волшебница Аквария стала их сестрой. Именно поэтому, когда Виртус попал в беду, все они пришли к нему на помощь.
С гибелью короля Якулуса закончился Век Змеев и наступил Век Героев. В те дни в Ланде не было короля, не было даже князей. Да и самого Ланда тоже не было. Королевство распалось на множество земель, городов, деревень. Троллей и других нелюдей загнали в горы Монтес. А люди жили в общинах, и каждый был сам за себя.
– А куда делись герои?
– спросил любознательный Гай.
– Ещё раз кто-нибудь меня перебьёт, отправится на позорный столб, - окрысился Цитус.
– Сейчас я сам всё расскажу. Герои разбрелись по тогдашним окраинам королевства. Виртус остался на северо-западе, в долине Терра между Железными Холмами и горами Монтес. Там, где находилась древняя столица змеев Ром. От него пошёл род князей де Виртутис. На знамени они носят деву в белом - память о Парфе, погибшей невесте Виртуса.