Князь Барбашин 3
Шрифт:
А Ливония - прекрасная страна! Она бы стала украшением в его короне, но, увы, время следовать заветам предков пока не пришло. Даже если завтра Польша и Литва предложат союз, ему придётся им отказать, так как он понимал, что оставлять за спиной неспокойные земли глупость несусветная. Делакарлия затушена, но не замирена, и готова взорваться вновь по любому поводу, по Смоланду гуляют тревожные слухи, да ещё этот чёртов Норби портит кровь. Любек? А что Любек? Он может и помочь, но какую цену при этом заломит! Нет, видимо придётся сначала утихомирить страну, наладить внутреннее хозяйство, а уже потом думать об экспансии.
Что же касается Дании, то вряд ли Фредерику сейчас до какого-то острова. Он едва подавил восстание в Сконе (на помощь которому и спешил Норби), а сейчас сильно занят внутренними распрями, а также борьбой между католиками и лютеранами. Да и всё растущие в числе с каждым
А всё же жаль, если рутены возьмут Ливонию, а особенно Ревель. Тогда бороться за балтийскую торговлю станет куда тяжелей. Рано, слишком рано русский царь решил разобраться с Орденом. Сил у Швеции для того чтобы вмешаться, нет и они ещё не скоро появятся...
*****
Хисар-мурза ненавидел Сибирь. Густая тайга, проклятые комары и вода, от которой пучит брюхо. Воды тут было много, недаром предки и обозвали эти места Сибирью, что означало "сырая местность". Он не раз приезжал сюда послом и всегда кривился, когда местные, с позволенья сказать, вельможи обзывали свои убогие поселения городами. Ему, побывавшему в великом граде Истамбуле, учившемуся в лучших медресе Порты, видевшего города Египта и Балкан, невмоготу было сравнивать с ними местное убожество. Но дело есть дело, и посол крымского, а потом и казанского хана раз за разом наведывался в "стольный град" Чинги-Туру, чтобы вести с местным ханом разговор о великом наследии, которое оставили предки. По мысли крымского хана, Крым, Хаджи-Тархан, Казань и Сибирь должны были вновь объединиться, как в былые времена, и восстановить власть чингизидов над владениями Орды. Увы, но на пути этого великого плана стоял сепаратизм тех, кто владел осколками единого некогда государства. Может быть они и были готовы к объединению, но в роли Великого хана каждый предпочитал видеть себя, даже такой захолустный владыка, как хан Сибирский. Зато, пока наследники Орды пытались договориться, её былые вассалы, пользуясь неурядицами в Степи, выросли и заматерели, превратившись в настоящих хищников. И не думал Хисар-мурза, что уже на его глазах начнёт сыпаться дворец степного величия под ударами чужих сабель.
Он переехал в Казань вместе с Сагиб-Гиреем, будучи в рядах тех, кто шёл с ним через степи спасать единоверцев от рук злых урусутов. За те деяния он получил из рук хана в награду хорошие места, где многоголовые стада могли пастись на свежей траве, а местные землепашцы без труда снабжали его стол всем необходимым для жизни.
Вот только нет больше стольной Казани, и нет больше Казанского ханства. Былой подручник ордынских ханов вновь овладел её землями, а те, кто выжил в боях, вынужденно бежали кто куда. Кто в Крым, а кто и в Сибирь. И так уж получилось, что Хисар-мурзе пришлось уходить в сторону владений сибирского хана.
Нет, Кулук Салтан с почтением принял беглецов, и даже был рад им. Ведь мурзы и беки привели с собой одоспешенных батыров, которые своим оснащением весьма выгодно смотрелись на фоне даже ханских воинов, а что уж говорить о местном ополчении.
Что поделать, Сибирское ханство было огромным, но малолюдным государством. Крупных городов в нём не было, но по всей земле были разбросаны небольшие улусы, которые представляли собой простые укрепленные остроги. Во главе улусов были беки или мурзы, являющиеся их полновластными хозяевами. Сам хан в дела своей знати не вмешивался. Однако все улусы платили хану дань: "черные" улусные люди собирали ясак, а беки и мурзы переправляли его хану. На этот-то ясак и существовало Сибирское ханство, и даже торговало с соседями. А столица так и вовсе выросла на перекрестках торговых путей. Из Поволжья через степи шла Казанская дорога до города Чинги-Туры. А от неё уходила дальше на юго-восток через Прииртышье в калмыцкие улусы и в Китай. Отдельная дорога шла на юг, к Бухаре, начинаясь в верховьях Ишима, она шла к горам Улутау, подходила к реке Сарысу и городу Туркестану, пересекала Сырдарью и выходила к Бухаре. Большой торговой дорогой была и река Джирс.
Но даже наличие торговых путей не делало сибирских ханов богачами. А нынче и вовсе, после восстания мирз Тайбугидов, ханство фактически распалось надвое, где в старой столице сидел шейбанид Кулук Салтан, а в Искере правили Тайбугиды Ангиш и Касим. И доходы они теперь получали вдвое меньше, ведя при этом перманентную войну друг с другом. Но именно по причине этой вражды план казанских мурз и провалился.
А ведь они изначально рассчитывали, что хан Кулук окажется не менее честолюбивым, чем его предок - хан Мамук - который одно время
владел казанским престолом. Но на деле оказалось, что Кулук не только честолюбив, но ещё и хитёр. Он не отказал казанским беям. Более того, он даже согласился возглавить священную войну, вот только главным препятствием на пути военного похода видел мятежных Тайбугидов, которые непременно воспользуются его уходом из столицы. Поняв, что уговорить хана на поход иначе не получится, казанские беи и мурзы, которым быстро осточертело жить в походных юртах, решительно выступили за совместный поход на Искер. Ибо промедление было смерти подобно.От доверенных людей они постоянно получали информацию из земель бывшего ханства. Урусуты, видимо наученные самим иблисом, в первый же год принялись ставить по всем новоприобретённым землям укреплённые городки и перемешивать знать. Так, подавшихся под руку московского царя беков и мурз не казнили, и даже наоборот, обласкали и вместо отнятых владений, дали новые. В землях горной черемисы, подвинув тамошних старшин и князей за их верность казанскому хану. А вот луговая черемиса, наоборот, жила своим укладом, под рукой своих старшин и князей. И это превращало Горную сторону в тлеющий костёр, который, к сожалению, полыхнёт не только против урусутов, но и против казанских владетелей, столь бездумно взявших подачку из рук московского царя. Зато на головы казанским землепашцам сажали уже урусутских дворян, которые составляли основу войска, охранявшего казанские украйны. Вкупе с крепостями они могли стать для небольшой армии сибирского хана настоящей головной болью. Так что, если казанцы хотели вернуть себе Казань, выступать нужно было как можно скорее, пока новые хозяева не укрепились на завоёванных землях.
Конечно, кроме сибирского хана, большую надежду казанцы питали на хана крымского, но из-за тамошней замятни, Крыму было пока что не до Казани.
В общем, едва зазеленела в прогалинах молодая зелень, воины хана и казанских беглецов выступили в совместный поход. Шли неспеша вдоль берега реки по едва заметной тропе, соединяющей друг с другом сибирские селения. При входе в лес войско перестраивалось по двое, отчего их колонна растягивалась, а движение замедлялось ещё больше.
А ведь если в чём-то сибирцы и были непревзойдёнными, так это в искусстве разведки. Так что в ханском войске мало кто надеялся застать Тайбугидов врасплох. Как и мало кто удивился, когда в очередной чащобе они наткнулись на самострелы, прикрепленные к стволам деревьев, сразившие сразу нескольких передних воинов. Павших похоронили, а внимательность утроили, что, разумеется, тут же в очередной раз сказалось на скорости похода.
Хисар-мурза, шедший во главе своей полусотни, был в ярости от такой войны. Дикари, нацепившие халаты вельмож, вот кто эти сибирцы. Где полёт конницы, блеск сабель и сладость победы в поединке? Вместо честного боя удар из засады. Что ещё взять с тех, кто поклоняется духам. Ничего, вернём Казань и вернёмся сюда, дабы привести местных язычников под зелёное знамя пророка и власть единого хана. Пора, давно пора осколкам великой Орды соединиться вновь!
Наконец, лес кончился, и на речном крутояре взорам воинов предстали стены небольшого укрепленного валом поселения. Разглядывая его, Хисар-мурза поморщился, как от зубной боли. Ещё один местный "город", готовый защищаться. О, Аллах, они ведь и вправду верят, что смогут отбиться за этими жиденькими стенами.
Впрочем, оглядев "воинство" хана, он был вынужден признать, что шанс у жителей был. Если бы не казанцы и их оружие.
Но в начале сибирцы привычно закружили перед стенами карусель, посылая внутрь города сотни стрел, часть которых была с подожжённой паклей. Вот только весеннее солнышко ещё не просушило строений, сырых от стаявшего снега, так что загорались они с огромной неохотой, отчего местные успевали затушить пламя ещё до того, как оно разгоралось в огромный пожар. И стреляли в ответ не менее метко.
В результате подобной войны потери несли обе стороны, но городок продолжал держаться. И тогда Хисар-мурзе это надоело. Он велел принести из обоза две небольшие пушки, прихваченные им ещё из русского каравана, утопленного на Волге, и установить их напротив городских ворот. Пушкарь-армянин привычно принялся наводить орудия, а потом поочерёдно выстрелил из обоих и тут же велел своим подручным перезаряжать пушки.
От грома выстрелов, казалось, вздрогнул сам лес и дико заржали кони сибирских всадников, зато в толстых плахах ворот появились круглые отверстия. Да, пушечки были не чета султанским стенобоям, но для данной местности они были вполне на уровне. Уже на третьем выстреле ворота были сорваны, и всадники с диким улюлюканьем ворвались внутрь городища.