Когда Хранитель слеп
Шрифт:
– Я не выбирал. Меня поставили перед необходимостью принять решение: отдать Луну на растерзание или нет. Я не отдал.
– Но это может привести к гибели множества алькоров.
– Они поддержали меня, все как один. А это значит, они сделали такой же выбор, как и я.
– А что бы ты сделал, если бы узнал, что она вас предаст? Что если она ответит вам черной неблагодарностью? Ты ведь пожалеешь об этом, верно?
– Я хорошо знаю Луну. Этого не случится.
– Она еще попортит вам кровь! Запомни мои слова! И ты пожалеешь о том, что спас ее однажды, потеряв множество своих сторонников! Может, вам лучше сдаться на милость темной
Убеди алькоров сдаться, и никого из вас не тронут. Вы вернетесь к своим занятиям, вам никто не помешает. Живите, как прежде. И предательство Луны уже не будет для тебя предательством.
Звон зеркальных голосов превращался в набат, и Фатэну хотелось оглохнуть, чтоб не слышать о грядущей катастрофе.
«Тогда все останутся живы! … живы! … живы! … живы! ... живы!» «Убеди алькоров сдаться… сдаться… сдаться… и вас не тронут… не тронут… не тронут!» – хрустально звенел хор голосов, отражаясь от стен и многократно повторяясь.
– Ваши шансы противостоять Хартс ничтожны! …ничтожны! ...ничтожны! – твердили зеркала. – Даже Ласка не смогла победить Тьму! Ты потеряешь почти всех единомышленников! Вас останутся единицы… Подумай, на что ты себя обрекаешь?! И присягни Хартс, как все… как все… как все!
– Мой выбор – это только мой выбор, и он не зависит от того, что выберут другие. Я живу в согласии с сердцем и совестью, и даже трагические обстоятельства не заставят меня изменить себе. Присягнуть Хартс – это то же самое, что совершить предательство по отношению к родине, к Ласке и к самому себе, как я уже сказал. Ты пытаешься совратить меня. И если я соглашусь – значит, буду совращен, и мне не будет оправдания.
– Впустив в Турулл Тьму, ты сделал свой выбор, но бойся прийти сюда в следующий раз, ты будешь наказан за свои ошибки, – произнесли свой вердикт зеркальные судьи.
И тут Фатэн увидел выход.
– Фат! С тобой все в порядке? – Мариэль бросилась к бледному, как мел, мужу.
– Да. Иди смело и слушай только то, что говорит тебе сердце. У тебя это всегда хорошо получалось.
– Ладно, ладно, – прервала его Хартс, – поменьше патетики, пожалуйста. Не будем терять время.
Мариэль вошла в сверкающий тоннель, и на протяжении всего пути, даже слабая тень не проскользнула по ясной поверхности зеркал, до конца они оставались чистыми и незамутненными.
Алькоры входили и выходили один за другим, и почти все возвращались с мрачными лицами. Осталась только Луна. Хартс положила руку на ее плечо.
– Ты можешь не ходить, если не хочешь, для тебя это уже не имеет значения.
– Нет, я пройду, как и все, – отказалась девушка. – Я хочу знать, что думают об этом зеркала.
– Ну как знаешь, – усмехнулась Элерана. – Тебе же хуже.
– Хочешь получить ответ на главный вопрос? – суровым баритоном обратился к девушке дух лабиринта.
Луну очень удивило это, ведь она знала, что зеркала копируют голоса тех, чью душу они отражают.
– Да, – согласилась Лунаэль после секундной паузы.
– Это был не твой
выбор. Это испытание для каждого. Их слабость – не твоя вина.Луна молчала. Она ожидала услышать совсем не это. И только по истечении времени, проведя череду темных будней в компании калу, она поняла, что имел в виду зеркальный голос.
– …Но твоя жертва сейчас обернется для алькоров большими бедами в скором будущем, – добавил голос через паузу.
– Я могу еще отказаться! – взмолилась Луна. Внутри нее стала нарастать паника.
– Нет, не можешь, – вздохнуло зеркало. – Разве у тебя есть выбор? Ты сама об этом знаешь. И самоубийство – не выход, не думай об этом. Иногда приходится кем-то жертвовать. Для тебя время выбирать еще не настало. Не пропусти тот момент. Главное – верь, иначе силы иссякнут.
По предложению Хартс, алькоры разделились на две группы. В меньшей из них остались только Фат, Мариэль, Лассо, Ахмед и еще несколько алькоров. Остальные несколько десятков и Луна встали рядом с Хартс.
– Хм, – та искренне удивилась. – Не все? Очень странно.
– Лу-у-на?! – Мариэль вопросительно и жалобно поглядела на девушку.
Фат тоже не поверил своим глазам.
– Зеркала были правы. Ты – предательница.
– Вовсе нет, – вступилась Хартс, – Вы собираетесь бороться за аморфный призрак старого города, который уже никогда не вернуть. Вы верны тому, чего больше не существует. Это глупость и безрассудство, не более того. А Луна практично выбрала то, что удобнее. Она просто честна перед собой и перед другими.
– У этих зеркал есть одно свойство, – процедил Фат, подходя вплотную к Элеране. – Они всегда говорят правду и только правду, они считывают все сомнения прямо из души. Такова их сущность и предназначение. И тебе никогда не изменить этого, что бы ты с ними не сделала. Мы услышали голос своего сердца, а не голос страхов и заблуждений. Именно поэтому мы сейчас не с тобой!
– Вон из Турулла! Теперь это моя территория! – с саркастическим торжеством приказала Хартс. – Уносите ноги, пока живы! Но предупреждаю: берегитесь! Если будете враждовать со мной, я уничтожу вас!
Молча скрипнув зубами, Фат опустил голову и вместе с женою пошел к выходу из Ритуального зала, где еще недавно вершители проводили магические обряды. Небольшая группа его сподвижников с помрачневшими лицами двинулась вслед за ними. Лунаэль, заметавшись, побежала за уходящей семьей, но увидев угрозу в жестоком лице Хартс, застыла на месте. Порываясь что-то крикнуть на прощание своим близким, которых она только что потеряла, Луна, как рыба на мели, беззвучно открывала и закрывала рот, и все расплывалось в ее глазах от непролитых слез...
4
Королева Дрэймора со своей новой прислужницей Лунаэль и новоиспеченными калу вышла из академии и отправилась на осмотр ее турульских владений.
– А про питомник мы не договаривались, – с мстительной улыбкой произнесла Хартс, неожиданно обнаружив зоопарк Фатэна. В тот же миг ограда вальера заполыхала яростным пламенем. – Ишь, как горит! Кабы на Академию не перекинулось, – притворно встревожилась Элерана и быстрым шагом удалилась.
Луна несколько секунд стояла в замешательстве, не зная как поступить. Она попыталась потушить пожар заклинанием, но магический огонь не поддавался ей. И Луне ничего не оставалось, как открыть загон...