Король эльфов
Шрифт:
Солнечные лучи коснулись лица Ашир. «Солнце. Как жаль, что энергию мне дарит Луна и Венера, а вовсе не ты. С твоей помощью я смогла бы исцелить Ашир и найти Лионор. И могла бы не быть той некрасивой девочкой, какой была три года назад, и какой ненавидела быть. Но это сейчас неважно…»
Холодный коготь коснулся ее щеки. Ашир улыбнулась погладила дракона по гладкому кожистому крылу.
– По крайней мере, я спасла ее. А это не так уж плохо, верно? Мы справимся. – она помолчала. – Вместе. Ты можешь отправляться обратно спать, Азиз. Не нужно, чтобы тебя увидел кто-нибудь. В горожанах сильны еще предрассудки. Если тебя увидит кто-нибудь, нам несдобровать.
Дракон кивнул, нагнув блестящую гибкую шею и пополз по земле, огибая деревья, в сторону горы.
– Знал бы только мэтр Вармерис,
– Тебе пора вставать, сестрица. Не на себе же мне тащить тебя.
Ашир согнулась над телом сестры и провела рукой над ее головой. Ничего не вышло. «Похоже, все еще хуже. Я полностью истратила силы. Но хорошо, всегда можно сделать это по старинке. Хоть наши разногласия и остались в прошлом, ты заслужила это, сестрица.» – подумала волшебница и засучила рукава на помявшемся наряде. Она встряхнула Оссет за плечи, а затем замахнулась и дала крепкую пощечину. Безрезультатно.
– Просыпайся! Просыпайся! Проснись!
Пришлось повторить это не менее семи раз, прежде чем Оссет открыла наконец глаза и встала на ноги.
– Что случилось?
– Ты потеряла сознание, воин-освободитель. Но с тобой все в порядке, теперь. Со мной – не все. Некогда вести беседы. Идем домой.
– Что с Лионор?
Ашир устало огляделась, прежде чем встретилась взглядом с Оссет. Ее глаза выражали всю возможную печаль, тревогу и раскаяние.
– Мы найдем ее. Я обещаю. Идем.
Оссет взяла за руку Ашир, помогая опереться на свои плечи. Они медленно направились к дому, над которым уже собрались тучи. Родительский особняк дышал гневным неспокойствием. Там еще не знали всей правды, но уже были готовы осудить и покарать. На сей раз сделать это не удалось. Ашир и Оссет погрузились в глубокий восстанавливающий силы сон еще в передней, до того, как вниз спустился сердито сжимая руки в карманах отец, а следом за ним мачеха, с ядовитым взглядом и хитрой, не сулящей ничего хорошего, полуулыбкой.
Няня уложила Ашир на крыше, в застекленном куполе, где лучи лунного света могли беспрепятственно касаться ее, а Оссет в гостевой комнате рядом со своей. Там, где никто ее не потревожит леди Галэрия, чтобы прежде времени сообщить неприятную новость.
Глава 3
Лионор
Чье-то тихое и печальное пение, вперемешку с горьковатым запахом цветущих трав разбудило девушку. Она смахнула с лица светло-русые прядки спутанных волос и открыла глаза.
– Ашир, сестрица, тебя и петь научили в Академии магии? Теперь мы будем соперницами в пении? – Лионор помолчала в ожидании. – Тогда мне придется очень хорошо тренироваться, у тебя прекрасный голос.
Ответа не последовало. Лионор огляделась вокруг, смутно подозревая что-то. Она обнаружила, что лежит на возвышении, на постели, устланной цветами и травами. Вокруг было темно. Свет едва-едва пробивался сквозь затворенное окно. Девушка аккуратно ступила вниз и шагнула к окну, сдергивая тяжелую завесу. Яркий солнечный свет залил просторную комнату, убранную множеством цветов. Лионор посмотрела вниз, она стояла босыми ногами на холодном голубоватом мраморном полу. Она шагнула обратно к своей постели, торопливо оглядываясь вокруг. Пол в ее комнате сделан из дерева, мраморный пол только в передней, и он белый, а не голубой. Это место, действительно подозрительно похоже на ее дом, за исключением некоторых деталей.
– Если это какая-то глупая шутка, чтобы напугать меня, то самое время признаться в этом! – громко сказала Лионор, предчувствуя, что не дождется ответа.
«Где это я? Почему цветут фиалки и подснежники в конце лета?» – думала она, лихорадочно перебирая в голове варианты. Взгляд Лионор упал на собственное отражение в большом старинном зеркале. Девушка с трудом подавила крик, зажав себе обеими руками рот. В отражении позади себя она увидела темный силуэт высокого человека, со светящимися фиолетовым цветов глазами. Ей показалось, что он протянул к ей руку, подзывая подойти ближе. Спустя мгновение видение исчезло.
Лионор
осторожно подошла к зеркалу, сжимая свой маленький талисман в ладони. Он не был настоящим магическим артефактом, просто мамин подарок из детства – кулон в виде серебряной лисьей мордочки с крохотными глазами-изумрудами. Она никогда не сомневалась в его силе. В зеркале на этот раз не было никого, кроме ее собственного отражения.Однако нельзя было сказать, что с ним все, как обычно. От собственного вида щеки Лионор вспыхнули. На ней практически не было одежды. Обыкновенное нижнее белье, которое носили женщины от Западного моря до северных границ было более закрытым, чем этот наряд, состоящий только из крошечного лифа и трусиков. Легкая ткань цвета спелого персика приятно холодила кожу. На плечах девушки была длинная полупрозрачная накидка с вышитыми на ней тропическими птицами.
Лионор прикоснулась к серебристым колечкам, соединяющим лиф и провела рукой по оголенному животу. «Почему на мне это надето? О нет, неужели, я оказалась в публичном доме…». Она принялась вспоминать все предыдущие события, но последнее, что удалось вспомнить, это то, как они отправились в лес, сестры повздорили, а потом в темноте леса Лионор увидела тусклое светлое пятно и отправилась за ним. Пятно оказалось единорогом, живым! Правда, маленьким, почти жеребенком, должно быть, это его тогда хотела показать Оссет… Лионор припомнинала молочно-белую шею и сверкающую серебристую гриву животного, глаза, прозрачно-лиловые, цвета утреннего тумана – такие умные, чуть раскосые и от этого как будто хитрые. Она хотела подойти к нему – прикоснуться к чудесному зверю, созданию звезд и лунного света. «Единороги очень редки. – вспоминала девушка. – Нечасто кому-нибудь удается увидеть их. Волосы единорога не имеют цены, за их магические свойства. Некоторые маги готовы ради них убивать. Снадобья из этих волос лечат любую болезнь, вернуть молодость, увеличить продолжительность жизни, говорят, даже вернуть жизнь умершему, если с момента смерти не прошло много времени. Кроме того они сами по себе сильный оберег, отпугивают зло и тают в руках нечистых сердцем они тают или загораются. Я хотела взять хоть немного для Ашир, ведь она теперь волшебница. Ашир собирается разные травы, жуков, пауков, крыс, иногда даже частички животных, как какая-нибудь лесная ведьма, гадость, брр. – Лионор поежилась, вспоминая, как в прошлом году перед отъездом в Академию застала сестру, упаковывающую в чемодан «букетик» из крысиных хвостиков. – Ее бы точно обрадовала такая находка. Но оказалась, поймать единорога совсем не просто. Он точно дразнил меня. Позволял подойти поближе, а затем отпрыгивал, и бежал, все дальше и дальше, потом снова останавливаясь не слишком далеко, и не слишком близко… и вот, я здесь. Но это невозможно, чтобы он нарочно завел меня в дурное место. Единороги чистые и светлые создания…»
Лионор вспомнила сказки, которые рассказывала няня по ночам. Это были страшные сказки, где девочки терялись одни в лесу или забредали не туда, а потом жестоко за это расплачивались. Конечно, это делалось с целью напугать и предостеречь воспитанниц, сестры никогда не отличались усидчивостью и послушанием. Но значит ли это, что все в них неправда? Совсем нет. Брови Лионор насупились, в носу засвербило, но она твердо приказала себе оставаться спокойной и хладнокровной, как прабабушка Эрлинг, чей портрет висел в прихожей. Женщина с таким суровым взглядом точно не испугалась бы ничего в этой жизни.
Лионор опустилась на колени и сжалась в комок, пытаясь спрятаться от всего, что ее окружало. «Почему я здесь? Почему так непристойно одета? Где мои сестры? Откуда ландыши в августе?..» Вопросы каждую секунду рождались в голову, и от них невозможно было избавиться.
Лионор посмотрела в зеркало на свои покрасневшие глаза и вспухшие губы. Отшатнувшись, она вернулась на свою постель, решив ничего пока не предпринимать. «Я не трусишка. – повторяла она. – я не трусишка. Просто хочу немножечко отдохнуть и все обдумать. Нельзя действовать сгоряча, верно?». Сама того не замечая, она начала перебирать руками цветы, которыми была усыпана постель, и у удивлением обнаружила, что они не были оставались свежими, потому что не были срезаны, а росли прямо из постели. «Это удивительно. И волшебно.» – подумала она.