Маг
Шрифт:
— Не поняла.
— У меня несколько квартир, мне приходится часто ездить, где голод застанет, там и останавливаюсь.
— А жен у вас тоже несколько?
— Никто меня не любит.
Лизавета жила в старом доме с высоким потолком и с малым набором удобств, ей захотелось побывать в квартирах толстяка. В квартире красавца Мартина она уже была, и делать ей там больше нечего. Но несколько квартир!
— А как вас зовут?
— Феликс!
— Вы администратор нашего округа? — наугад спросила Лизавета.
— Нет, я сын главы округа Клюква — Добрыни Никитича.
— Как интересно! И я вам нравлюсь?
— О, да! Имя ваше — Лизавета?
— А как вы угадали?
— Я ваши статьи о театре читал.
— Впервые вижу своего читателя!
— И почитателя. Так, ближайшая моя квартира в двух минутах, предлагаю в нее заехать.
— С удовольствием! — просияла Лизавета и села в машину Феликса.
Машина подъехала к новому зданию, оно красиво вписалось среди старых зданий района. Молодые люди вошли в холл, поднялись на лифте, вышли на большую лестничную площадку с двумя дверями, зашли в одну дверь. Глаза Лизаветы округлились и невольно стали осматривать помещение, над которым работали настоящие мастера интерьера.
— Кухня рядом, — потащил Лизавету за собой Феликс.
Они вошли в кухню, похожую на просторный ресторан. Феликс сразу опустился в кресло у стола. Откуда-то появилась женщина средних лет.
— Феликс, подать обед?
— Она еще спрашивает! — И вдруг неожиданно для себя он ответил, — я не хочу есть!
Женщина от неожиданности присела на край маленького дивана.
— Лизавета, видишь, шок повара? Пиши, разрешаю. Хочешь кушать? Тебе принесут обед. Не бойся, у нас все вкусно!
— Я в этом не сомневаюсь, и не откажусь, — ответила Лизавета с восторгом, оглядывая помещение, в котором все было красиво, добротно, современно. Она со вкусом съела, предложенную пищу, и наслаждалась едой и помещением, в котором находилась по воле случая.
Феликс посмотрел на то, как Лизавета за него поглощает продукты, и сказал:
— Впервые вижу, что кто-то ест, а я — нет! Приятно!
— Я ничего подобного не ела, — промурлыкала довольная Лизавета.
— Ты меня радуешь! Знаешь, как трудно быть ходячим мячом?
— Не знаю, я худая с тех пор, как себя помню.
— Лизавета, поживи в этой квартире, я буду сюда приезжать, а тебя здесь будут кормить до отвала.
— У меня работа!
— Считай, что у тебя отпуск от твоей работы. Здесь поживи. Повариха живет рядом, а здесь готовит. Продукты мне развозят по моим квартирам.
Повариха, убрав со стола, ни сказав, ни слова, вскоре ушла домой.
— Феликс, а повариха говорить умеет? — спросила довольная жизнью Лизавета.
— Наверное. Но со мной она не разговаривает, она просто готовит и угадывает то, что я хочу съесть.
Лизавета объелась, но признаваться в этом она не хотела, она полулежала на кушетке, и ей лень было шевелиться. Зато Феликс бегал по квартире и радовался тому, что он есть — не хочет! Он остановился перед сытой Лизаветой и удивленно заметил, что она красива.
— Лизавета — ты красивая!
— И ты красивый, — выдавила из себя Лизавета, засыпая от незнакомой для нее сытости.
— Я тебе нравлюсь? — с нескрываемым волнением спросил Феликс.
— Да, — сказала она, прикрывая тяжелые веки.
— И тебя не смущает мой круглый живот? — спросил он с надеждой на отрицательный ответ.
— Нет, — прошептала сквозь сон Лизавета и окончательно уснула.
Повар в еду добавляла успокаивающие добавки, по наущению матери Феликса Нимфы, и эти добавки сморили Лизавету, неподготовленную к такой пищевой атаке.
Феликс подозревал нечто подобное, и, увидев, спящую Лизавету уверился в своих догадках, но раньше он всегда хотел — есть больше, чем не спать. Лизавета спала крепким сном. Повариха ушла. Феликс стал обходить квартиру. Что он искал, он не знал, но в кухню он даже не заглядывал. Есть он не хотел, но ему все больше нравилась спящая девушка. Его друзья звали его — евнух. Он не обижался, он
вообще всегда хотел только одного — есть, и что такое хотеть — женщину, он не догадывался. Его живот был такой большой, что он давно не видел то, что под ним находится. Ему всегда было тяжело, душно и противно буквально от всего. Он пытался везти активный образ жизни, но засыпал раньше очередной попытки. Хорошо, что в короткий период отсутствия сна он набрел на прибор Аппетит. Он пошел на кухню, и сам сделал себе черный кофе без сахара, и выпил эту черную мглу.Молодой человек захотел втянуть живот, но ничего не получилось. Он лег на пол и попытался приподняться на руках, но живот держал его на почтительном расстоянии от пола. Он лег на спину, сделал попытку поднять ноги, но выше угла в сорок пять градусов, они не поднимались. Молодой человек задышал тяжело, и подумал, что у него все получится, если вместо него будет кушать Лизавета, а прибор Аппетит будет снижать его чувство голода. Феликс достал прибор, посмотрел на стрелку, повернул ее в сторону аппетит — ноль, поднялся с белого ковра на полу. Он страстно захотел стать стройным! А все остальное — потом.
Вскоре о Лизавете все забыли. Она жила в доме Феликса и усиленно питалась. Он почти не ел, только пил соки и воду. Она ела все, что повариха готовила ему. У него брюки в талии стали свободными. Она не могла надеть свою одежду. Поэтому Феликс купил ей десяток халатов, чтобы она не ощущала свой новый вес, халаты скрывали изменение в ее фигуре. Нет, пока она плыла только от избытка пищи. До любви они не доходили. Феликс худел тяжело, и особых сил у него при этом не было, но спал он меньше Лизаветы, и это его радовало.
Повариха все доложила Добрыня Никитичу, но тот был занят очередными выборами и в жизнь сына не вмешался, тем более что ничего страшного не происходило. Молодой человек не хотел много есть, ну и что? Вскоре Феликс стал ощущать легкость, он уже выполнял некоторые упражнения, он доставал пальцы ног. Он с удовольствие надел джинсы меньшего размера. Лизавета одобряла его новый внешний вид. Ей нравилось жить в его квартире, смотреть на огромный, плоский экран телевизора. Она всегда знала, что она худая и о своей фигуре не беспокоилась. Они жили, как сообщающиеся сосуды: его жир переходил к ней — медленно, но верно. Он это видел, а она отдыхала за всю свою суетную жизнь и жила в полусне, благодаря пищевым добавкам.
На ней всегда была майка и халат. Майки были куплены с одинаковым рисунком, но разного цвета. Он убирал из употребления те, из которых она вырастала. Так же было и с халатами. Любопытно, но у нее не было желания выйти на улицу. В доме все делала приходящая домработница, Лизавету не тревожили по приказу Феликса, он боялся остаться без нее. Ему казалось, если она похудеет, то он опять начнет толстеть. Она становилась блеклой, неухоженной, толстой. Он становился все более стройным, он отрастил волосы, и ему укладывали их в прическу. Он менял одежду и обувь. Голод его не мучил под воздействием прибора Аппетит, он с удовольствием отжимался уже раз десять от пола, и ноги поднимал на девяносто градусов. И в какой-то момент он заметил, что ленивая домашняя Лизавета — девушка. Она в это время не спала и заметила, что Феликс — привлекательный молодой человек. Дома никого не было. Они по очереди встали на электронные весы, вес был у них — одинаковый. Прибор Сердечко и прибор Аппетит выключились одновременно, уловив сигнал весов. Но их сердца уже хотели трепетных отношений и любви. Им все было в диковинку, хотя вместе они прожили месяца три, но больше походили на сосуды для перекачки жира. И вот они уровнялись. Лизавета ходила по квартире и искала зеркало, но его не было. Она больше не хотела спать. Она заметила жиры на своем теле, ужас пронзил ее сознание. Она заметила относительную стройность Феликса, и он ей понравился.