Князь Барбашев
Шрифт:
– А заводик тут недалече ставь. Нечего на Пыскор таскаться. В трёх верстах, по речке Талице местечко отыщите, пруд отроете и плотину поставите. И про форт не забудь. А то, не приведи господь, не добегут мужички до городка. Кстати, что с местными?
– Всё, как ты обсказывал, княже. Через городских пермячей вышли на их лесных сородичей. Торговлюшку ладим честную, не притесняем. Ясак берём умеренный.
– И многие под нашу руку пошли?
– Увы, лишь небольшое племя князька Асыки. Они сильно соседями биты были, вот и откочевали сюда. А места-то ныне, по государевой грамоте, наши. Вот и примучили их малёхо.
–
– Двое, - хмыкнул Игнат.
– Младший, Айтюх, ныне новиком стал. А Салтык как есть, на себя роль окса примеряет.
– Что, отец слаб?
– Да нет, крепкий старик. Но сыну не препятствует.
– Вот что. Надобно этого Айтюха Асыковича сюда выманить. Да не силой, а лаской. А здесь уже по-нашему воспитать. А если с ним ещё сынков их набольших людей прихватить, то совсем хорошо было бы.
– Зачем, княже?
– То потом скажу, коль получится у тебя княжича выманить. В чумах-то их бывал?
– Бывал, кивнул головой Игнат.
– И в чумах, и в избах ихних.
– В избах?
– Андрей не сильно знал историю сибирских народов, а потому был честно уверен, что вогулы - лесные кочевники и живут в чумах (ну как в кино показывали).
Вот только оказалось, что он слегка ошибался. Вогулы вполне себе жили в поселениях, делившихся на постоянные и сезонные, создаваемые на местах промысла. Посёлок, или как они говорили, "павыл", обычно населяли несколько больших или малых, в основном родственных семей. Зимнее жилище в павыле - прямоугольные срубные дома, нередко с земляной крышей, и лишь на промыслах и пастбищах ставились конические берестяные чумы или четырёхугольные каркасные постройки из жердей, крытые берестой, ну а у оленеводов - оленьими шкурами.
Что же, понятие относительной осёдлости у вогуличей только шло на руку далеко идущим планам.
– В общем так, Игнат. Медеплавильный заводик ставь, как немец тебе обскажет. Ему помощь оказывать в первую очередь. К зиме с тебя умельцы пушки лить. Холопов для работ докупишь в том же Нижнем, ну и бобылей нанимай. Пущай за сытый живот поработают. Медный рудник разрабатывайте, но государеву долю откладывать не забывай. Как получу грамоту на владение, тут же потребуют сполна выплатить. Вот чтоб мне тут муха нос не утёрла. Ясно?
– Ясно, князь-батюшка.
– Ну, а раз ясно, то пошли поснедаем чего, а то уж брюхо ворчать стало.
Перекрестившись на надвратный образ, Андрей уверенно шагнул за ворота Симонова монастыря. Сегодня был великий день, к которому он шёл все эти годы. С благословения митрополита печатный стан начинал свою работу. И первой русской печатной книгой, как и в той, иной истории, вновь стал "Апостол".
Ну а почему бы и нет? "Апостол" - сокращённое название книги 'Деяния и Послания апостолов', входящей в состав Нового Завета. И эта книга была очень популярна на Руси.
Как и в той, иной истории, прежде чем пресс прижал шрифт к листу, была проведена огромнейшая работа. Для начала Данила с помощниками сконструировали и построили печатный станок. У московских литейщиков заказаны были новые шрифты по образцу, полученному от Швайпольта (причём спустя короткое время Андрей у них же заказал уже для себя ещё два комплекта, уплатив фантастические
деньги). Потом монахами, под руководством самого Вассиана, было отыскано старое, не раз выверенное рукописное издание, с которого и предстояло набирать текст. Ну и изографы приготовили гравюры, которыми предстояло украсить книгу.И вот, наконец, вся предварительная работа была окончена, и можно было приступать к печати. В келье, половину которой занимала махина станка, было не провернуться, но люди, пришедшие сегодня сюда, не обращали на стеснённость никакого внимания.
Брат Осьма раскрыл первую страницу рукописного "Апостола", и брат Илья, сверяясь с текстом, стал выкладывать литеры одну за другой на узкую железную полоску. Когда она заполнилась, он взял следующую. Каждая заполненная полоска - набранная строка текста. Брат Пётр аккуратно вставлял готовые полоски в особую раму. Вот так, строка за строкой, и была набрана первая страница.
Теперь брат Илья специальной кистью - мацой - представлявшей из себя кожаную подушечку, прикреплённую к деревянной рукоятке, нанёс на литеры чёрную краску. Потом, отдельно, промазал красной краской заглавные буквы абзацев и лишь затем положил сверху лист бумаги, надёжно закрепив его деревянными гвоздиками. После этого задвинул раму под пресс. Брат Осьма налёг на рычаг, поворачивающий винт, и пресс медленно опустился, прижимая лист к набору.
Все затаили дыхание.
И когда первый отпечатанный лист вышел из-под пресса, его тут же почтительно подали митрополиту, что специально прикатил в монастырь ради нового начинания. Тот внимательно всмотрелся в чёткие, блестящие влажной краской ряды букв.
– Воистину благое дело мы начали, братия. Отныне церкви наполнятся мудрыми книгами, донося свет истинной веры до прихожан, и не будет в них разночтений и пропусков ошибочных. Благословляю вас на труд ваш, братия, - и митрополит протянул отпечатанный лист брату Петру, который тут же повесил его сушиться.
Осенив работников крестом, митрополит удалился, и работа потекла своим чередом. Мерно опускался и поднимался пресс, молодые послушники рядками развешивали на верёвке отпечатанные листы.
Поняв, что он здесь теперь лишний, Андрей так же покинул келью, волей судьбы ставшую первой русской типографией. В коридоре его перехватил служка, сказав, что князя зовут к митрополиту. Вздохнув, направился следом за ним.
В келье, кроме митрополита находились старец Вассиан, пара незнакомых Андрею монахов, бывших явно не в малых чинах, и отец Иуавелий. Вот его присутствие точно вызвало у князя удивление. Он и не думал, что игумен летает так высоко!
– Что же, отрок, - тихо молвил митрополит, - слово своё, церкви данное ты сдержал. Это благой поступок, но скажи, почто заказал себе ещё буквиц печатных?
Андрей, услышав вопрос, непроизвольно хмыкнул. Надо же, а он у церковников-то под плотным колпаком. Впрочем, этого и следовало ожидать, вот только интересно, где течёт? Хотя, уже столько людей втянуто в оборот его дел, что подсунуть шпега для братии вряд ли составило труда. Ну да шут с ними, пока не мешают, но Лукьяну одно место накрутить придётся однозначно. Что б ворон не ловил.
– Так не дело это, блаженнейший владыко, церковную книгопечатню нецерковными книгами загружать. Вот и хочу в своей вотчине друкарню поставить, дабы поучительные повести да азбуковицы печатать.