Когда Хранитель слеп
Шрифт:
12
Мертвенное спокойствие Фэла было поколеблено. Нервное переосмысление происходящего вскоре сменило его. Он вспомнил ее удивительное лицо, озаренное внутренним светом в тот момент, когда он, ослепленный яростью, был охвачен безумным желанием – убить ее, вспомнил, как ее горячие губы быстро касались его лица. Рука его неосознанно потянулось к щеке, там, где память все еще удерживала их влажные следы.
«Ты же обещал…! Но ты… оказался слабее всех нас: ты один не смог вырваться из плена Аграах…» – проносилось в его голове снова и снова. Странно, подумал он про себя – откуда в нем такие безысходные мысли? Отчего какой-то безжизненный холод сковал его тело? Ему вдруг стало невыносимо
Фэл вскочил на ноги, и в ту же секунду мимо него пронесся знакомый до боли черный силуэт.
Услышав ликующий рев Аграах, Грей с криком, стараясь привлечь внимание подземного духа, кинулся спасать Майю. И монстр, склонивший рогатую голову, замер, навострив слух… Но не громкий призыв юноши приостановил его хищно блеснувший клык, страж лабиринта услышал вдруг шум – свистящий незнакомый, но поздно – крылатое черное существо с птичьем клекотом, вынырнуло из тьмы и, впившись на лету в него мощными когтями, отшвырнуло подальше от девушки… Это был Рагон. Он снова стал таким же большим и сильным, как прежде. Это Хартс послала его на помощь, вернув ему прежние размеры.
Тем временем и Моран, потихоньку восстанавливаясь, начинала приходить в себя. Она аккуратно втолкнула пальцами ребра обратно под кожу. Грей уже вправил ей сломанную кость, и нога на глазах срослась.
Грифон облетел пещеру по кругу и стал возвращаться, растопырив когти для нового удара. Флер-Аграах уже поджидала его с вытянутыми перед собой позеленевшими лапами, из которых броском взметнулись два шипастых стебля по направлению к подлетающему грифону.
«Рагон! Берегись!» – хотел было крикнуть Фалькон, но подавил в себе этот возглас, впервые пожертвовав другом, ради замысла.
Но о том, какую опасность представляют эти парализующие стебли эльфини, знал не только он… Ядовитые шупальца рогатой Флер, не долетев до Рагона, брякнулись оземь, срубленные мечом вовремя подскочившего Грея.
В голове Фалькона созрел план. И теперь он ничем не мог себя выдать, хотя ему очень хотелось подбежать к Майе, лежащей без движения, и убедиться в том, что она жива. С духом лабиринта он решил играть по его же правилам, но пока не решался подать голос. Он был недостаточно уверен в себе: слишком долго он жил вопреки своим желаниям и убеждениям, выбросив из себя память былых чувствований и приспосабливаясь к условиям окружающей среды, оттого и ослаб его личностный стержень, оттого он едва не погубил своих спутников, привычно подчиняясь чьей-то власти. И теперь, собираясь отдать тело злому духу, он должен сто раз подумать и быть абсолютно уверенным, что не убьет друзей, утратив волю, а наоборот, силой своего сопротивления он подавит сознание Аграах, заперев его в клетке собственного разума, а потом уже заберет его знания и мощь. Но, памятуя о том, что однажды этот самонадеянный болван уже впустил в себя сладкоголосую сирену, Фэл медлил… А время шло. Он видел, что Грей, не давая опомниться безрукой истекающей кровью Флер, подбежал к ней со стороны спины, и, уцепившись за костяной гребень, прыжком вскочил на ее горб и, размахнувшись, всадил свой меч ей прямо между глаз. Чудище повалилось замертво. Полуволк вытащил свой меч и пораженно разглядывал то, что осталось от монстра, испустившего дух: на каменистой почве лежало истерзанное тело эльфини с голубыми волосами … В голове не укладывалось, что убитое им чудовище – Флер… Флер, погибшая от руки Грея…
К нему, забыв о своей обычной сдержанности, с восторженным воплем бежала Моран. Она кинулась брату на шею, и он устало обнял ее, но, когда Моран отстранилась, Грей ожесточенно, ни слова не говоря, вскинул руки над головой и наотмашь ударил ее мечом. Моран, широко и удивленно распахнув глаза, резко отшатнулась, но увернуться не успела и со стоном рухнула на пол. На лице Грея заиграла победоносная улыбка. Он направился
к Майе, на ходу обращаясь в огромного волкообразного буйвола. Те же рога и шипы, то же кольцо в ноздре…13
Майя все еще не приходила в себя, ведь у нее не было той силы, которой обладали ее друзья, алькоры с двуприродной сущностью: электианской и звериной.
Фэл затаил дыхание. Ему было страшно. Грей мог убить Майю. И Фалькон молил, чтобы кто-нибудь помешал тому. Но Моран лежала в луже собственной крови. А Рагон растерялся… Он не мог взять в толк, кто здесь враг, и против кого он должен сражаться: против полуволка Грея, который только что убил сестру, но как же быть с тем, что незадолго до этого, Грей сразил чудовище, защищая Майю, и спас Рагону жизнь? И почему бездействует его хозяин, почему, заняв наблюдательную позицию, ни во что не вмешивается? Он ждал приказа, но приказа не было…
Фалькон колебался, он сделал несколько осторожных шагов в сторону Майи. Каждый мускул его напрягся, он приготовился молниеносно броситься на защиту. Но рассудком он понимал, что если Аграах что-нибудь заподозрит, то ему не удастся осуществить свой замысел, а это значит, что все пойдет по ее плану, и они собственными руками уничтожат друг друга. Фэл очень надеялся, что Грей не сможет убить Майю, ведь такое уже было однажды, когда полуволк набросился на ягуара, спасая ее… Может быть, это произойдет снова... Может, и он сейчас не тронет Майю?
Волкобык уже шагнул к ней с глухим рычанием. В тот же миг Майя зашевелилась и открыла глаза. Грей застыл. Ведьма пораженно смотрела на него, медленно осознавая, что это больше не Флер.
– Грей? – жалобно проронила она, и ее глаза расширились от ужаса.
Рык прервался. Провисла тишина. Тягостные секунды борьбы двух сущностей в едином теле тянулись бесконечно долго, заставляя Фалькона трепетать в ожидании… И тут монстр начал уменьшаться в размерах, рога вместе с кольцом в ноздре исчезли, и Грей снова обрел электианский вид. Вдрогнув, он вдруг схватился за голову, припоминая что-то страшное… Грей развернулся и со всех ног бросился к сестре, на которую он поднял меч.
– Девчонку в этом теле убить не вышло! Этот наивный молокосос успел влюбиться в нее! – вдогонку ему прогремел раздосадованный голос, отражаясь эхом от каменных стен.
– Ты где, Аграах? – позвал его Фалькон, быстрыми шагами направляясь к тому месту, откуда шел звук. – Возьми мое тело. Мне уже все равно, я ненавижу эту жизнь и весь этот мир. И этих глупых электов я тоже ненавижу. С твоей силой и мудростью, я покончу со всем этим раз и навсегда.
– Что ты делаешь, Фэл? Не надо! Нет! – закричала Майя, бросаясь к Фалькону.
Она остановилась в нескольких шагах от него, и затряслась от ужаса, увидев, во что тот начал превращаться. Чудовище сохраняло черты, очевидно, принадлежащие его первому исходному телу. Огромный рогатый ягуар с кольцом в носу и черными шипами на спине глядел на Майю злобными глазами. Она попятилась...
14
Грей приложил ухо к груди сестры. Еле слышное сердцебиение уловил его чуткий слух. Моран еще дышала, хотя потеряла много крови. Полуволк внимательно осмотрел рану: острие его меча вспороло ей правый бок и разрезало бедро до кости. Хорошо еще, что она успела шарахнуться от него, а то ведь точно разрубил бы сверху донизу, – с облегчением подумал Грей, и, освободив рану от пропитанной кровью одежды, удалил обрывки ткани, и языком стал зализывать рассеченную плоть.
Грифон, сброшенный в подземелье защищать посланников Хартс, так и не дождавшись приказа хозяина действовать, на всякий случай загородил собой Майю от гепардообразной химеры с бычьей мордой. Он понял, что в его друга вселился злой дух, но драться с Фальконом, чтобы сообща убить его, как они это сделали с Флер, он не собирался. Да и Майя не стала прятаться за спиной Рагона. Она вышла из прикрытия и встала рядом с ним, она верила, что невозможно задушить в электе все, что есть в нем хорошего, – что-нибудь да останется. Нет, не посмеет Фалькон прикончить самых близких, самых лучших своих друзей!