Чтение онлайн

– Врешь насчет пяти. Мелковат ты для таких сумм.

– Я? Мелковат? Они же здесь! Вот!- хозяин метнулся к стене, содрал картину и лихорадочно набирая цифры, открыл достаточно вместительный сейф.

– Вот, вот, вот!
– вытаскивал и рассыпал на журнальном столике бриллианты. Здесь больше, чем на пять миллионов. А этот! Он один тянет на сколько! Ну, так как? А здесь - он положил на стол дискеты - выходы и на Сама и на кое кого еще…

– Возмещать, конечно, надо. Ты мне вот что скажи… Ты ее оживить можешь?

Я? Ее? Что?

– Ну, а все остальное - уже не возмещение. Пошли.

– Никуда не пойду!
– завизжал вдруг хозяин. Сейчас менты заявятся. Ты только тронь меня! Не знаешь, с кем связался! Не знаешь, кто у меня кормится! Никуда

не пойду!

– Ладно. Можно и здесь. Ну, какой смерти ты больше боишься?
– и Макс заглянул глубоко в глаза Ржавому…

Максим без помех вышел из домовладения Ржавого. Ослепленные телохранители, пытаясь выйти из дома, хватались друг за друга, а наружная охрана, еще ранее удостоенная Максового внимания, крепко спала. Здесь были менее испытанные, менее замазанные кровью хлопцы и ни убивать, ни калечить их в массовом порядке юноше не хотелось. А на индивидуальные разборки с каждым времени не было. Если не врал Ржавый, их вот- вот повяжут с оружием, а там - пускай разбираются. Разве только… Он остановился у двоих "кэпов" - Ревеля, командира внешней охраны - "периметра" и Роди, отдавшего на растерзание Моржа, а затем кинувшегося проверять внешнюю охрану. Оба были отталкивающе неприятны даже в спящем виде. И оба были по ноздри замазаны в крови. Оно и естественно - среди безмозглой братвы такие - же безмозглые ничем другим и не поднимутся. Не долго раздумывая, Максим поднял их, еще троих наиболее гнусных подручных и, не разбудив, дал несколько команд, после чего вышел через будку охраны. Пройти сквозь стену ему не давали сложенные в графин алмазы и прихваченные заодно дискеты с так расхваленными Ржавым " выходами". Пройдя вдоль стены к оставленной одежде, юноша вновь облачился в оставленную одежду, распихал по карманам добычу и двинулся к остановке.

– Но что же получается? Прохор, Игнат, Ржавый, теперь этот странный Сам. Может, наврал авторитет, чтобы свою шкуру спасти? Ну, пока хватит. Итак, наверное, засветился. Хотя - он вспомнил удар током- никто меня особо и не видел. Только Ржавый да этот… Ларик. Но они уже не расскажут. Что же с этим держимордой получилось? Он выстрелил, а я в ответ волной? Вроде не собирался. Или это так, рефлекторно? Ведь когда стреляли там, в гараже Прохора, были дырки. Теперь нет. Ну, тогда и проходить сквозь стены получалось с трудом. Или не пробовал? И вот еще что… Какой-то недопонятый, даже неосознанный вопрос мучил юношу. Что-то еще было непонятно. Хотя, что тут вообще было понятного? Может, это какой-то сон? Вот, проснусь сейчас в больнице… Или даже дома на весенних каникулах… Здорово было бы… Здорово? И не было бы ничего этого? Шла бы размеренная серая жизнь? Уже "серая"? Да, по сравнению с тем, что творится сейчас - серая. Сейчас калейдоскоп какой-то. И все вприпрыжку, все без оглядки. А когда минута задуматься выпадет, так сразу и засыпаешь. Жаль же будет, если вдруг это сон…

– Просыпайтесь, молодой человек. Прибыли.

Такси остановилось у гостиницы и Макс, рассчитавшись найденными в киллеровой кожанке деньгами, выбрался наружу. Хлопотный день заканчивался.

– Тебе под крутого не идет. Фейсом не вышел, - прокомментировал появление затянутого в кожу соседа.

– Это я одолжил до завтра.

– Ааа… на вечер? Куда намылился?

– Уже отмылился. Сейчас спать завалюсь.

– Послушай, давай протянемся на шестой этаж. Там девчата совсем одни. Побеседуем на ночь. О математике там… или еще о чем, а?

Опустошенному сегодняшней расправой Максиму совсем не хотелось бесед. Хотя… Почему бы и нет? Как раз развеяться.

– Давай. Только за набором крутанись сам. Я честное слово, запарился сегодня.

– За каким?

– Ну, это… тортик, конфеты, что там им еще можно? Шампанского или вина хорошего?

– Да ну… я… - замялся было математик.

– Вот, возьми, - протянул ему Макс часть киллеровых денег.
– Бери- бери, не стесняйся. Шаленые. Выиграл.

– У однорукого бандита?

– У бандита. Точно. Давай. Я пока подремлю.

Луна

сегодня была какая-то неприятная, багрово- красная, и ее лучи

не заряжали Максима. Стоявшая рядом девушка - ровесница курила, и это тоже было неприятно. Стряхивая пепел через перила балкона вниз, она следила за падением маленького уголька и философствовала.

– Мы, по большому счету, вот такие же маленькие угольки. Также тлеем на ветру жизни, также иногда вспыхиваем, и неизвестно куда мчимся, подаем, превращаемся в пепел.

– Лариса, ты стихов не пишешь?
– поинтересовался юноша. У него разболелась голова, и такая заумная болтовня не приносила удовольствия.

– Пишу. Но не очень чтобы…

– У меня друг хорошо пишет. Знаешь, вот что думает, то и пишет. Скажи, у вас речка какая? Правда, что другого берега не видно? И пароходы, наверное, как океанские, а? А рыба какая водится? Ты сама ловила?
– шевелил он девушку, пытаясь сбить это интересничание на обычный треп.

Смутившись, девушка потянулась за новой сигаретой. Увещевать ее было неудобно, и Макс решился таки на еще одно деяние. Поймав мимолетный взгляд собеседницы, он окунулся в ее поле, затем - "просканировал" мозг. Вздохнув, поднял руки к вискам девушки и начал растворять своими лучами малюсенькие черные пятнышки, прятавшиеся за ярко-розовым свечением здоровых клеточек. Когда они исчезли, Макс привычно направил по артериям и нервам свою золотую укрепляющую волну. Может, и не надо было. Но уж очень хороша была эта девушка с волнистыми русыми волосами и вздернутым носиком. Не хотелось, чтобы превратилась она из- за головных болей в обычную шлендру.

– Ч…ч…что это было?
– через несколько долгих минут вымолвила девушка, во все глаза глядя на склонившегося через перила нового знакомого.

– Не знаю, - глухо ответил Максим. Сейчас он боролся с ударившей болью, и чтобы ее облегчить и скрыть гримасу, скорчившись, перекосился через перила, якобы рассматривая что- то внизу.

– Нет, что это было?
– вновь, но уже настойчивей прошептала девушка.
– Что ты со мной сделал. Ну?- потянула она юношу за шиворот к себе.
– Я же все видела. Что это было, ну?

– У тебя были головные боли. И ты курила, чтобы их снять. Теперь голова не болит. Правда?

– Правда!
– как-то задумчиво, прислушиваясь к своим ощущениям пролепетала девушка.

– Ну вот. И не будет. И курить незачем. Н-е-з-а-ч-е-м, - раздельно повторил он, вновь поймав ее взгляд. И ничего не было. Н-и-ч-е-г-о. Просто все вдруг прошло.

Лариса вдруг счастливо рассмеялась.
– Знаешь, - ответила она на взгляд юноши, - мне давно так хорошо не было. Все время давила какая-то головная боль. И вдруг, сейчас - прошла. У тебя зубы болели?

– Нет, Бог миловал.

– Ну хоть что-то болело?

– Это бывает.

– И когда пройдет, хорошо, правда? Вот и у меня сейчас. Ну, берегитесь, завтра я горы сверну!

– Да, пожалуй, пора. Завтра, то есть, уже сегодня начнется… Или продолжится…- цедил, сдерживая стон Максим.

– Да, конечно. Спасибо тебе за компанию. И… ты что, меня даже и не поцелуешь?
– искренне удивилась она.

– А это что, обряд такой?

– Дурак, это я так пошутила. Ну, до завтра!

Когда разбитый и недовольный вечером юноша пришел в номер, соседа еще не было. Махнув на все рукой, Макс наконец-то завалился спать. "Надо было ее поцеловать… Но после всего этого… сегодняшнего… да и зачем? Бриллианты спрятать… в чем завтра на олимпиаду идти…" - путались засыпающие мысли.

Задания действительно были посложнее. Больше на соображалку.

Но, как и прежде, Максим старательно переписывал в экзаменационные листы формулы и преобразования из своей "бегущей строки" - в нескольких вариантах, классическом и "авторском", более рациональном и неисследованном. Разговор о предрешенности вопроса с победителем его заел. Посмотрим, как покрутятся, - ехидничал он, выдавая элегантные, даже самому нравившиеся решения. Учеба в Кембридже его не прельщала, но вот так западло из ребят лохов делать?