Левитанты
Шрифт:
Общий гул прекратился лишь тогда, когда Август отодвинул ногами свой стул, чей громкий скрип могли услышать даже в вестибюле поместья.
– Слова Филиппа о том, что Нильс замешан в краже Белого аурума, я подтверждаю, – произнес он громко и почти что торжественно, полагая, что кара небесная настигнет его скорее, если он промолчит еще хотя бы секунду.
Близнец слева от баронессы аж побагровел. Ошибки быть не могло: этим неприязненным типом был Феликс Кроунроул, отец Нильса.
Выдержав тяжелую паузу, которая последовала за свидетельством Августа, баронесса медленно кивнула.
– Хорошо,
Август не хотел садиться. Он хотел сейчас же уйти, ведь миссия, ради которой от заявился сюда, была исполнена. Он уже открывал рот, чтобы сообщить об этом, как кто-то сильно потянул его за рукав.
– Сядь, Август, – шептал Филипп. – Прошу тебя, садись.
Август с неохотой вернулся на свое место, отметив про себя, что Филипп, безусловно, теперь до гроба его должник. За длинным столом опять зашелестели голоса, которые левитант не слушал, и шелестели они до тех пор, пока рука баронессы Кроунроул не поднялась над столом, как белый флаг над полем боя.
– Да, семья, нам есть что обсудить. Весть мы получили крайне тревожную. Однако. Прежде чем что-либо предлагать вслух, следует сначала это хорошенько обдумать.
– Да что тут обдумывать, мама? – еще пуще взъерепенился Феликс Кроунроул. – Самим надо отыскать этого недопырка! Отыскать и запереть в подвале, чтобы не смел показываться кому-либо на глаза. Желтые плащи его не найдут, и наше имя останется чистым. У пацана одна дурь в голове, посадить его под замок – будет ему уроком. Посидит взаперти, пострадает, быть может образумится. Обустроим для него комнату, еда по часам…
– Не слишком ли жестоко по отношению к собственному сыну, Феликс? – отозвалась мать Филиппа.
– Жестоко? Жестоко?! По сравнению с тем, что сделают с ним желтые плащи, мое предложение – щедрая благодать. Слышала о тотальном сканировании, Лаоса? А о Безликой тюрьме?
– В Безликую тюрьму не сажают воров, Феликс. Нильс же не убийца, – спокойно ответила Лаоса Кроунроул, и Август понял, в кого Филипп уродился таким терпеливым.
– А я не удивлюсь, если мой горе-сын кого-нибудь и убьет! Я так и знал, что не стоило разрешать ему переезжать в столицу. Я знал! А вы посмели…
– Феликс, замолчи! – вмешалась Присса-старшая. Высказываться следом она не торопилась, а только с укором смотрела на своего сына. Август ожидал, что отец Нильса не потерпит столь оскорбительного к себе отношения и вспыхнет, однако тот с силой сомкнул губы – да так, что они побелели, – и уставился на девушку, сидящую рядом с ним.
– А ты что скажешь, Лола? – выплюнул в нее вопросом Феликс. – О твоем брате ведь говорим!
Лола. Более неподходящее имя для этой строгой, с длиннющей шеей девушки подобрать было сложно. Услышав вопрос отца, Лола чинно положила себе в рот кусок запеченной дыни, вытерла тонкие губы и повернулась к нему. Бесчувственнее голоса Августу еще слышать не приходилось.
– Ты знаешь, отец, что я уже давно потеряла веру в своего брата. То, что мы услышали сегодня от Филиппа, нисколько не удивило меня. Куда больше я удивлена тем, как мой брат умудрился сбежать от полиции, с его-то неуклюжестью.
– А ведь ты права, Лола, – вторил ей Спиридон. – Да, Нильс – эфемер, но и среди желтых плащей эфемеров в достатке.
Как же он от них сбегает?– Я видел, как Нильс использует свою ипостась, – отозвался Филипп. – Теперь степень его ипостаси куда выше средней.
Спиридон хмыкнул.
– Ты точно о Нильсе сейчас говоришь, братец?
– Осторожней, Спиридон, твой иллюзорный плащ тускнеет, – невпопад сообщила Присса-младшая, с довольством облизывая ложку. – Сейчас как исчезнет, а под ним у тебя ничего и нет. Как в тот раз, помнишь? Но сегодня у нас гости, Спир. Сегодня неудобно.
Август рассмеялся, да так громко, что на его смех обернулись даже слуги. Присса-младшая глянула на него взглядом проворной птички и засмеялась в ответ, а Спиридон, надувшись, наспех стал проверять плотность своей иллюзии.
– Присса! – воскликнул близнец в очках, Леопольд. – Кажется мне, что ситуация для веселья неподходящая.
– Извини, отец, – перестав смеяться, сказала Присса-младшая и продолжила облизывать ложку. Август тоже успокоился, с радостью ощутив снижение в крови гормонов стресса.
– Филипп, – Леопольд отвернулся от дочери и обратился к сыну, – нет ли у тебя догадок, где может находиться Нильс?
Филипп мотнул головой, и все семейство Кроунроул наконец-то затихло. Август даже свое дыхание начал слышать. Вскоре из-за стола поднялась баронесса, но левитант на нее больше не смотрел. Уровень гормонов берег.
– Мой покойный отец, Патруф Кроунроул, известный всей Граффеории врач, несомненно ощутил бы горечь от всего здесь произнесенного, если был бы сейчас жив. Полагаю, нашей семье предстоит готовиться к неизбежному, и мне нужно время, чтобы все обдумать. А ты, Феликс, и думать забудь о своем сыне как о заложнике. За твои слова мне в одинаковой степени стыдно, как и за поведение Нильса. – Феликс раболепно опустил глаза, но Август видел, как ожесточенно надулись его ноздри. – Господин Ческоль, благодарю за ваше свидетельство. Если пожелаете остаться у нас на ночь, гостевые комнаты «Гранатового шипа» в вашем распоряжении. А сейчас прошу меня извинить.
Как только Присса-старшая покинула обеденный зал, стулья остальных членов семьи заскрипели. Оставаться на ночь в этом дивном месте Августу не улыбалось. Слава духу-истине, он был левитантом и мог в любой момент улететь обратно в столицу, никого не обременяя поиском транспорта. Он уже намеривался сообщить об этом Филиппу, но тот его опередил.
– Мне нужно переговорить с бабушкой с глазу на глаз, – бросил Филипп, поднимаясь вслед за всеми. – Подожди меня здесь, Август.
И пренебрегая его согласием, которое левитант давать не собирался, ринулся вдоль стола к выходу.
– Очаровательно, – буркнул Август сам себе.
Вокруг него сновали официанты, они вполголоса судачили о чем-то и убирали со стола опустевшие тарелки с кубками. Август осмотрелся в поисках Приссы-младшей, единственной из Кроунроулов, с которой у него еще оставалось желание существовать в одной комнате. Последней столовую покинула Лаоса Кроунроул, и Август понял, что Присса-младшая уже ушла.
– Очаровательно, – буркнул он снова и встал. Он подождет Филиппа снаружи у гранатовых теплиц, пусть даже эти теплицы сейчас сносит снежным буяном. Всяко лучше атмосферы этого дома.