Чтение онлайн

Последнее меня, впрочем, совершенно не задевало.

После слов Наташи посиделка сразу стала натянутой. Я быстро допил чай и начал прощаться. Она не удерживала меня, хотя пурга за окном мела, как одержимая: в ее глазах бился темный и мутный страх, непонятное сомнение проступало сквозь него наружу. Я старательно отводил глаза.

Когда я уже обувался, на меня вдруг снизошло непонятное наитие.

— Наташа, есть ли у вас бумага и ручка?

Получив тетрадный листок и карандаш, я написал свой телефонный номер и передал ей.

— Зачем? — честно прошептала она.

— Мало ли, — загадочно ответил я. Загадочно это прозвучало, что

характерно, и для меня самого. Но хуже от этого вряд ли станет.

Скомканно попрощавшись, я вышел из квартиры и начал спускаться по лестнице, распутывая провода «ушей». В первый раз за долгое время мне было стыдно.

Коракс

Изломанное трещинами небо, сквозь голубые грани которого моросит черный дождь, притягивало взгляд своей хрупкостью. Пучки причудливых трав, поднимающиеся там, где капли Моря соприкасались с землей, пугали и завораживали взгляд.

Мы с Соусейсеки сидели на ржавеющей лапе одного из терзавших землю механизмов, и его могучая спина укрывает нас от коррозийных капель. Позади остались прощания со стариками, Джуном, Суисейсеки и Суигинто. Они не знали, зачем мы здесь, да и я до сих пор не догадывался. Возможно, им показалось, что мы умрем, хотя никто не пытался остановить это. Но как бы там ни было, мы с Соусейсеки надолго выходили из игры. По моим приблизительным рассчетам, плетения и причудливый механизм старика давали моему телу не менее года жизни — достаточно много, чтобы определиться с будущим.

У нас было время даже для того, чтобы молчать, сидя под усиливающимся дождем рушащегося мира. Соу держала меня за руку, не касаясь того места, где кожа перчатки сливалась с настоящей. Почти как раньше. Почти как до того, как мы начали это безумное путешествие, как в полях за безымянным городом, где мы когда-то жили.

Ветер тихонько пел, прячась в замерших маховиках и шестернях. Шелестели капли, поднимаясь отравленными всходами, почему-то пахнущими горьким простором степей.

Как бы мы не изменились с тех пор, память о тех часах была еще сильна. Остатков моей власти хватило на то, чтобы заставить один из побегов обратиться в синюю розу, и, срезав ее серебром, я тихо положил бархатный цветок ей на колени. Прощальный подарок — или знак памяти?

— Ты почти сдался, мастер.

— Нет, не так. Я смирился. Все когда-нибудь заканчивается, жаль только, что не так, как мы хотели.

— Твое тело проживет еще достаточно долго.

— А разум? Утонет, когда стекло неба окончательно рухнет под тяжестью Моря.

— И ты будешь сидеть тут и ждать? Не верю.

— Я потрачу остаток времени на поиски знаний, способных помочь тебе в поисках Отца. По крайней мере, это будет полезно.

— Мастер, я не узнаю тебя. Ты стал совсем другим, и я даже не заметила, когда это случилось. Слабость подточила тебя изнутри, а ты молчал. И я не видела.

— Быть может, я всегда был таким?

— Нет, не таким. Но еще не поздно все исправить — ведь я садовница, верно?

— Соусейсеки, не стоит лечить умирающего от депрессии. Напрасная трата времени.

— Стоит. Она ослепила тебя, мастер. Тоска и страх не дают тебе увидеть выхода из их власти. А он рядом. Стоит только обернуться.

— Выход? Я знаю, что у меня за спиной, Соу. Это не выход, а вход, и там не лучшее место для смерти.

— Так и есть, бедный мастер. Твой ум помрачен видением неумолимой струйки песка в часах. Но я-то еще жива и кое-чему у тебя научилась.

— Чему же, Соусейсеки? Разве я мог чему-то

учить?

— Хитроумию, мастер. И теперь я могу обещать — мы вылечим твой дух и плоть, не истратив и половины оставшегося времени.

— Ты подаешь мне надежду за ширмой общих фраз. Если твой план реален, то почему не открыть его сейчас?

— Чтобы твоя глупость не помешала его осуществить, мастер. Помнишь, что сказала тебе моя сестра на прощание?

— Что-то о сердце и…

— Постыдился бы забывать подобное. Она не часто такое выдает, знаешь ли.

"У тебя большое сердце, человек. Но ты наполняешь его, не глядя, и потом страдаешь от этого. Береги его, и тебе не придется больше просить нас о помощи."

— Ну и что она имела в виду? Признаться, Соу, я и не пытался разгадать эту загадку.

— Я тоже не знаю. — улыбнулась она.

Не знаешь? Но зачем вспомнила об этом сейчас? — я был удивлен и даже раздосадован такой неожиданностью.

— Чтобы отвлечь тебя от этого, — и она показала на восток, где небо начало проминаться и проседать под тяжестью Моря.

— От… черт меня побери, Соусейсеки, там же…ох нет, нет, нет! — я сорвался на крик от ярости и отчаяния.

— Да, теперь я заперта здесь вместе с тобой, мастер. Море не даст мне уйти на тропы Дерева, проход закрыт.

— Соусейсеки, зачем?!!
– я почти рыдал, — Почему ты это делаешь?

— Соберись, мастер, — это прозвучало почти как "тряпка", — и открой эту чертову дверь, пока небо не рухнуло на нас. Пора отправляться.

Я повернулся, глядя на поросшую сорняком, выщербленную лестницу, уводящую к тяжелой, грубо выкрашенной зеленым гермодвери. Колесо запорного механизма и окошечко с толстым стеклом напоминали подводную лодку или печь крематория, а выведенная под трафарет белая надпись — о бомбоубежищах, которые я когда-то так сильно мечтал найти.

Она открылась легко, словно ее смазывали и берегли именно для этого часа. Серый коридор с тусклым оранжевым светом вечных ламп уводил вниз, в неведомые глубины, которых я так боялся. Он вел в настоящего меня.

Соусейсеки первой вошла внутрь, оставляя четкие следы в пыли. Я сглотнул и обернулся, рассчитывая на чудо, но это было не время для чудес. Небесный свод жалобно звенел, крупными кусками разбиваясь о землю, а следом за лазурными осколками рушились миллиарды тонн воды — густой и безжалостной воды Моря Бессознательного.

Я понял, что делаю, только когда последний сантиметр запорных штырей — каждый в мое запястье толщиной — утонул в металле и резине, защищая нас от ярости стихии. Тяжелый удар потряс стены, когда небо над входом упало на землю, а тонкие струйки воды пробились сквозь невидимые щели и заструились по полу.

Уходим, здесь опасно оставаться, — и Соу побежала в глубину тоннеля, а я с секундным опозданием последовал за ней.

Антракс

День и еще полдня прошли без эксцессов. Я закончил работу, переслал шефу последние отчеты и теперь маялся от безделья, дожидаясь следующего утра, когда уже имело смысл проведать Энджу. Пытаться практиковаться в янтаре не стоило и думать: в моей квартире для этого было слишком мало места, да и прочность у нее была далеко не та, что у моего убежища или башни Энджу. К тому же обратное ускорение в таком тесном пространстве переломало бы мне все кости. Эм на ве квадрат пополам, чтоб его. Хорошо, что хоть пополам. Но даже этого «пополама» мне хватило бы с лихвой. Я не Терминатор.