Князь Барбашин
Шрифт:
Ну да, обычай выбивать из должника долги палкой, держа его при этом в яме, Андрею никогда не был понятен. Бей не бей, а денег от этого не прибавится. А тут человек на свежем воздухе общественно полезным трудом помогает восстановить попранную им же справедливость. Хотя, судя по всему, работать ему придётся весьма долго. Зарплат ведь, как таковых тут не платили, вокруг царила типичная сдельщина. Да, грузить артели могли от темна до темна, но больших денег это не обещало. Ну да чья в том печаль? Никто ведь дьячка воровать не заставлял, сам восхотел чужого. Привык, что грамотными людьми тут шибко не разбрасываются, да не учёл кой какие тенденции. И вот теперь он был среди тех, кого раньше и замечать то не желал, а его доходное место уже занял старший писец, освободив свою должность писцу простому, на место которого тут же сел вчерашний школьник-выпускник. Кадровая цепочка замкнулась, показав всем,
Закончив инспекцию складов, князь наконец-то смог уделить время особой конторе, которая возникла в Руссо-Балте совсем недавно, навеянная общением с Фуггерами. Хотя нечто подобное Андрей пытался воссоздать уже не один год. Да-да, речь шла о банальном шпионаже. Или вы думаете, что европейцы так и горели поделиться с русскими всеми своими технологиями? Увы, они и меж собой-то делиться не спешили.
Потому князю и пришлось вспомнить о благородном деле шпионажа, где он вновь столкнулся с проблемой знания структуры и методик подготовки. Ведь все его "познания" основывались, как и у большинства людей, на книгах и фильмах про их подлых шпионов и наших геройских разведчиков. Но начинать-то было с чего-то надо, тем более что реально защитой своих технологий в мире пока что заморачивались единицы, вроде той же Венеции. Остальные пытались хранить свои секреты, но как-то не серьёзно. Иначе как объяснить, что на заре промышленного шпионажа они выведывались простейшими способами.
К примеру, если кто помнит, то кузнец Фолей, живший в Англии аж на два века позже, в 18 столетии, в поисках секретов получения и обработки стали прикинулся всего лишь бродячим музыкантом. Босой, в лохмотьях и со скрипкой в руках, он исколесил чуть ли не всю Европу, побывав не только в замках и тавернах, но и в мастерских и кузницах, что позволило ему собрать немало интересных и полезных сведений. Не мудрено, что, когда он вернулся в Англию, его дела резко пошли в гору и вчерашний "бродяга" быстро сколотил солидное состояние. Или история о том, как шеффилдскому железозаводчику Уокеру удалось раскрыть секрет тигельной плавки конкурента, прикинувшись бездомным нищим. Так что больших ухищрений в области воровства чужой интеллектуальной собственности изобретать пока что было не нужно. Главное – найти грамотного исполнителя с живым умом и актёрскими задатками.
Так что, какие там Джеймс Бонды. Как говорится, вперёд и с песней…
Хотя нет, не всё так просто. Ведь сам шпион, кроме умения стать кем-то другим, должен был знать хотя бы ганзейское наречие, а лучше и вовсе несколько разных языков. И иметь необходимые технические знания, чтобы понимать происходящий перед его взором процесс, а при возможности и задать кучу наводящих вопросов. Ну и кровь пустить в иной ситуации тоже должен был суметь. Потому-то число шпионов, имеющихся у князя под рукой, было весьма ограниченным. Штучным товаром, можно сказать, шпионы были. Хорошо хоть в выборе легенд Андрею не понадобилось велосипед изобретать: взял на вооружение сработавшие примеры из истории. Вот и зашагали по немецким землям весёлые менестрели и нищие попрошайки, заодно знакомясь и с местным социальным дном, который и в двадцать первом веке успешно использовался всевозможными спецслужбами для своих целей. И именно так, распевая фривольные песенки и веселя рабочих, агенты и смогли умыкнуть технологию канатоплетения, столь позволившую русским канатам резко подняться в качестве не сильно подняв при этом цену.
Ну а чтобы оправдать свою некатоличность, акцент и незнание местных обычаев, агенты обычно рядились под литвинов, используя тот факт, что про великое княжество простые европейцы были всё же наслышаны куда больше, чем про Русь. Хотя, как и в двадцать первом веке мало кто из них представлял, где эта Литва расположена. И, что самое грустное, не все задания проходили гладко, как того хотелось бы, и парни порой исчезали бесследно, но те, кто возвращался, не только приносил интересные сведения, но и обретал столь необходимый в любом деле опыт.
Они же, кстати, отдельно от купцов, приносили и сведения политического характера, которые собирал Лукян и доводил до князя. А уж Андрей, проведя анализ с учётом своего послезнания, давал советы компаньонам, да не забывал и Шигону, который кроме того, что был ближником государевым, всё чаще принимал участие в дипломатических приёмах, стараясь занять место почившего боярина Давыдова. Правда, на этом поприще с ним пытался потягаться Михаил Юрьевич Захарьин, но с предками романовых Андрей пока что общего
языка не нашёл, а потому сделал свою ставку на Шигону. Как говорится, почему бы и не помочь хорошему человеку? Ему же и идею подкинул, что, мол, пора вывести дипломатию из-под руки Казённого двора. Пускай казначеи деньгами ведают, а политикой политики занимаются. Организовать им отдельную Посольскую избу с боярином во главе, да штатом подготовленных посланников и толмачей. И судя по глазам государева ближника, идея тому пришлась явно по нраву. Конечно, тверской дворецкий должность тоже почётная, но стать во главе отдельного двора, да ещё такого важного, было для дворянина куда желанней и ценнее. Так что шанс появления Посольского приказа раньше, чем в ином прошлом-будущем становился довольно ощутимым. В конце концов, до приказной системы и осталось-то лет двадцать, так чего тянуть кота за причиндалы?Последним же по времени, но не по значимости, было посещение морского училища. Флот Компании рос, и командные кадры пожирал с жадностью. Особенно сейчас, когда на горизонте забрезжили океанские плавания. Ныне училище расширяли, пристраивая новые строения, ведь один Новгород уже не мог обеспечить нужное количество кадетов, и кандидатов искали по всем городам и весям, куда только могли дотянуться компанейские приказчики и целовальники. Вот для них-то и строили жилые казармы.
Однако главным возмутителем спокойствия морского училища в последний год стал Андрюша Барбашин. Только не Иванович, а Фёдорович. Родной, можно сказать, племянник.
Наслушавшись морских баек, он буквально-таки "заболел" морем, как когда-то давно в прошлом-будущем это случилось и с самим Олегом-Андреем. Не выдержав, князь выкроил время покатать парня по Финскому заливу, чтобы убедиться – морской болезнью тот не страдает. Но то трёхдневное плавание лишь раззадорило младшего Барбашина. А ведь парень как раз входил в возраст новика и в семье на него имели вполне себе определённые планы, которые хотелки юного княжича могли напрочь расстроить, потому как государь так и не надумал о собственном флоте, каждый раз умело перенося сроки его создания на потом. Хотя вроде бы ничего этому не мешало, в конце концов, ещё его отец мечтал завести свой флот на Балтике. Единственное, что приходило на ум Андрею, так это то, что возможно, осторожный правитель хотел, чтобы флот этот был именно его, а не новгородский, подспудно опасаясь сепаратистских настроений (которые, надо сказать, имели под собой почву, хотя захарьинская метла и вымела основной горючий материал из бывшего вольного города). Но тут, возможно, он и ошибался. Однако, в любом случае, если взять племянника в училище, то о верстании не могло быть и речи. Прерывать учёбу на походы – глупость, а быть нетчиком – вредно для будущей карьеры.
С другой стороны, учёба княжича давала кучу плюсов. Во-первых, сразу же отметалось местничество. Мол, дядя – главный адмирал, а племянник всё одно с азов начинал, как все командиры. Во-вторых, начав службу с низов, племянник мог пройти все ступени и к моменту создания первого государева корабля заслуженно стать его командиром, имея за плечами какой-никакой, а опыт плаваний. Потому что сразу линкоры никто строить не будет, а шхуной и бригом он к тому времени командовать научится. Ну и в-третьих, Андрей ничего не видел зазорного в создании флотских династий. Так что он был бы только за, но тут нужно было согласие всего семейного совета.
Как ни странно, но труднее всего оказался разговор с Михаилом. Это для других Андрей стоял выше брата, будучи членом Боярской Думы. А вот в семейных делах Михаил как был главою, так ею и остался. Тем более что после женитьбы, а главное, после рождения наследника, он будто помолодел и стал куда более деятельным, чем ранее. Так что со старшим братом Андрею пришлось вести долгую и сложную беседу, пока не убедил-таки того, что так для рода может стать лучше. Ведь воевод у государя много, а адмиралов – никого.
Правда, остался у Андрея осадочек, что не его красноречие убедило старшака, а то, что тот помнил: большинство начинаний младшего приносило вовсе не тот результат, который видился ему с первого взгляда. Впрочем, какая разница, что позволило убедить семейный совет, главное, Андрюшка Барбашин-младший, собрав нехитрый скарб, отправился в далёкий Новгород, постигать сложную морскую науку.
И вот пришла пора узнать, как племянник пережил этот год. Причём больше всего Андрей волновался за то, как тот вёл себя в окружении детей простых мореходов и посадских. Всё-таки вырос-то парень в вотчине, где все относились к нему как к господину, и кой каких замашек тот набраться успел. Оставляя племянника в училище, он выдал ректору множество указаний по этому поводу и то, что срочного письма-вызова он так и не получил, немного обнадёживало.