Чтение онлайн

* * *

Как всегда бывает в горах, ночь упала внезапно. Вот солнце грузно лежало на гребне горы кроваво-красным яблоком — и уже на небе темнота и сверкают звёзды.

Именно в этот момент в стороне замка раздались крики, лай собак и замельтешили факела. Странно, я не слышал другого шума, видать Леит с парнями понял мои слова не буквально и поднял переполох каким-то своим способом. Неважно, главное теперь действовать быстро и аккуратно. Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и выдохнул. Темнота расцвела паутиной переплетающихся разноцветных полос и пятен.

Одно из пятен в виде браслета на моей руке начало распространять сизый свет по венам. Скоро магия дойдёт по сердца. Хорошо, тайное зрение работало как нужно.

В сторону деревни удалялись по меньшей меньше три десятка фигур, освещённых факелами, ещё десяток толкался возле замка. Между мной и овчарней было всего пять человек, и я взял путь ровно между ними. Где ползком, где перебегая на четвереньках низинки, минут за десять я добрался до невысокого заборчика, перемахнул его и оказался в загоне для скота.

В стороне стояло двое, судя по виду — пастухи. Щитов при них не было, лишь длинные ножи и пастушьи палки. Я проморгался, но никаких воронок и прочих магических странностей не увидел. Что ж, они выбрали неудачную ночь для разговора. Я кинул небольшой камушек в противоположную сторону, и когда ублюдки повернули голову на звук — рассёк ближайшему шею ударом меча вниз, после чего обратным движением ткнул второго набалдашником рукояти в горло. Парень захрипел, но я быстро схватил его за плечо и вонзил острие меча прямо в сердце. Звук падения тел утонул в протяжном завывании ветра, а агония растворилась в траве.

За десять шагов до овчарни я осторожно вытащил из-за пазухи горшочек с углями и приоткрыл его. Внутри всё ещё теплился красный жар. Я сосредоточился, запустил руку за отворот кафтана и прикоснулся к пластине эаддской стали. Магия потекла по моим пальцам, разошлась по телу и сосредоточилась в лёгких. Я тихо и осторожно выдохнул в горшочек, угли разгорелись ярче, появившиеся искры закрутились в круг до тех пор, пока не стали единым целым. В глиняной ёмкости родилось маленькое солнышко и осветило мне лицо. Я выдохнул весь воздух без остатка, после чего резко метнул горшочек в небольшое слуховое окошко под крышей здания. Внутри раздался звук, словно что-то лопнуло. Из окошка вырвался огонь и столбом ушёл в небо. Почти сразу же широкие ворота раздвинулись, и на меня выскочил мальчишка лет девяти с распахнутыми глазами. Без всякого раздумья я ударил его каблуком в колено, оглушил кулаком в ухо и втолкнул обратно внутрь горящей овчарни, после чего закрыл ворота и загнал деревянный засов в пазы.

Густой огонь полыхал, освещая красный светом всё вокруг, тени танцевали по траве, выхватывая лабиринт низких заборчиков, отделяющих загоны друг от друга, трупы пастухов и лужу крови, приобретавшую таким образом некий металлический оттенок. Я стоял с мечом в руках, глядя на пожар, и самим нутром ощущал, как позади меня стягивались полукругом с десяток воинов. Пора было бежать.

* * *

Гильда остановила рассказ щелчком пальцев.

— Слушай…

— Это невежливо, — перебил её следопыт. — Тут самый интересный момент, а уже глубокая ночь. Тогда придётся рассказывать продолжение завтра. Посмотри на бедного менестреля.

Толстяк действительно елозил на стуле, но благоразумно молчал. Тем не менее, на волшебницу эта речь совсем не повлияла.

— Артур, ты так интересно описываешь магию и волшебство. Так… висцерально, низводя её до ощущений, подменяя запахами и цветами. Признаться, я впервые так близко общаюсь с неогранёным патосом.

— Ух, — князь утёр пот со лба. — Вицерально, пат. Говори на королевском.

Ги скорчила рожицу, пытаясь саркастично улыбнуться.

— Вот не прибедняйся. Ты

говоришь на обоих старых наречиях, я помню.

— Действительно?

— Да, действительно. Хотя часто притворяешься лаптем.

Я поднял руки вверх.

— Сдаюсь. Так что там с висцеральным патосом?

Волшебница поглядела на старого друга исподлобья. Похоже, что любовь к длиннющим лекциям не покинула её за прошедшие годы.

— Патос это природное умение видеть магию и волшебство. Кстати, это разные вещи. Магия это такие крупицы энергии, а волшебство — потоки энергии между этими крупицам. Поэтому можно сказать магический меч и волшебная молния, но не наоборот. Ты же используешь слова как попало, словно считая синонимами.

Трубадур достал из-под стола лист и начал что-то на нём исправлять, но Гильда остановила писца окриком:

— Не вздумай менять. Пусть ошибки останутся такими, какие они есть. Мне не нужен рафинированный университатский труд.

— А что с висцеральностью? — Артур обратил внимание на себя.

— В Башне учат… Учили видеть мир как сочетание этих двух вещей, магии и волшебства. Это очень тяжело, голова раскалывается, к концу дня хочется упасть и умереть. Большая часть учеников выбывает именно на этой стадии. Сдаются, сходят с ума…

Волшебница подошла к бочонку с огурцами, зачерпнула оттуда кружкой рассола и сделала глубокий глоток, словно не замечая вкуса.

— А кто-то, как шаманы, друиды, суфии или просто воины прикасаются пальцами и ощущают тепло. Или моргают и видят искорки, — она села так близко, что следопыт ощущал жар её бедра через два слоя ткани. — Почему вы никогда не рассказываете об этом?

— Мы?

— Ты понял, — она начала обижаться. — Природники. Ваши висцеральные ощущения магии и волшебства… Вы не облекаете их в слова или термины. Даже когда общаетесь друг с другом, обходитесь лишь общими намёками. Я помню твои разговоры с мастером Тёмная Лапа.

— Это сложно объяснить. Представь, что ты видишь лист дерева летом и называешь его для себя зелёным. А другой человек называет его красным. Потом вы встречаетесь и один говорит: «Смотри какая красавица в красном платье», — я немного запнулся. — А для тебя оно зелёное. Только не зелёное, а как лист дерева летом. Потому что это ощущение, а не цвет. Я не знаю как объяснить понятнее. Пусть будет так.

Гильда вздохнула и ушла к себе в палатку, а вслед за ней посеменил менестрель с ворохом бумаг в руках.

— Я бежал со всех ног, не разбирая дороги. Ночью, при обманчивом свете только народившегося серпика луны это было попросту опасно, но страх гнал меня вперёд. Не знаю, что тогда произошло. Мне доводилось бывать в казалось безвыходных ситуациях, выходить на бой против более сильного или многочисленного противника. Я тонул в болоте, хватаясь за пучки пожухлой травы, умирал от жажды в степи возле вздувшегося трупа коня, лежал в канализации с переломанными ногами, окружённый исполинскими крысами… Никогда страх не управлял мной, не вырывал из моих рук поводья моей же собственной жизни. Кроме той самой ночи. Даже когда я сжимал в руках пику, глядя на несущийся в мою сторону стальной поток всадников, даже в тот момент мне не было так страшно.

Менестрель отогнал от лица толстую летнюю муху, отложил в сторону перо и начал копаться в ворохе бумаг. Утреннее солнце пробивалось сквозь откинутый полог палатки, слабый ветерок трепал ткань. Гильда куда-то ушла, оставив мужчин втроём: Артура, писца и Кульнева-младшего. Впрочем, маркиз уныло дремал в углу, словно ему был совершенно не интересен рассказ. Наконец, королевский менестрель прекратил шуршать и произнёс:

— Господин, вы уже в шестой… Нет, в седьмой раз рассказываете про то, как сражались со степняками при Анвуарате. Одними и теми же словами, один и тот же эпизод боя.