Чтение онлайн

– Неполезным делом задумал заниматься, отрок, - нахмурил очи митрополит.

– Отчего же, блаженнейший владыко. Всё одно мастера-доброписцы те повести под заказ пишут. Так позволь и мне сим делом заняться.

Митрополит Варлаам долго буравил взглядом стоявшего перед ним князя. Потом усмехнулся в начавшую седеть бороду.

– Смотрю на тебя, князь, а слышу слова покойного Геннадия. Что же, возьми на себя мысли его высказанные, но помни: коли что супротив церкви или государя печатать станешь, то не будет тебе прощения. Впрочем, позвали мы тебя по иному спросу. Слишком часто стали сбываться твои предсказания. Вот и хотим мы вновь поспрошать тебя. Почто не приемлет государь доводов наших?

–

Потому как милы ему слова Иосифа о роли царя в жизни церковной. Давно ли архиепископа новгородского и псковского Серапиона с кафедры отринули? А всё почему? Потому как он за старину стоял, а действия Иосифа рушили традиционную систему взаимоотношений между иерархами Русской православной церкви, основанную на канонах. Вот только государю лестно было слушать льстивые речи волоколамского игумена, ведь в них тот высказывал мысль о приоритете светской власти над духовной не только в гражданских, но и в церковных делах. А на что ссылался игумен? На ромейских писателей, которыми в прошлом был выведен постулат о божественном происхождении монаршей власти, которой богом поручены забота и попечение о своих подданных, в том числе и о клире, а потому церковные дела должны были находиться под неусыпным контролем государя.

Ну и кто же от такого откажется? Вон римский патриарх возомнил себя выше государей и владетели тех земель сколь сил потом положили на борьбу с ним. Вы же, вопреки словам Иосифа, стоите за равноправие власти церковной и светской, а то и превалированием церковной власти над светской. Увы, но не даст государь никому над собой властвовать. Помните, как дед его митрополита Исидора с его унией своею властью отринул.

– То уния супротив православия была, - вскочив, Вассиан бодро прошёлся по небольшой келье. Не смотря на годы, старец был в неплохой форме, так как, не смотря на монастырское житьё, не иссушал плоть, как некоторые фанатики, длительными постами и непосильной работой, но, правда, и не грешил, как многие иные.

– Не будем о том, - согласно кивнул Андрей.
– Хотя именно тогда московские князья и поняли, что даже митрополит ничто перед их властью. Во что это обернётся, я уже говорил, блаженнейший владыко.

Но вернёмся к государю. Приняв сторону Иосифа, он, всё же не отказался и от того, что даёт ему учение нестяжателей, - Андрей повернулся в сторону Вассиана: - Именно потому, когда между тобой и Иосифом пару лет назад возникло открытое столкновение, и когда Иосиф призвал великого князя провести розыск новых еретиков в Нило-Сорском скиту, государь, прочтя твоё "Слово ответное" занял сторону твою, отче, и даже запретил Иосифу вести с тобой письменную полемику. А ведь именно сочинениями своими взял Иосиф верх в деле Серапиона.

Проблема в том, что, кто бы не победил в этой борьбе - иосифляне или нестяжатели - церковь всё одно уже не будет такой как ныне. И не надо льстить себе, отче, и ты, и Иосиф готовы рушить церковные традиции, не цепляясь за каноны, как бы хороши они не были. Да, мать наша, церковь застыла буквально в шаге от реформ. И всё чаще высшие иерархи начинают признавать главенство великого князя над церковью. Вспомните: свергнутый собором за ересь митрополит Зосима и сменивший его митрополит Симон уже прямо называли великого князя в своих посланиях "самодержцем". И это елеем льётся на сердце государя.

– Но в Ромейской империи патриарх не подчинялся императору, и Церковь была свободна от воли государя, - вставил Вассиан.

– Ну и где ныне та империя, - усмехнулся Андрей, а про себя добавил: "и под кем ныне тот патриарх сидит".

– Да как можно, господь выше царей...
– неожиданно вскочил с лавки один из незнакомцев, но властный жест митрополита тут же уронил его обратно.

– И в видениях своих ты видел, что и последующие государи будут низвергать митрополитов, буде те

восхотят власти над ними?
– усталым голосом вопросил он.

– Да.

– Понятно, продолжай.

– Важным вопросом, от которого государь и держит нестяжателей, является земля. Но тут, преподобный Вассиан, я с тобой не могу согласиться. Да, для Нила Сорского нестяжательство было принципом личной жизни и жизни его обители, а ты стремишься к тому, чтобы нестяжательство стало принципом жизни всей Русской Церкви. Вопрос о том, что церковь не имеет права владеть сёлами и землёй, поднимается тобой как самый главный. Более того он превратился в единственно главный, а все остальные проблемы отошли на второй план. Именно из-за земли за тобой пошли знатные люди, ведь они также за то, чтоб у монастырей не было вотчин. Вотчины по их пониманию - достояние только князей и бояр. И не к лицу инокам гоняться за землями и усадьбами, как это делают иосифляне. И я соглашусь, что вопрос о земле краеугольный.

Но что мы видим? Едва начав свою "Кормчую", ты уже столкнулся с вопросом, что никаких канонов, в которых было бы ясно выражено, что монастырям запрещено владеть сёлами, нет. А вот правила, в которых упоминаются села, а также экономы-монахи, в обязанности которых входит управление ими встречаются.

– Но ни в Евангелие, ни в Апостоле нигде не указано что монастырям, инокам и церковнослужителям надобно владетельствовать вотчинами, - пошёл в атаку Вассиан.
– Есть лишь в святых правилах супротивно святому Евангелию и Апостолу и всех святых отец жительству. Та же ромейская Церковь в имущественном вопросе стояла на высказываниях Климента Александрийского, согласно которым богатство само по себе непредосудительно, а потому владение им, даже монастырям, даже в виде "сел с житейскими христаны" допустимо. Но грешно братии владеть душами, яко язычники да магометане, а самим предаваться неге и лени. Оттого идут все прегрешения, а люд христолюбивый отворачивается от Церкви.

– Но разве это требует лишить монастыри всех вотчин? Чем займёшь ты святых братьев, и откуда они будут брать себе пропитание? Нет, тут я с тобой не соглашусь. Надобно оставить монастырям ровно столько земли, сколь они могут обработать своими силами. А вот крестьян всех из монастырских владений забрать. Пусть божьи люди живут по заветам Сергия Радонежского. Ведь тот, будучи игуменом, и сам работал, и братию заставлял. Ну а ту землю, что в пусте будет лежать - отъять. Тогда монастыри сами ограничат себя той вотчиной, что смогут обработать, и сила и богатство обители будут зависеть уже от количества братьев, а не от количества сёл и крестьян.

– Но тогда знатные люди не возжелают пострига, ведь им придётся, словно смердам, возиться с землёй. И кто тогда будет править церковью? Мужик-лапотник?

– Прости, отче, но глупость то, что тобою сказано. Разве ж Сергий Радонежский не происходил из рода боярского? Но работы смерда не чурался. А ныне почитается Русской православной церковью святым и считается величайшим подвижником земли Русской. Или, по твоему, знатные люди в монахи идут не ради служению господу и дел подвижнических, а ради чревоугодия и безделья?

Больше всего во время спора Андрея интересовала реакция митрополита. Ведь обсуждался вопрос его силы и власти, а он выслушивает спорщиков так, словно его это не касается.

– Как у тебя всё просто, княжич. Признать главенство государя над церковью, а в замен забрать лишние земли, - съехидничал князь-инок.

– Конечно, - словно не замечая издёвки, согласился Андрей.
– А когда государь захочет развестись - одобрить его желание.

– Ну это уже слишком!
– опять вскочил всё тот же незнакомец.
– Венчаных людей только господь разлучить может. Потому вдовцам да вдовицам в новый брак вступать не грешно. А при живой жене...