М+ж
Шрифт:
Нельзя было не отметить - принцесса была красивой даже после смерти. Густые, темно - русые волосы рассыпались по плечам, аккуратные черты лица, ровный нос, аккуратные, чуть припухлые губки.
Рене не знал Кару Фригг лично, но то, что принцесса еще и молчала, в разы обостряла ее привлекательность.
Рене прокашлялся и незаметно вытянул первую бумажку
– Маскул с вами, о, высокие Лорды!
Свора баранов в ритуальных стоячих шапках встрепенулась и неохотно развернула свои телеса к капсулам. Некоторые даже не переставали
Рене затаил дыхание и вынул на свет шпаргалку под номером два:
– В одна тысяча двадцать пятом году от становления Галактики Восстановленной, в культуре третьего астероидного пояса превалировали настрои леванизма и летулампапоклонства. Главным предметом культуры становилась летучая обезьяна, в которой жители планеты Гринадей - 45 узрели божественное начало.
Ануд сокрушенно хлопнул себя по голове. Он уходил из дома затемно и вместо прощальной речи взял с собой шпаргалки его младшей дочери.
Галактика Восстановленная
Экспериментальный блок Био-Юнивера
То же время.
– Смерть всегда забирает лучших из нас! Он был для меня примером для подражания, он был для меня недосягаемым идеалом, он был для меня всем. О, Великий Маскул, скажи, почему я не могу уйти вместо него?
– Кхм!
– профессор с трудом подбирал слова - Это, конечно, похвально, но хотелось бы практики. Препарируйте животное!
Гексакль Мидал
Триада Куллов
Королевский замок
Высокие лорды даже не заметили разницы. Даже если бы сейчас Грун поднялся из капсулы и сел за стол, его как ни в чем ни бывало, попросили передать горчицу.
Ануд замахал руками , привлекая внимание принца. Рене понял все по своему.
– Когда дело касается спаривания, хвосторогие жабы выращивают себе большой красный хохолок и начинают бить себя руками вот так.
Принц зеркальным жестом скопировал движения советника. Среди собравшихся раздались хлопки. Поминки с элементами циркового представления были очень популярны в Шушоране. Особенно когда уходил кто - то, чьего ухода ждали больше, чем иного дня Рождения. Однако отмочить такое на похоронах царя пока не решались, хотя очень хотели.
– И когда икринки приникают к околожаберному мешочку...
– Слово имеет первый советник Ануд Маразмус!
Рене с облегчением покинул остопаскудившую тумбу. Наследник престола не признавала какой - либо вид мебели, если из - за его укрытия нельзя было вести огонь. Глядя на присутствующих, соблазн взяться за плазменное ружье был огромен. И еще у него чесались руки. Он вспомнил, что со вчерашнего дня он никому не бил морду.
Нахлебники и прочая страждущие вернулись к угощениям. Близость покойного монарха никому не портила аппетит. Знать Триады Куллов вообще забывала про всякое чувство брезгливости, когда дело доходило до халявы.
Прощаться с монархом решили в тронном зале. Из всех помещений он был наиболее вместительным, и оттуда можно было быстрее всего переместить в криофонд при помощи тека. И еще он был более всего близок от кухни и от туалета.
– Друзья!
– на этом слове большинство присутствующих залезло в коннект, чтобы узнать значение сего странного
Рене зевнул и потер лоб под стальным обручем. Корону принцу так пока и не сковали, а батюшкина налезла бы ему только на запястье.
А сейчас по Первому Интеграл - Тв идет открытие чемпионата гексакля по атмосферному дайвингу, а он как дурак торчит здесь. И надо было этой принцессе все испортить...
...Кто за - прошу поднять руки!
Рене удивленно поднял голову. Те же инстинкты, которые советовали ему сперва давать еду любимой собаке или слуге, от которого тошнит, а потом уже есть самому, подсказывали, что он что - то пропустил.
В воздух тотчас взметнулся лес рук. Скорее всего, Ануд спросил, кому завернуть с собой жареной голени.
– Мы раздавим их подобно тому, как конь Маскула раздавил своими копытами фриггских змей!
– патетично вопил придворный поэт.
– Мы сыграем в их честь особый реквием - мрачно обещали солисты придворного оркестра.
– Мы их морально изничтожим! Мы занизим их самооценку до уровня Великой Впадины и наградим несметными комплексами - должность придворного лекаря души была скорее номинальной, нежели реальной, но на заседаниях он обычно присутствовал. А уж после того, как батюшке прописали таблетки от маразма, его присутствие становилось жизненно необходимым.
– Мы разделаем их под орех и порубим в фарш!
– подытожил главный шеф - повар, ставя на стол запеченого целиком трихозавра.
– Ваше величество, когда мы выступаем?
– верховный главнокомандующий возник будто из ниоткуда, в полной боевой выкладке.
Инстинкты не просто подсказывали - они кричали. Рене чувствовал, как по спине бежал нехороший холодок, когда его называли "величеством".
– Куда выступаем?
– вид у будущего монарха был откровенно жалкий. Особенно, когда часть лордов увидела, что он в задумчивости начал ковырять пальцем в носу и так умудрился сломать корону.
– Мы сотрем эту курицу в порошок! Да -да, непременно в порошок! После - добавим в декокт от натопышей, у меня как раз назрели двое подходящих.
– Ты прав, главный алхимик! Пора вернуть ее обратно в то дерьмо, откуда она пришла!
– Спешите реализовать новый план удобрений, мастер агроном?
– А что мне - у меня картопля колоситься ну и ладно.
– Да какая у тебя картопля? Одна ботва? Где изящное переплетение ростков? где прямые линии?
– Мой сектор по крайней мере приносит реальные доходы, мастер искусств! И в своей жизни я держал в руках кое - что потяжелее пилочки для ногтей.
– Вонючий крестьянин, да как ты смеешь - полировальный кубик полетел агроному в голову. Тот не остался в долгу и запустил в мастера искусств еще не родившимся баклажаном, вырвав его из пространственно - временного континуума. Над телом завязалась драка.
Про будущего короля забыли. Рене как никогда хорошо теперь понимал своего покойного дядю Бруна, который настолько не хотел становиться королем, что утопился в колодце.