Листопад
Шрифт:
– Трепло ты, языкастая, - не выдержал насмешки Костя. В голосе его прозвучали металлические нотки.
Лиза не отозвалась. Наступило долгое неловкое молчанье. Молчал и лес. Над ним, за вершинами его, горело солнце. Под темным пологом сосняка фиолетово отливали сугробы. В чаще перекликались синицы.
Прокудин еще раз окинул взглядом порубку, виновато кашлянул.
– Что, дед, аль простудился?
– продолжала насмешничать Лиза.
– Не горюй, вырастут твои сосны. Еще получше этих. Костя обещает. У него примета есть такая.
– Для кого-нибудь
Он вытянул из кармана кисет, захватил из него щепоть мелкого табака и забил им ноздри. Лицо и уши его стали огненно-красными. Напрягся всем телом и громко, так, что отозвалось эхо, чихнул.
– Куй червонцы!
– одобрил себя Прокудин и, протянув кисет Лизе, предложил: - А ну-ка, хвати малость. Мозги прочищает!
– Ну тебя, дед! Уморить хочешь, - рассмеялась Лиза.
– Уморить не уморить, а вот слушай, - старик сгорбился, как бы обмяк, - расскажу тебе сказку, мил человек, про молодую березку. Та, как и ты, видимо, считала себя умной. Вот тебе сосенок не жалко? А правда, зачем их жалеть? А сказку послушай. Может, что и не так в ней, но из песни, как говорят, слова не выкинешь.
2
– Видела на Васенском березки? Не видела? Жаль. Да их теперь там и нет. Отжили свое. А когда-то, мил человек, те березки были молодыми, пригожими. И походили они друг на друга, как голубиные яйца. Но была одна из них и выше и краше своих подруг. Шубка на ней зеленела пышнее и гуще.
И все перешло к ней от матери - Старой Березки. При жизни та была на редкость приветливой. Птицы, пролетая, садились на ее ветви передохнуть. В жаркие дни под ее сенью находили приют звери. То лосиха со своим лобастым лосенком, то зайчонок...
Как-то ночью рванул ветер. Закачались деревья. Даже матерые сосны и вековые дубы и те не устояли, начали кланяться земле-матушке. Раскачало и Старую Березку. Но сил у нее было меньше, чем у дубов. Да и была она к опушке ближе, незащищенная... Ветер с силой обрушился, согнул ее в три погибели и надломил.
Голос Прокудина звучал тихо, певуче. Это подкупало и суматошную Лизу, и ее присмиревших подруг.
– Погибла Старая Береза, - с грустью продолжал свой рассказ Прокудин.
– Так думали и ее подруги. Но весной солнце пригрело землю. Глубокие корни Старой Березы ожили, погнали живучие соки. Только цвести было нечему. На обтрепанном голом стволе от прежней красы осталась лишь одна веточка - тоненькая, как прутик. Старая Береза не скупилась, отдавала ей весь сок, всю материнскую силу. Веточка выровнялась, потянулась за солнцем.
Шла весна за весной. С тех пор как сгорбилась Старая Береза, веточка выросла в большое, красивое деревцо. Она целыми днями смотрелась, будто в зеркало, в голубую лужицу да расправляла свою пушистую темно-зеленую шубку.
"А я краше других!
– хвасталась она.
– Это видят все. Даже ветер и дождь не пачкают моих берестяных башмаков".
Однажды она узнала, что нет у нее черных узловатых корней, как у всех березок. И жила она за
счет корней матери, Старой Березы. Да что ей до этого! Подумаешь - для того и мать, чтобы питать соками..."Смотри, как они тощи и уродливы!
– смеялась она над подругами. Шубки-то у них - не то, что у меня..."
Рядом стоявший дуб отвернулся, промолчал. Не любил он бахвальства...
Прокудин втянул в нос очередную порцию табака, откашлялся.
– То-то...
– В серых глазах его промелькнула хитринка.
– Бахвальство да заносчивость, мил человек, не украшают, - неожиданно заключил он.
– Так и тут... Только не хотела этого признавать Молодая Березка. Летом как-то проплывало белое облако. Увидело на поляне Березку, крикнуло:
"Ах как ты хороша! Я такой Березки еще не встречало".
Молодая Березка затрепетала от радости. Потянулась кверху. Но ветки ее так и повисли в пустоте. Слишком мала ростом. Это ее не огорчило, а только развеселило.
"Вы слышали, что обо мне сказало облако?" - спросила она подруг.
"Ты много о себе мнишь", - прошелестел листвою Дуб.
По весне к Березке в гости пришел старый знакомый - лобастый лосенок - теперь огромный рогатый лось. Остановился возле нее, по привычке прислонился, потерся шеей.
"Сейчас же отойди!
– возмутилась Молодая Березка.
– Ты испачкал меня своей поганой шерстью".
Прокудин замолчал, оперся руками о колени. Глаза его были устремлены в глубь бора.
– Что же стало с этой березкой?
– спросил Костя.
Старик окинул его быстрым взглядом.
– Всему свое время, мил человек. Так и в сказке все идет по порядку... Так вот, Молодая Березка обидела лося. Ушел тот и больше не заглядывал. Время - что вода в реке. Вытянулась Молодая Березка! Красотища!.. Подросли и ее подружки. Но не хотела с ними знаться Молодая Березка.
"Ты хотя бы взглянула на землю, - советовали ей подружки.
– Посмотри, как цветут ромашки".
"Как-нибудь и без земли обойдусь. Мне бы только дотянуться до облака. Улечу с ним, и не вспомню про вас".
"Ты говоришь вздор, - снова вмешался в разговор Дуб.
– Я, сама видишь, крепок и силен. Но если бы не было земли, в которую вросли мои корни, то давно умер бы с голоду и сгнил, как брошенное полено. Что говорить, без земли меня бы повалил ветер".
В ответ Молодая Березка лишь брезгливо пошевелила листвой.
"Бесстыдница, утихомирься, - простонала снизу Старая Береза.
– Кто ты без земли? Чурка. А что тебе дадут холодные облака? Они пусты и легки, как дым от головешки. Ты загубишь себя. Больше не тянись к ним, мне тяжело держать тебя. Мои корни уже слабы".
"Отстань, старуха! Зачем ты это говоришь? Я все равно скоро оторвусь от тебя и улечу вместе с облаками".
Молодой Березке показалось, что она все же доросла до облаков. Рванулась изо всех сил - и корни Старой Березы, не выдержав толчка, треснули, ствол со стоном рухнул. Упала Молодая Березка на землю. Тонкие, длинные ветки ее исковеркались, увяла краса.