Континент
Шрифт:
Сирин насупилась.
– Очень плохо, что магию может освоить злодей!
– Конечно! Но, кроме магии, на свете много других опасных вещей. К примеру, если кто-то мастерски владеет ножом, он может вырезать великолепную статуэтку, а может перерезать кому-нибудь горло!
Альвердо стоял отвернувшись, он не заметил, как при его словах вздрогнула и побледнела Сирин. Он продолжал:
– Говорят, наши предки, без всякой магии, узнали великий секрет атома и изобрели такое оружие, которое могло бы уничтожить весь мир.
Сирин не слушала, слова о перерезанном горле вызвали у нее шок, страх и волнение снова сковали душу. Ей показалось, что она вспомнила страшный сон. Заметив неладное, Альвердо прервал рассказ.
– Что с тобой? Тебе
Сфинкс охотно приступил к трапезе, а Сирин кусок не лез в горло.
– Я должна пойти в город.
– Сказала она.
Альвердо покачал головой.
– Не делай глупостей, девочка! Не навлекай на себя беду. Хватит того, что твой приятель, Кирлонд Лотт, влип в неприятности по самые...
– маг решил смягчить выражение.
– По самые острые уши.
– Что с ним случилось?
– С ним вечно что-то случается.
– Ушел от ответа маг.
– Не волнуйся. Я съезжу в город, а ты жди здесь. Когда я вернусь, поговорим.
Альвердо накинул плащ, и не успела Сирин открыть рот для следующего вопроса, как силуэт мага начал таять в воздухе. Вначале образовалась туманное облачко, а через пару секунд и оно исчезло. Сирин протянула руку туда, где только что стоял Альвердо, пошевелила пальцами. Ничего. Обычный воздух. Она впервые видела телепортацию. Обычно Альвердо уезжал из дома на диарде, как все обычные люди. Телепортация отнимает много сил, зато мгновенно переносит в нужное место. Видимо, он очень торопился.
Сирин побродила по дому и вышла в сад, прошлась по дорожке, но тревожные мысли не отступали, даже солнце ее не радовало. Что, если с Кирлондом Лоттом что-то случилось? Вдруг он нуждается в помощи? В нерешительности она достала личком и задумалась.
– Удобно ли девушке первой выходить на связь с мужчиной? Мало ли что он подумает! А что она ему скажет? Объявит, что очень волнуется? А вдруг он посмеется в ответ, вдруг решит, что она навязчивая?
– Ер-р-р-рунда!
– промурлыкал Мурзик и толкнул Сирин лбом, подбадривая.
– Давай, вызывай Кира!
Сирин сжала в пальцах кристалл, готовясь к разговору, зажмурилась, представила желаемый образ. Ответа нет. Кристалл оставался холодным и черным. Сердце снова сжал страх, она вдруг отчетливо вспомнила, как после смерти бабушки ее кристалл почернел, а затем превратился в обычный камень.
– Я хочу знать, что случилось. Я пойду к "Золотому Дракону"!
– решила она, и направилась прочь от ухоженных ровных тропинок и мягкой зелени волшебного сада.
– И я-я-у-у!
– подал голос сфинкс, последовав за ней.
Уговоры не помогли, Мурзик твердо решил не отставать от хозяйки.
Кир стоял на коленях под каменным сводом. Жрец крепко держал его за волосы. Острое лезвие промелькнуло у самого лица, но вместо того, чтобы перерезать артерию, опустилось на голову. Боли Кир почти не почувствовал и потому не сразу понял, что происходит, а тогда до него дошло, что с ним делают, он взвыл. Его брили наголо, на манер атлантских жрецов, чтоб потом пробить череп и принести в жертву. Он дернулся, норовя извернуться и хотя бы укусить жреца, но его держали крепко, не давая пошевелиться. Все, что ему оставалось, это орать все когда-либо слышанные ругательства на гоблинском, человеческом и атлантском языках. Замолчал он, когда поймал взгляд Гунаха. Жрец смотрел безразлично, будто перед ним стоял манекен или вопящий кусок мяса, который готовят к трапезе. Кир попытался собрать остатки магических сил, но все напрасно! Он не мог сосредоточиться, злоба и ненависть буквально раздирали его.
– Вы все сдохнете! Обещаю!
– только и смог выкрикнуть он.
Слова прозвучали как проклятие, жрец, хоть и не очень в него поверил, но на всякий случай попятился. Зато тролли не обратили на крики никакого внимания, вид обритой жертвы развеселил их.
– Никогда не видел лысого эльфа!
– гоготал один.
– Пожалуй, он сейчас выглядит
хуже, чем наш Кунол с дырой в боку!– вторил другой, пытаясь ободрить раненного товарища.
– Ведите его в храм!
– скомандовал жрец.
Тролли тут же умолкли, взяли Кира с двух сторон под руки и потащили. Широкий коридор, ведущий к храму атлантов, снизу доверху был выложен гладкими серыми плитами. Меж них, в стенах, с равным шагом, располагались ниши, в которых стояли четырехгранные чаши, по форме напоминавшие атлантские пепельницы, только огромных размеров. В чашах, на манер конфет в вазочках, горкой лежали какие-то круглые предметы. Пахло сыростью, гнилью и чем-то еще. Позже Кир понял, так пахнет тлен, потому что чаши до краев наполняли черепа, все как один с дырой в темени. Они смотрели на Кира пустыми глазницами, где-то тут, среди прочих, нашел свое упокоение взбунтовавшийся Эверин, и совсем скоро к ним могла присоединиться голова Кира. От таких мыслей подгибались ноги, а затылок обдавало холодом от страха, от боли и от отсутствия привычных длинных волос.
Кира втащили в зал, освещенный мертвенно-голубым светом. В дальнем углу, на постаменте, возвышался серый четырехугольный жертвенник, к нему вели три ступени. Другую половину зала занимали трибуны, амфитеатром устремленные вверх, к высокому потолку. При виде пленника по рядам зрителей побежал мерный ропот. Публика ждала пира...
Советник Берг Лески присутствовал на ритуале Рахм-Даг впервые. Ему объяснили, что пир Поедания Душ священен для атлантов, потому что во время него к ним нисходит главное божество - Сила. Лески сидел среди почетных гостей, но чувствовал себя препаршиво, ему было не по себе. Точнее, ему было страшно, очень страшно. В глубине души он сознавал, что при других обстоятельствах на месте жертвы запросто мог оказаться он сам. Для атлантов нет особой разницы между ним и несчастным эльфом, просто сейчас, к счастью для Лески, они видят в бывшем советнике фигуру, нужную и полезную им. О том, что будет дальше, когда он выполнит свою миссию, Лески старался не думать. Он загонял мысль о будущем так глубоко, что она почти не показывалась на поверхности, но страх прорывался ночами. Тогда Лески метался в кровати, не находя себе места, вскакивал, пил воду и клял судьбу за то, что когда-то, во время Третьей Локальной, пошел на предательство, вступив в сговор с атлантами.
Он вспоминал, как две закутанные в плащи фигуры каким-то чудом проникли в его командирскую палатку и предложили под видом блестящей победы сдать ему всю юго-восточную степь. Сделка была заманчива, Лески становился героем, никому из генералов еще не удавалось захватить столь важный район. Атланты гарантировали, что после такого успеха его изберут в Светлый Совет, а взамен они требовали совсем немного: некоторую информацию и подпись кое-каких незначительных бумаг. Чтобы Лески мог служить им как можно дольше, ему пообещали продлевать жизнь, пусть люди считают, что он владеет магией и может сохранять свое здоровье и силы. Тут же ему намекнули, что если что-то пойдет не так, его найдут даже на дне Океана. Сколько с тех пор информации получили атланты, и сколько нужных им бумаг подписал советник Лески, уже не счесть. Теперь круг замкнулся, атланты перешли в наступление. Оставаться в Совете Лески не мог, Коляда раскусил его, пришлось бежать. Сетх милостиво пригласил экс-советника к себе в "Золотой Дракон".
– Спасибо, большое спасибо!
Лески слегка склонил голову, принимая от Сетха праздничный балахон. Одежда оказалась ярко-желтого цвета, что соответствовало средней ступени власти в атлантской иерархии.
– Я думал мне дадут красный. Я же советник...
– в замешательстве произнес он.
– Бывший советник. Красные одежды надо заслужить, ты слишком мало сделал для новой Атлантии.
Лески поразил насмешливый тон, с которым Сетх произнес слово "бывший", раньше директор "Дракона" всегда был вежлив и даже немного подобострастен, теперь же в его голосе звучали холодность и высокомерие.