Князь Барбашин
Шрифт:
Но с дядькой он был больше согласен: всё же куда лучше плыть по реке, чем трястись на возу.
И вновь бежит дорога, мелькая средь полей, пробегая мимо крытых соломою домиков и лесных боров. Плавно взлетая на холмы и ухая вниз. Натужно скрипят колеса, возчики изредка взмахивают кнутами, а нанятые охранники либо объезжают вокруг растянувшегося поезда верхом, либо трясутся на телегах, не забывая при этом внимательно вглядываться вдаль. Однако ни разбойников, ни татарских шаек по пути им так и не попалось. Умом Никитка понимал, что это хорошо, но хотелось-то чего-то такого, чтоб не обрыдлая ежедневщина, а было бы что рассказать парням с улицы.
Но любая дорога когда-либо кончается. Вот и их обоз подошел к конечному пункту. Никитка с огромным интересом
– Это Дон? – изумлённо вопрошал он у возничих, но те лишь весело улыбались в ответ, подгоняя лошадок. И их можно было понять: для них путешествие окончилось, и теперь им предстояла дорога домой. А в грузу или порожняком – всё зависело от старшого.
– Нет, Никитка, – просветил его Чертил. – Это ещё не Дон, а один из его притоков. Тут просто самый ближайший порт, куда могут лодьюшки дойти.
Да, верховья Дона в шестнадцатом столетии сильно отличались от себя же века так двадцать первого. Человек своей деятельностью ещё не обрубил сук, на котором сидел. Ещё не уничтожил для разбивки полей множество мелких речушек и ручьев, не вырубил леса и не осушил болота, вызвав тем самым резкое обмеление, как притоков, так и самого Дона. Ещё не построил он по берегам мостов, мельниц и паромных гатей с их подпрудами, что влияли на изменение направления струй течения и уродовали судовой ход. А потому и природа ещё не использовала ошибки человека, нарушившего в будущем баланс системы. И Никитка не мог знать, что там, где он ныне собирался грузиться на корабли в далёком будущем не только катер, но и резиновая лодка будет садиться на мель.
А в поселении от понаехваших было теперь шумно и многолюдно. Тут же стихийно образовался и торг, ведь местным для жизни тоже нужны были многие товары. Но Никитку больше прельщали корабли, тем более что телега с заповедными мешками поставлена была недалеко от берега. Так что, не сходя с неё, он мог спокойно любоваться, как готовили к спуску острогрудый корабль, опутав его верёвками и подложив под днище толстые жерди. Это было большое судно новоманерного лада, вместительное, с высокой мачтой, годное для далекого хождения. И именно на нём и предстояло плыть Никитке с дядькой Чертилом. Тот, кстати, долго ругался с местными мастерами, так как надеялся, что к его приезду все работы будут закончены. Мастера же отнекивались, сваливая всё на то, что от татарского погрома много старых лодий погорело, оттого и работы им привалило более обычного. Мол, обычно-то не все сдают свои суда на слом по возвращении, многие рачительные хозяева эксплуатировали их по три-четыре года (а больше они не выдерживали, разваливались), и уже потом продавали остовы на дрова. И ободряли тем, что скоро спустят судно на воду и купец успеет погрузиться до выхода всего каравана.
И верно, на второй день люди большой толпой окружили готовый корабль, разом налегли на тяжи и тот, вздрогнув и покачнувшись, словно нехотя тронулся с места. Разогнавшись на коротком спуске, он, клюнув носом, шумно вошёл в воду, покачался из стороны в сторону, словно примеряясь к новой стихии, потом выпрямился и, удерживаемый на тяжах черными от смолы руками мастеровых, плавно повернулся грудью против течения.
Под радостные крики и крёстные знамения, судно подтащили к берегу и надёжно привязали канатами.
– На ходу будешь пробовать, али сразу грузиться станешь? – спросил мастер у Чертила.
– Буду, – буркнул тот. – Опосля обеда сходим, а то ну как тяжка будет.
– Дело твоё, – вроде как обиделся корабел. – А мои кораблики все ходкие.
– Вот и спытаем, – не поверил ему на слово Чертил.
После обеда струг и вправду пробежался по речке, но Никитку на прогон не взяли, он так и оставался доглядчиком за клятыми мешками. Зато после прогона Чертил был весел и честно отсыпал мастеру положенное серебро, а сверху не поскупился и на баклагу мёда, чем скрасил былое недоверие.
А потом началась работа: нанятые грузчики принялись заносить на корабль тюки, закатывать бочонки, затаскивать рогожные кули и лубяные коробы. Никитка сам не носил, но был при деле: учился у дядьки умению погрузки.
Работа спорилась, так что судно загрузили довольно быстро, и у парня появилось время для праздного ничегонеделания.Крайний день он провёл на реке, вдоволь накупавшись и наевшись наловленной им же самим и запечённой в песке рыбы. А ещё он подолгу смотрел вдаль, туда, куда утекало течение. Там, впереди, были дальние страны и чужие города, о которых мужики-возницы без конца толковали дорогою. Но для них они так и останутся сказкой, чужими рассказами, а он завтра сам отправится в эту неохватную даль. И вот глядя вслед утекающей воде, он вдруг ощутил неизведанное ранее чувство того, что то, что было с ним до сей поры, осталось где-то там, далеко и уже даже будто и теряется в отдалении. А впереди ждёт нечто, что трудно описать словами.
А поутру корабли, отталкиваясь багром от берега, один за другим стали выходить на стремину и там, подняв желтоватые холстинные паруса, они выстраивались друг за другом и медленно уходили вниз по течению. Долгая дорога в низовья Дона началась…
Почти месяц плыли суда по Дону. Возле устья Воронежа соединились с московскими купцами-сурожанами и дальше шли уже одним, сильно разросшимся караваном. В этом году по сухому шляху желающих ехать торговать не нашлось. На реке купцы всё же как-то уверенней себя чувствовали.
Вода в реке тихо всплескивалась, голубела и легко несла вдаль переполненные товаром и людьми корабли. Весла враз взмывались из неё, роняя сверкающую бахрому прохладных капель, и враз же опускались обратно, разбивая волну. Чем дальше уходили корабли, тем жарче становились дни, но вот на двадцать девятый день пути слева в воздушном мареве открылись, наконец, валы и стены Азова. Здесь уже можно было вздохнуть свободно: город принадлежал османам, а те не поощряли грабежа купцов.
Азов поразил Никитку прежде всего протяжными голосами муэдзинов, что в разных концах города с балконов высоких минаретов распевали свои молитвы, простирая руки к востоку. А так же огромным количеством разнообразных фруктов и восточных сладостей в торговых рядах. Удержаться от соблазна было очень трудно, но деньгами ведал дядька Чертил, так что попробовать, конечно, кое-что попробовал, но разгуляться душе сильно не дали. Да и стояли-то в Азове недолго. Ровно столько, сколько понадобилось на перегрузку товаров со своих кораблей на турецкие. И уже на них тронулись дальше, в море.
Несмотря на сравнительное мелководье, Азовское море, более известное ныне на Руси как Сурожское, бурливо и опасно. Сорвется легкий ветерок и уже сталкиваются остервенелые волны, бросаются на берега. А уж если сильные ветры задуют со степей и с гор, Азовское море превращается в кипящий котел! Но повезло: добрались без приключений до крымского побережья. Тут дороги многих купцов расходились. Большинство плыло торговать в Сурож или Кафу, и лишь небольшое количество торговцев собиралось идти дальше, через всё Чёрное море в сказочный Царьград. Но среди таких смельчаков были и Чертил с Никиткой, к которым в компанию присоединился ещё и московский купец Олексий. Из письма князя Чертил знал, что тот должен был помочь им сориентироваться в новом для них месте, потому что уже не раз ездил в столицу Порты. Он был чем-то обязан князю, потому и согласился помочь новичкам, а то ведь многие вели дела по поговорке "торг дружбы не любит". Им, правда, в султанскую столицу недолго хаживать, только до той поры, пока волжская торговля опять не восстановится, но и терять деньги от незнания местных реалий тоже не хотелось.
Османское судно оказалось довольно ходким. Не успели русичи насладиться изумрудно-зелёными водами Чёрного моря, как оно уже входилов бухту Золотого Рога, и перед глазами Никитки раскинулся подымающийся по холмам роскошный многолюдный, шумный Царьград.
Город встретил русичей нестерпимым зноем и султанским запретом на вывоз благовоний. Как ни странно, но купцы на это отреагировали сдержано. Оказывается, такое уже бывало на их памяти, но проходил год или два, и запрет снимался. Так что сильно переживать не стоило, хотя кое-кому пришлось срочно пересматривать планы покупок.