Левитанты
Шрифт:
Железное выражение лица баронессы лишь на миг сменилось намеком на улыбку, которую она обратила в сторону Августа. Левитант улыбнулся в ответ, правда своему искаженному отражению на подносе.
В следующую секунду все вокруг Августа зазвенело и зазвякало, стеклянный звон кубков буквально оглушал. Стоявшие в отдалении повара-штурвалы взмахами рук поднимали подносы с блюд: подносы кружились вокруг своей оси, пролетали над головами господ и ровной очередью отправлялись на кухню. Официанты в бордовых ливреях прохаживались от граффа к граффу и разливали вино. Смекнув, что еду здесь принято накладывать самим, Август наложил себе целую гору тушеного с чесноком мяса.
– Получается, вы с моим братом соседи? – услышал
Спиридон был плотным граффом с широким подбородком. Коротко стриженные волосы оголяли смуглый лоб, на котором уже тонкой линией прорисовывались морщины. Сколько ему было лет? Чуть больше тридцати, возможно. Внешность Спиридона стала поводом для очередного удивления. Схожесть Филиппа с родным братом не шла ни в какое сравнение с его поразительным сходством с Нильсом, его кузеном. Хотя цвет глаз, ярко синий, у родных братьев был идентичным.
Внезапно Август вспомнил, что у Нильса у самого была родная сестра. Левитант закрутил головой, якобы высматривая новое блюдо, и косым взглядом заприметил девушку, сидевшую рядом с одним из близнецов. Ее веки больше чем наполовину прикрывали глаза, а вид ее казался воинственным, словно сидела она не на семейном обеде, а на дипломатических переговорах. А все из-за длинной шеи, которая делала ее похожей на цаплю. Как же ее звали?…
– Спир, для кого этот маскарад? – спросил Филипп, указывая вилкой на плечи старшего брата.
– Я упражняюсь, Филипп. Этот плащ висит на мне трое полных суток, без малейшей подпитки. Как видишь, даже сегодня от его блеска можно ослепнуть.
– Мой рекорд – пять суток, – деловым тоном произнес Филипп, откусывая кусок заплесневелого сыра.
– Поверю только тогда, когда сам увижу.
– Нет ничего проще. Можем запланировать на новогодние выходные.
– Как в старые добрые времена, а, Фил? Соревнования по иллюзиям! Не боишься сесть в лужу, как в прошлом году? Твоя пустыня исчезла спустя десять часов. Да и песок постоянно просвечивал…
– Мальчики, угомонитесь, – вклинилась женщина справа от Филиппа, та, кого Август принял за их мать.
– И как тебе у нас? – спросил Спиридон у Августа, в то время как Филипп ушел в беседу с матерью.
– Любопытно, – нашелся с ответом Август после некоторого раздумья.
Спиридон хмыкнул и принялся за еду.
– То ли еще будет.
Короткие диалоги пронеслись по столу неспешным течением. Присса-старшая разговаривала с одним из близнецов, который носил очки и сидел справа от нее. Второй близнец сидел слева, жевал зелень и исподлобья на них посматривал. Когда звон кубков сошел на нет, а официанты скрылись на кухне, баронесса грациозно сомкнула перед собой свои длинные пальцы и обратилась к Филиппу.
– Мы готовы выслушать тебя, Филипп. Какая у тебя новость?
Август вдруг ощутил всем своим прежде не трусливым нутром, что ему совсем не хочется присутствовать здесь во время рассказа Филиппа. Может, отпроситься в туалет? Или пожаловаться на духоту и выйти на улицу?
– Осенью в столице кое-что произошло, – тем временем начал Филипп. – Из Мартовского дворца был похищен Белый аурум.
– В ноябре. Мы знаем, братец, – перебил его Спиридон. – Через каких-то пару дней камень был найдет и возвращен во дворец. Никто не пострадал. Знаешь, Фил, «Гранатовый шип» не настолько далеко от твоей достопочтенной столицы, чтобы мы жили здесь как в пещере. Газеты получаем, радио слушаем…
– Дай ему закончить, Спиридон, – протрубила баронесса, не
глядя на старшего внука, и Филипп терпеливо продолжил:– Вам известно далеко не все. Бабушка, я с горечью должен сообщить вам, что Нильс… имеет отношение к этой краже.
– Что значит «имеет отношение»? – нервно бросил Спиридон уже без тени усмешки.
Филипп сделал глубокий вздох. Август видел, как напряглись его плечи и шея.
– Кража Белого аурума была совершена при участии Нильса.
Здесь Август понял, что бессовестно ошибался. До этого момента обстановка в столовой была вполне себе радушной, если сравнивать ее с обстановкой, что накрыла длинный стол после новости Филиппа. Лицо Приссы-старшей окаменело, на нее страшно было взглянуть. Остальные смотрели на Филиппа и, казалось, боялись пошевелиться. Даже хохотушка Присса-младшая сменила улыбку на озабоченное выражение.
– Нильс действовал не в одиночку, – говорил Филипп, не отводя взгляда с бабушки. – С ним были другие граффы. Группа граффов. Один из них был пойман, сейчас он сидит в тюрьме. Нильсу и остальным удалось сбежать, но личность Нильса желтые плащи раскрыли. Теперь он в розыске.
– Ты уверен в том, о чем говоришь? – начал высказываться близнец в прямоугольных очках. – Будь оно так, имя Нильса уже мелькало бы в новостной сводке. Как и наша фамилия.
– В новостях ты про Нильса не прочтешь, отец. По крайней мере, пока, – ответил Филипп. – За то, что я… кхм… в некотором роде поспособствовал возвращению Белого аурума во дворец, сыщик столичной полиции, который вел это дело, сделал для нашей семьи поблажку. Имя Нильса не будет обнародовано до тех пор, пока он не будет пойман. Его ищут без огласки. Скоро и сюда приедут с допросами, это лишь вопрос времени. Поэтому я и поспешил сообщить вам первым. – Филипп слегка повернул голову к другу. – Сказанное мной может подтвердить Август.
Все взгляды сомкнулись на левитанте. Август сглотнул, его отражение на серебряном подносе сильнее исказилось, а волосы по ощущениям встали торчком. «Мне нужно подняться? Или не нужно. Что мне следует сказать?» Искоса он заметил, как баронесса махнула подбородком и приготовилась говорить, а потому Август заставил себя на нее посмотреть.
– Во имя Великого Ола и ныне царствующего его потомка, короля Ноорманта Третьего, во имя поданных его граффов и вверенных им в дар ипостасей, во имя воды озер и земли Королевства, во имя жаркого огня и свободного ветра, во имя живых, мертвых и безвременно пропавших, подтверждаете ли вы, господин Август Ческоль, те слова, что произнес минутой ранее мой внук Филипп Кроунроул?
Кажется, после такой формулировки вопроса, ответь Август кривя душой, на его голову тотчас же низвергнется вся кара небесная. Стоит ли уточнять, что Августу понадобилось время, чтобы обдумать свое свидетельство. И хочет ли он отвечать? Не безопасней ли извиниться перед всеми этими странными людьми и дать деру?
Август видел, как Филипп сжимал и разжимал кулаки, его острый подбородок то поворачивался к нему, то отворачивался.
– Господин Ческоль? – обратилась баронесса после минутного молчания гостя.
– Ну что за недоумок.
– Феликс, следи за языком!
– Бабушка, вы просто напугали Августа всеми своими «во имя», – раздался с другого края стола писклявый голос Приссы-младшей. – Не стоило…
– Ему что, пять лет? Его позвали свидетелем быть, а не испуганной марионеткой!
– И все же не стоило…
– Феликс, сядь!
Август хлопал глазами и наблюдал за раскинувшимся перед ним безобразием. Не то, чтобы его сильно оскорбило слово «недоумок» – ему приходилось слышать в свою сторону эпитеты и пострашней, – но вот обстановка, в которой это слово было произнесено, его, право, удивила. Оказывается, все эти бароны и баронессы не особо и отличились от них, простых смертных, как только дело касалось семейных заварушек.