Князь Барбашин
Шрифт:
Услыхав предложение, Шонберг просто застыл, а Андрей только вновь усмехнулся. Хорошо, всё же, знать будущее. Многие польские историки писали о достаточно прочной блокаде Ордена с моря, а это значило, что второй по доходности товар тевтонцев не сможет легко покинуть его пределы. Нет, вряд ли гданьчане грабили тех же голландцев, хотя эти, судя по прошлой войне, вполне могли. Но, всё же, он сильно надеялся, что основной процент добытого камня тевтонцы просто не смогли вывезти и он лежал у них мёртвым грузом. Палангская авантюра хорошо показала, как на этом куске смолы можно хорошо заработать и Андрей был не прочь погреть на этом руки ещё раз. А заодно подкинуть хоть сколько-то деньжат рыцарям и тогда, глядишь, осада того же Гданьска будет не столь скоротечной. Взять, скорей всего, не возьмут, но нервы Сигизмунду потреплют изрядно. А это уже и Руси будет выгодно.
– Вы же понимаете, что я такое не решаю.
– Конечно. Но знаете с кем это можно решить.
– Ну, мы можем отправить с вами свои корабли…
– Можете. Но весь вопрос во времени. А тут серебро прямо на месте.
– Хорошо. Давайте этот вопрос отложим дня на два, надеюсь, вас это не сильно затруднит.
– Согласен. Давайте так и поступим. А заодно вернёмся к милой беседе без столь докучливых дел. Развеемся в преддверии больших событий.
– А вот это, князь, хорошо сказано, – рассмеялся Шонберг и позвонил в колокольчик, вызывая служку.
Новая встреча состоялась, как и планировалось, через двое суток. К тому времени купцы уже неплохо расторговались, ведь, планируя прорыв в Кенигсберг, Андрей специально интересовался списком товаров, что особо ценились в столице Ордена. Конечно, они составляли не весь ассортимент привезённого, но и другие товары тоже неплохо расходились среди местного купечества.
Шонберг не терял время зря и за эти пару суток умудрился добыть столь нужное Андрею разрешение. Теперь всё упиралось в ту сумму, которую князь был готов потратить. Она была не маленькой для одного человека, но для Ордена, ведущего войну, это были сущие крохи. Ведь что такое для многотысячной армии десять тысяч рублей в любекских монетах? Так, капля в море. Это понимали и Шонберг и сам Андрей. И так же оба понимали, что эти деньги всё же помогут обоим. Одному удержать в нужный момент армию от разбегания, выплатив хотя бы половину жалования, а второму знатно навариться на перепродаже. Причём Андрей выигрывал куда больше, если смотреть на ситуацию с позиции послезнания. Почему? Да всё просто.
После весенних потерь и безрезультатных переговоров в Торуни, получив помощь из германских земель и от Дании, крестоносцы перешли в наступление и вторглись в Мазовию, а затем и в Вармию. 24 августа они разбили польские войска в битве под Рёссельем, после чего предприняли осаду Лидзбарка, однако взять город не смогли. Зато из Германии Ордену пришло подкрепление в количестве 1900 всадников, 8000 пехоты и 21 орудия (из которых три были тяжёлыми осадными), под командованием Вольфа фон Шёнберга, нанесшее удар по Великой Польше. Чаша весов вновь качнулась в сторону Ордена. Кончится это тем, что в ноябре крестоносцы подойдут к Гданьску и даже начнут обстреливать город, но продлится это недолго. Через пару дней к городу подойдёт польское подкрепление под командованием воеводы калишского Яна Зарембы. А у Альбрехта не хватит денег, чтобы заплатить наёмникам, которые откажутся воевать и отойдут к Оливе.
И вот тогда эти лишние, отсутствующие в том варианте истории деньги могут сыграть свою роль. Пусть этого жалования хватит не всем и ненадолго, но лишние дни осады весьма важного для Польши города, скорее всего, заставят Сигизмунда быстрее согласиться с требованиями шляхты, что они выдвинут в лагере под Быдгощью и тем самым Польша, по крайней мере, в этот раз, точно не свернёт с начертанного пути. И уж точно королю будет не до Литвы. А то и наоборот, как бы он не потребовал от литвинов помощи. Ведь Гданьск – это курица, несущая золотые яйца, а тут из-за проливных дождей шляхта стала больше думать о сборе и сохранности урожая, а не о войне.
Зачем это надо Андрею? Да потому что он понимал, что войну, какой бы победоносной она не была, пора было заканчивать. Да, один на один Русь и Литва вполне могли бодаться ещё долго. Вот только живут страны отнюдь не в вакууме. И в любой момент может сработать принцип реконфигурации коалиций, когда вчерашний союзник вдруг становится
нейтралом, а то и вовсе перебегает в стан врага. И за примерами далеко ходить не надо. Созданный в противовес польско-шведско-ганзейскому союзу союз датско-русско-тевтонский уже дополнился союзами Дании с Польшей, а Руси со Швецией. То есть каждый из союзников вступил в переговоры с противником своего партнёра.А поход Андрея по северной Финляндии неожиданно ещё больше углубил трещины в русско-датском союзе. На жалобу шведов государственный совет Дании с честной миной на лице ответствовал, что ни ему, ни королю не было известно относительно русского вторжения в Финляндию. И ведь виновным в этом был сам Андрей. Только узнав о таком демарше, он вспомнил, что точно так же датчане открестились от русских действий и в прошлую русско-шведскую войну, когда войска Ивана III Васильевича, помогая датскому королю Хансу, за малым не захватили Выборг. После чего последовало хоть и лёгкое, но всё же охлаждение в русско-датских отношениях.
А ещё финский поход в очередной раз заставил и папу римского вновь несколько поменять свою позицию по отношению, как к Швеции, так и к Руси. А с учётом того, что с римским престолом Василий III Иванович вёл свою игру, это было уже тревожным звоночком лично для Андрея.
Но вопросы политики, это одно, а личные интересы – это совсем другое.
В этот раз в гостеприимном доме орденского брата князя ждал ещё один человек. Это был сухопарый, ещё не старый мужчина, с весьма продолговатым лицом, в черных волосах которого, однако, уже пробивалась хорошо заметная седина. Звали его Амвросий Зеельбахер и был он самым настоящим алхимиком. Шонберг вспомнил давний разговор и нашёл-таки того, кто готов был покинуть орденские земли, если плата нового нанимателя его устроит.
Что ж, Андрей мелочиться не стал. Ему нужен был человек, хорошо разбирающийся хоть в какой-то химии. Потому что он, сколько бы не учил это предмет, помнил только формулу воды и спирта. Все эти гидраты и сульфаты были для него, как и большинства не связанных в работе с химией людей тёмным лесом. Уникумы, конечно, встречаются везде, но вот свою голову он этими молями не забивал.
Жалел ли он сейчас? Да. Потому как в формуле "к этой фиговине добавим азотной кислоты" сразу появлялось множество лишних вопросов, и первый из которых был, а как её получить, эту азотную кислоту?
Конечно, местный шарлатан не химик образца 21 века, но основы мальчишкам дать сможет. Главное, что бы он всякими философскими камнями им голову не забивал. Но тут просто придётся за этим внимательно проследить. Пока же он выслушал от алхимика требуемые условия и, разумеется, огласил свои. Которые не сильно задевали материальную составляющую контракта, но напрямую связывали её с учительской функцией. В общем, немец мог получить всю сумму, только если два его ученика смогут без его подсказок создавать нужные для Андрея химические соединения. Ну а как иначе, если сам в химии не в зуб ногой, а всезнающего интернета под рукою как-то не просматривалось.
И ведь, главное, нельзя было сказать, что как таковой химии на Руси не существовало. В области химико-практических и химических знаний Древняя Русь получила значительное наследие ещё от Византии, из которой и проникли различные рецептурные сборники, в которых имелись сведения о ремесленно-химических приёмах обработки веществ, упоминания о разнообразных веществах и тому подобное. Только была эта химия больше практической и применялась для конкретных целей: окрашивания тканей, создания красок, финифтей (эмалей), лаков и клеев, в ювелирном ремесле. Кроме того, существовали ещё и многочисленные лечебники и сборники фармацевтического содержания ("травники", "зелейники", "прохладные вертограды"), в которых описываются не только приёмы изготовления лекарств, но и некоторые химические операции, в частности операции 'перепускания', т. е. дистилляции, фильтрования, мацерации, кристаллизации и прочие. Но каких-либо целенаправленных исследований по химии вплоть до восемнадцатого века на Руси не существовало. Да и с научной литературой было тоже не очень. Московское правительство и духовенство препятствовали проникновению на Русь таких сочинений западноевропейского происхождения ("от неверных католиков") из-за всё той же боязни "ересей". И как, скажите, тут заниматься просвещением и развитием науки и техники, если собственная система боярско-церковного феодализма с его православно-схоластической идеологией и умственным застоем мешает и практически вяжет по рукам? Вот и приходится ходить по грани, потому как без этого ну просто никуда.