Люби сильнее
Шрифт:
– Тогда я совсем ничего не понимаю… – бормочу растерянно. – Какова же причина задержки?
– На мой взгляд, Маш, все у тебя в голове. Психика нередко оказывает физическое воздействие на организм. Помнишь, мы об этом говорили? – вроде как спрашивает, но ответа не дожидается. Да и я слишком сбита с толку, чтобы выдать что-то вразумительное. – Ты подсознательно боишься беременности, и едва возобновляется половая жизнь – это с тобой «происходит». Не по-настоящему, конечно. Таблетки справились.
Сейчас я понимаю, о чем она говорит. Это чаще срабатывает, когда женщина хочет ребенка. Она верит,
– Маш, сейчас тебе следует отказаться от оральной контрацепции.
Как только она это произносит, меня начинает трясти.
– Это обязательно?
– Скажем так, я бы настаивала. Ты должна научиться контролировать свой организм без таблеток. К тому же столь длительный прием препаратов без перерывов я тоже не одобряю.
– С ними спокойно…
– Сейчас мне кажется, что далеко не всегда. В твоем случае не в них дело.
– В чем же?
– Нельзя жить в постоянном страхе. То, что с тобой случилось в восемнадцать – трагедия. Но это не значит, что каждая твоя беременность закончится болью и потерей.
После приема я долго брожу в ближайшем от больницы парке. Никакой определенности относительного своего будущего сейчас не испытываю. За эту неделю расшатало меня знатно. Кричала во сне, потому что снилась та страшная ночь, когда я пробудилась, пропитанная собственной кровью. Пытаясь тормознуть обрывки воспоминаний, отказывалась спать. Но организм ведь не обманешь. Сколько можно доводить себя до изнеможения? Рано или поздно спать приходится всем.
Из меня рвется то давнее, болючее горе, которое я прожила, но, очевидно, так и не пережила. Очень страшно позволять ему выползти снова наружу. Кажется, что оно поглотит меня полностью. Вот только выхода нет. Никак не получается усыпить.
Ярик сердится, беспокоится… Не хочу ранить его обидой. И вместе с тем боюсь задеть своим горем. Хотя уже пониманию, что оставить все случившееся в прошлом не удастся. Неделю металась, думала, как-то схлынет. Особые надежды на сегодняшний день лелеяла. Рассчитывала, что после приема уж точно легче станет. Если появится определенность, спасение, какой-то якорь… Только якорь мой – и есть Ярик. От других мало прока. От самой себя не ощущаю необходимой подпитки. Как мне себя чинить? Да никак.
Выбравшись из такси, вхожу по привычке в свой двор. Осознаю это, когда ключ в замок отказывается проходить. Оглядываюсь, отмечаю, что обе машины родителей отсутствуют. В гараж редко загоняют, поэтому смею предположить, что дома никого нет. Не знаю, который сейчас час, но решаю, что если побуду немного в тишине своей комнаты, хуже не станет. Возможно, никто этого даже не заметит. Соберу еще кое-какие вещи, потом домой пойду, приготовлю обед и буду ждать Ярика.
??????????????????????????
Порыскав в боковом кармашке, извлекаю вторую связку ключей и влетаю в родные пенаты. Меня приветствуют тишина, прохлада и родные запахи.
Навстречу выбегает Десси. Отстраненно глажу ее. Сбрасываю босоножки и первым делом
направляюсь в кухню, чтобы подсыпать любимому питомцу корм. Заговорить нет сил, так хоть минимальную заботу проявлю.Потом уже поднимаюсь на второй этаж. Одновременно с тем, как я вхожу в свою комнату, звонит телефон. Догадываюсь, что это Ярик. Понимаю, что он волнуется, но смелости принять вызов не нахожу. Первый пропускаю, второй, третий… Они раздваивают мое сознание, ускоряют сердцебиение и делают дыхание чрезвычайно высоким и частым.
Когда мелодия начинает играть в четвертый раз, никаких резких движений не совершаю. Хоть мне и хочется сделать все очень быстро, не получается. Медленно достаю мобильный из сумки, так же заторможенно поворачиваю к себе экраном, принимаю вызов и подношу к уху.
Вместо приветствия лишь шумно дышу в динамик.
– Маруся? Маруся? – Ярику приходится несколько раз окликнуть.
– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – тихо выговариваю я.
Надеюсь, что он меня слышит. Потому как я сама себя – нет. В голове шум и звон стоят. Даже сердце громче стучит, чем мой голос звучит.
– Где ты находишься?
– Дома.
Словно через фольгу улавливаю его тяжелый сиплый вздох.
– В данную минуту я дома, тебя здесь нет.
– Я… Я у себя… У родителей…
– В своей комнате?
– Да.
Кажется, он вновь вздыхает.
– Никуда, блин, не двигайся. Я сейчас приду.
– Быстрее, Ярик.
Пока я не передумала. Пока у меня еще есть силы.
– Не пугай, Маруся, – говорит сбивчиво. По звукам догадываюсь, что находится в движении. – Слышишь меня? Манюня?
– Слышу. Я жду.
– Слушай, давай, не отключайся, – либо у меня полный разброд и шатание, либо у Градского голос вибрирует.
– Хорошо.
Он еще что-то говорит, я вроде как слышу, но не воспринимаю. Просто стою напротив двери и жду, когда он войдет. И как только это происходит… Встречаемся взглядами, ловлю эмоции Яра и роняю к ногам телефон. Бросаюсь к нему, обнимаю и зажмуриваюсь.
Я больше не хочу ничего скрывать.
34
Ярослав
Как только ее вижу, внутри все распадается. Осознаю в ту же секунду: то, что произошло – не очередная проходящая ерунда. Нечто такое в глазах ее вижу… Сразу понимаю, что это перевернет весь мой мир. Физически загораюсь. Но в душе, за бешеной тревожной тряской, почти полный штиль устанавливается. Набегами приходит обезболивающая мысль, что Маруся моя права: если даже умереть придется, в следующей жизни встретимся. И снова попытаемся.
Бля, осознаю, что не в ту степь двинул. Но ничего не могу с собой поделать. Именно так на меня влияет состояние, которое так щедро раздает Машка.
А уж когда она бросается ко мне, бьется в мое тело своим – неистово сгораю. Все слизистые огнем опаляет. Тяжело сохранять обычный режим работы. Но в груди больнее всего. Разрывает, мать вашу.
Чтобы не развивать эту агонию, хочу быстрее подтолкнуть свою Титошу к диалогу.
Режь скорее, Манюня…
Мягче ведь от этой затянувшейся паузы не станет. Понимаю, но молчу. Ее ломать не готов. Она крепко вцепляется, виснет на моей шее. Неосознанно, без какого-либо видения светлого будущего, кружу ее по комнате.