Чтение онлайн

Вдруг в проулке у меня за спиной раздались быстрые шаги. Мимо меня пробежала невысокая девушка в черной шубке. Резко остановившись, она оперлась о стену ларька. Плечи ее быстро вздымались и опадали. Русые волосы, выбившиеся из-под черной шапочки, разметались по плечам и спине.

Отдышавшись, она развернулась и, не глядя на меня, подошла к бордюру проезжей части. Я искоса посмотрел на нее, выдыхая дым. Такие лица были у Дианы Челлини и Афродиты Милосской — навеки окаменевшие в неподвижности красоты. Чем-то очень расстроена. Яркий свет фонаря явственно вычерчивал на бледной коже замерзающие мокрые дорожки. Еще одна маленькая тайна большого города,

которую я никогда не узнаю.

В конце улицы показалась желтая маршрутка. Я поднял руку. Окурок полетел в урну. Визгливо затормозив, обшарпанное чудище остановилось в трех метрах. Номер было не разглядеть в тумане — двузначный, кажется. Пусть будет двузначный.

Девушка, повернувшись всем телом, как танковая башня, вгляделась в светлеющий полумрак и сорвалась с места, почти мгновенно исчезнув внутри колесницы наемника частного капитала. Я тоже забрался внутрь. В эмалированном брюхе «газели» было куда холоднее, чем снаружи. Водитель, битюговатого вида усатый дядя в очках, молча протянул клешнястую лапу. Мы по очереди положили в нее по десятке и уселись рядом, стараясь собрать хоть немного тепла.

За окном проплывали нечеткие силуэты домов и деревьев. Я молча смотрел в туман, слыша, как за плечом у меня глубокое дыхание вновь переходит в тихие всхлипы. Водила завозился у себя за перегородкой, чем-то щелкнул, и в салоне забились и захохотали вопли современных монстров эстрады. Тьфу, черт побери. Вытащив из кармана наушники, я поставил звуковую завесу Шевчуком.

Коронована луной,

Как начало, высока,

Как победа, не со мной,

Как надежда, нелегка,

За окном стеной метель —

Жизнь по горло занесло,

Сорвало финал с петель,

Да поело все тепло…

В тумане взметнулось и поплыло белое покрывало, рассыпаясь мириадами снежных брызг. Дома и деревья начали смазываться. Водятел громко выругался, заскрипели дворники. Я прибавил громкость.

Играй, как можешь, сыграй,

Закрой глаза и вернись,

Не пропади, но растай

Да колее поклонись;

Мое окно отогрей,

Пусти по полю весной,

Не доживи, но созрей –

И будешь вечно со мной…

Метель вершила свой танец. Город плыл вокруг неподвижного желтого островка. Девушка плакала. Шофер барабанил руками по рулю и мычал в такт своим надрывающимся кумирам. Я молчал.

Танцуй, моя подруга. Вертись в вихре снежного платья. Я буду тебе играть.

Что же, вьюга, наливай –

Выпьем время натощак.

Я спою — ты в такт пролай

О затерянных вещах…

Слева от меня послышалось что-то невнятно произнесенное тихим голосом, и машина затормозила. Почему бы не выйти здесь, в самом деле.

Летящий снег принял меня в свои мягкие объятья. Черная шубка мелькнула перед глазами, послышался мерный стук каблучков по льду. В этой части города

я прежде не бывал. Я пошел вперед, глядя в пространство, вдыхая музыку вместе с ветром и едва замечая, что цоканье каблучков не удаляется, а вроде бы даже наоборот. Я дослушивал уже вторую песню, когда увесистый булыжник, просвистевший мимо виска, радикальнейшим образом привел меня в чувство.

Освещенная тускнеющим светом фонаря, передо мной стояла та девушка, и в руке у нее была внушительных размеров острая ледышка. Замерзшие слезы алмазными огоньками усеивали кожу вокруг полыхающих гневом глаз.

Я вынул наушники из ушей и непонимающе уставился на нее.

— Чего ты за мной ходишь? — яростно крикнула она. — Маньяк, что ли, до хрена? А ну отваливай!

— Чего? — заморгал я.

— Того! Заворачивай оглобли и дуй куда подальше!

Веселые дела, ничего не скажешь.

— Я не маньяк. Я просто гуляю.

— Гуляешь? Мы прошли уже пять дворов в разные стороны! Бреши больше! Развелось уродов!

— Честное слово…

— Знаем таких честных! Иди куда шел, добром говорю! Знаешь, кто у меня муж?

Дерьма всем полную бадью. Я почувствовал, что закипаю. Очарование прогулки было безнадежно испорчено. Метель снова стала простым холодным потоком, туман — обычной испарившейся водой. За такое мне всегда хотелось убивать.

— В общем, так, — тихо и яростно произнес я. — Я не знаю, кто вы такая, не знаю, что и с какого хрена себе вообразили и что именно вам скребет задницу. И знать не хочу. Я просто вышел на прогулку. Вы хотели мне ее испортить? Мои поздравления, вам это удалось. Хорошего утра.

Обойдя ее, я пошел, куда глаза глядят. Вокруг действительно был какой-то унылый двор, без малейших признаков деревьев или кустов. Лирического настроения как не бывало, на душе было мерзко. Потерявшая волшебность музыка сиротливо шуршала в болтавшихся на шее наушниках. Дура ненормальная. Истеричка несчастная. Всю романтику к дьяволу изхезала. Западная королева сочувственно взъерошила мне волосы. Одна ты меня сегодня понимаешь.

— Погоди… Подождите!

Я оглянулся через плечо. Она по-прежнему стояла на месте, возвращая к груди руку медленным движением. Ледышка валялась на земле.

— Вы что-нибудь еще хотите мне сказать?

— Вы что, собираетесь гулять в такой буран? Без шапки?

— А что, теперь это наказуемо по закону?

— Нет, но…

— Как мило! Послушайте, если вас это так уж интересует, гулять я больше не намерен. Я собираюсь найти выход из этого гадюшника, сесть на автобус и поехать домой. Там я сяду за работу и буду заниматься ей весь день. Потом я лягу спать. Ваше любопытство удовлетворено? Желаю удачи.

— Да подождите же! Что вы как порох, в самом деле! Ох… — она с силой провела ладонями по лицу. — Я прошу у вас прощения за свою бестактность. У каждого есть свои радости, конечно. Я дико извиняюсь, я понимаю, вы обиделись, но вас же менингит хватит, в такую погоду даже бомжей с вокзалов не гоняют… Может, зайдете ко мне и переждете?

Цундере какая-то. Столь быстрый переход от враждебности к доверчивому смущению казался невероятным. Теперь она выглядела искренне виноватой. Я задумался. Почему бы и нет, в самом деле? Настрой уже было не поймать, утро бесповоротно стало просто началом скучного дня, а визит к, чего уж греха таить, довольно красивой незнакомке все-таки тянул на небольшое приключение.

— А муж не будет против?

— Да какой там муж… Я не замужем. Заходите, чаю попьем.

— Если вы настаиваете — не откажусь.