Чтение онлайн

В общем, полный хмурых предчувствий и радужных надежд, Андрей покинул Кёнигсберг и повёл свою разросшуюся из-за присоединившихся орденских купцов эскадру через залив в море.

Возле Пиллау уже крутилась какая-то мелочь, но, сосчитав выходящие из пролива вымпелы, предпочла благоразумно скрыться, что говорило о том, что новой блокирующей эскадры поблизости не наблюдалось. Через сутки, когда вокруг было только море, прусские купцы отделились от конвоя и взяли курс на запад. Русский же караван не спеша пошёл домой, правда, по пути "Богатырь" и новоманерная лодья сделали крюк, заскочив в Лабиау, дабы проведать новых компаньонов фон Штайнов, а заодно прикупить обещанных жеребят-тяжеловозов. Море морем, но и про земные дела забывать не стоит.

Норовское встретило их радостным шумом и известием о том, что Киев – древняя столица – ныне вновь вошла под скипетр русского

государя. Что ж, зная примерный расклад сил, Андрей и не думал, что поход не удастся. Хотя праздничный молебен в норовской церкви Иоанна Сочавского за удачное плавание и победу русского оружия заказать пришлось. Служба, на которую пришли не только компанейцы, вышла праздничной, так что не стоило удивляться, что из церкви она вылилась на пыльные улицы села и превратилась в шумное застолье.

И только Андрей в эти часы был хмур и задумчив. Время летело, а количество дел и не думало уменьшаться. Причём дела требовали одновременного его присутствия в самых разных местах. А ведь ему не разорваться на кучу мелких Андреек. Поэтому приходилось долго и нудно выбирать, какое из наметившихся дел более важно, оставляя остальные на своих помощников.

Вот и ныне, воспользовавшись тем, что каперскую грамоту никто не отменил, он принялся спешно готовиться к новому выходу в море, так как было одно дело, которое без него точно никто не совершит. Нет, оно не касалось высокой политики, но от этого было не менее важным для конкретно его планов.

Давно так Тимка-зуёк не волновался, как в этот осенний день, стоя перед высокой комиссией. Впрочем, зуйком его тоже давно уже не звали, да и Тимкой только близкие друзья и кликали, остальные же всё больше Тимофеем величать начинали. А на родной улице так и вовсе, присматриваться стали. А то как же, ныне-то он не шалопаем в глазах уличан предстал, а весьма завидным женихом. Только парню вот не до свадебок было. Заканчивался очередной этап его пока ещё недолгой жизни. А ведь всего-то два года прошло, как он робко переступил порог никому дотоле не известного гардемаринского училища, что открыла в Новгороде Русско-Балтийская торговая компания. Проведя лето на каперском корабле, поучаствовав в боях и даже получив свою долю от добычи (пусть и малую), думал Тимка, что учить его тут будут военным хитростям, а оказалось, что был он не прав. Точнее, не совсем прав.

Ох и бедная тимкина головушка, что только не пытались втиснуть в неё за эти годы. Нет, многое он и так знал, чай не один год в море хаживал, да морскому делу учился. Но про многое только в школе той и услыхал. Допустим, курс по звёздам держать да компасом пользоваться, и от старого кормщика научиться можно было, потому как вся навигация в открытом море именно на компасе и основывалась, а вот высоту светил мерить через тот же "посох Якова" или астролябию, про то деды не говаривали. Хотя, видел Тимка однажды у одного из кормщиков крест деревянный, через который он на солнце смотрел. Видел, да не понял тогда, что это такое.

Ну а со временем почувствовал, что штурманское дело ему больше по душе, нежели военное. Да и отношение к навигаторам в компании с подачи князя Барбашина (главного, хотя это и не озвучивалось широко, владельца Руссо-Балта) было особенным. Как говаривал сам князь: "хороший навигатор завсегда до дому доведёт". Вот только почему он при этом часто усмехался, никто не понимал. Ведь посыл был верным: ну какой из тебя кормщик, коли ты не ведаешь, куда судно идёт? Так что от занятий Тимка не отлынивал и с вопросами к учителям подступал смело, благо немецкий язык он тоже подтянул неплохо. И трудное дело корабельного вождения стало открываться ему новыми гранями.

А ныне обучение их было закончено и весь их поток (это снова князь словечко придумал, а уж потом у парней прижилось) пришёл сдавать выпускные экзамены. Сдавать комиссии, в составе которой были не только свои учителя, но и сам князь Барбашин, давно овеянный славой морских побед. Человек, который в морском деле разбирался не хуже старых кормщиков, хотя где и как он постигал его, было скрыто завесой тумана. Впрочем, глядя на то, как много нового и в большинстве своём взятого из немецких стран, введено было в компании, Тимка сходился во мнении с теми, кто считал, что князь учился у иноземцев. О том, что московские государи имели желание построить флот по иноземному образцу слухи по Новгороду ходили давно. Старики ворчали, мол, чем мы хуже немцев будем, но годы шли, а дело с места не сдвигалось и многие над теми разговорами уже втихую смеяться стали. Однако, сложив два и два, бывшие зуйки крепко уверовали, что зря старики злорадствовали. Не забыли бояре про думы те, а просто делали всё неспешно, зато основательно.

Обучение в школе велось весь год. Зимой гардемарины постигали

теорию, а каждое лето ходили в море "на практику", где, выражаясь словами князя, давно заработавшего среди мореходов новгородских немалый авторитет, они свои теоретические познания учились применять на практике. Практику любили больше, потому как она заодно и деньжат подзаработать позволяла, а то на гардемаринском жаловании сильно-то не пожируешь. Вот только, с князем на одном корабле Тимке больше ходить не довелось, потому как учили их управляться не только со шхунами, но и с другими типами кораблей. Ведь не секрет, что ходить под прямым парусом и косым вовсе не одно и то же. Вот и гоняли их, дабы прочувствовали, как ведут себя разные корабли на разных курсах относительно ветра – в фордевинд, бакштаг, галфвинд и бейдевинд. Да научились вовремя замечать усиление ветра и определять необходимый момент начала манёвра и уборки парусов. Да запомнили, какие паруса и когда ставить да убирать. И хоть и понятно, что опыта ему ещё набираться и набираться, но о парусах теперь Тимка знал куда больше, чем прежде. И лодья с её опускаемым парусом, ныне казалась ему довольно простой в обращении. У тех же немцев на некоторых кораблях реи уже не опускались на палубу, как раньше, и чтобы убрать парус его приходилось подвязывать, для чего необходимо было вскарабкаться на рей и лёжа на животе, постоянно рискуя свалиться вниз, работать со снастями. Одна из таких вот каравелл-редонд, с редкой пока ещё для Балтики стеньгой, была приведена в Норовское в качестве приза и стала использоваться для обучения как гардемаринов, так и простых мореходов. Однако, когда несколько из них, не удержавшись во время качки, свалились вниз и разбились кто о палубу, а кто и об воду, которая вовсе не была при падении с такой высоты мягкой и податливой, на ту каравеллу все стали смотреть со страхом и неприязнью. И даже поползли слухи, что придумана она была специально на погибель православным. Но тут о произошедшем прознал князь. Примчавшись в затон и осмотрев каравеллу со всех сторон, он в очередной раз показал себя изрядным выдумщиком и искусным корабелом. Подчиняясь его указаниям, мастер Викол довооружил судно пеньковыми тросами, протянутыми вдоль всех реев, а для того, чтобы удерживать этот трос на нужном расстоянии и устранить его чрезмерное провисание, его подвязали одним – тремя отрезками к самому рею. Эти отрезки князь смешно обозвал подпертками, а сам трос пертом. И оказалось, что работать с парусами, упираясь ногами на эти самые перты, стало куда удобнее и безопасней. Хотя бояться той каравеллы мореходы, особенно молодые и неопытные, ещё долго не переставали.

А ещё на той практике курсанты постоянно работали с навигационными приборами, и их умение частенько проверял сам Гридя Фёдоров, давно назначенный не только капитаном краера, но и главным штурманом компании. Сейчас он, всё ещё бледный после тяжёлого ранения, сидел рядом с князем, внимательно выслушивая ответы и задавая дополнительные вопросы.

Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Экзамен Тимка сдал на преотлично, не зря же дожил до конца учёбы. А ведь не все дотянули до выпуска. Кто-то погиб, ведь в бою все равны, а кто-то просто не осилил программу и был отчислен. За уши не тянули никого, зато бывших курсантов с охотой брали на корабли всё той же компании. И многие даже неплохо устраивались. Однако из полутора десятка юнцов до экзамена дожили лишь семеро.

Зато теперь все они, получив на руки дипломы (впрочем, Тимофей не сильно верил, что сей бумаге, пусть и с печатью, сильно поверят где-то вне компании) были приглашены в кабинет начальника, где им торжественно вручили их первые назначения. Ведь ещё поступая в школу, они обязались отработать пять лет на судах компании, после чего могли искать работу на стороне, коли им в компании работать надоест.

Торопливо вскрыв полученный конверт, парень присвистнул. Ему надлежало по весне прибыть на борт "Новика" и всю навигацию проходить в роли помощника тамошнего штурмана. Ну а как вы хотели? Кто же неопытному юнцу сразу корабль доверит? Ну да Тимка не отчаивался. Лихость руссо-балтовских каперов была давно на слуху, а богатства, получаемые его экипажами, вечной темой для обсуждения. Так что своим назначением Тимка остался вполне доволен, даже когда узнал, что кормщиком вместо князя стал всё тот же Гридя Фёдоров.

Лето в походах пролетело, даже не заметил. То сопроводили купеческий конвой в Любек. То пошли гданьских купцов пограбили. Потом всей силою сходили до орденской столицы, по пути намяв бока всё тем же гданьским морякам. А теперь вот вновь вышли в поход. Причём к трём каперским кораблям ("Верную супружницу" оставили для защиты побережья) зачем-то прихватили две каравеллы, причём выбрали те, кто был в наиболее лучшем состоянии, да ещё и загрузили их провизией и водой, словно им предстояло дальнее плавание.