Чтение онлайн

— Какая наглость!

Кролик склонился передо мной в глубоком поклоне.

— Какая восхитительная наглость! Я начинаю проникаться к вам уважением, юный сэр. В вас есть некое благородное безумие отчаяния. Вы начинаете мыслить нелинейно. Ваше описание полностью удовлетворяет поставленным мной условиям, и я прижат к стене.

— Ты заключишь со мной договор?

— Да. Я дам вам Белую Карту.

Коракс

Возвращались мы с изрядно подпорченным настроением. Мой наспех придуманный план мог рухнуть из-за любой неожиданности — я не так

много знал о снах. Но у моих спутниц предложений было и того меньше.

Дома я первым делом бросился к фолианту и с облегчением прочел те строки, в которых сомневался. Одна песчаная башенка стала каменной.

— Рассказывай уже, что ты предлагаешь, медиум, — заметно было, что Суигинто сдерживается, чтобы не начать ссоры.

— План опасный и спорный, но другого нет. Нам понадобится время — чтобы нанести мне фиолетовое плетение, прочесть немного книг по медицине и психологии и уговорить Суисейсеки нам помочь.

— Сколько времени? Ты сам видел, что там происходит — некогда ждать!

— Минимум неделя. Поверь, я ни часу не истрачу впустую и если успеем раньше — тут же приступим к делу.

— Расскажи про сам план, мастер, — Соусейсеки была спокойней и, кажется, тоже обдумывала ситуацию.

— Фиолетовое плетение даст мне возможность убедить Мегу в наших силах и противостоять статуям. Есть только один вопрос — что будет с телом, если усыпить дух?

— Смерть. Без определенного присмотра тело начнет умирать.

— Как быстро?

— Знаешь ли, я не проверяла! Как быстро, по-твоему, умирают люди?

— Достаточно медленно — при условии медицинской помощи. Но это мы выясним из книг.

— Мне не нравится ход твоих мыслей, мастер. — Соусейсеки выглядела обеспокоенной.

— Итак, Суисейсеки открывает для нас сон Мегу, я блокирую истуканов и убеждаю Мегу в нашей власти, а затем усыпляю ее. Ты открываешь нам вход в сон ее духа и стараешься удерживать воды Моря, Суигинто передает духу Мегу песню, а я вычищаю всякую дрянь, которая заставляет ее желать смерти. Наши шансы?

— Мизерны. Тело умрет раньше…

— Нет. Она в больнице и под наблюдением, не забывай. Реаниматологи удержат ее на грани достаточно долго, чтобы мы справились.

— И не обратят внимания на воронку входа в сон?

— Подумаем, как ее скрыть. Еще возражения?

— Как мы будем выбираться, когда она начнет просыпаться?

— Опасаешься врачей? Попробую задурить им головы или оглушу — это уже дело десятое. Даже если они увидят падающих с потолка кукол, им никто не поверит. Скажут, мол, шланг у анестезиолога треснул.

— Сущее безумие. Суигинто, ты хоть скажи, что не согласна на такую авантюру!

— А кто сказал, что я не согласна? В словах твоего медиума есть смысл — и я не ожидала, что кто-то из людей будет так рисковать, чтобы сдержать слово.

— Рискнешь не только собой, но и Мегу ради призрачного шанса? Не верю.

— Может, потому что я не такая трусишка, как некоторые?

— Ставить на карту жизнь и более того, Игру Алисы для тебя теперь так

просто?

— Не тебе судить об этом, проигравшая. Я считаю, что ничем не рискую в этом плане, кроме жизни Мегу, которая вот-вот оборвется и без нашего вмешательства.

— Я проиграла в честном поединке и Игра продолжается. А если Мегу проснется раньше, чем мы успеем выбраться? Не только ты, но и что важнее, Роза Мистика исчезнут и Игра…

— Игре ничего не угрожает. Отец следит за нами и не допустит ничего, что нарушило бы его план. Или ты уже в это не веришь?

— Ты думаешь, Отец станет воскрешать тебя снова и снова? Играешь с его терпением?

— Замолчи! — Суигинто сорвалась на крик, — У меня нет поводов сомневаться! Нет поводов бояться! Отец не даст просто так сгинуть той, кто станет Алисой!

— Алисой, как же. Не думай, что твое хвастовство тебя украшает в его глазах.

— Хвастовство?! Я уже однажды отправила тебя в небытие, недоверчивая слабачка, и ты знаешь, что мои слова не пустой звук!

— Довольно! — вклинился я. — Пока вы ругаетесь, время уходит. Закончим начатое и упражняйтесь в злословии сколько вам будет угодно. Хотя я бы предпочел другое, конечно.

— Ладно, медиум, на этот раз достаточно. Так что, Четвертая, ты все еще против плана?

— Против. Но если мастер решил, что мы справимся — мы справимся.

— Что ж, тогда за дело. Суигинто, ты узнаешь у Мегу кое-какие подробности. Кому из врачей она более прочего доверяет, какие у нее отношения с родителями и… помнит ли она сказки Андерсена. Только ненавязчиво, между прочим — ну не мне тебя учить.

— Хорошо. Это будет легко. Что еще? — кажется, Суигинто остыла при упоминании о Мегу.

— Пока ничего. Мы займемся плетением и книгами. Потом Суисейсеки.

— Как ты убедишь ее помочь?

— Еще не знаю. Посмотрим, утро вечера мудренее. Соусейсеки!

— Что, мастер?

— Будем готовиться работать с фиолетовым. Сама знаешь, каждая краска у нас с сюрпризом.

— Да, мастер. Можешь на меня рассчитывать.

— Отлично. Тогда не будем медлить!

Битард

Я сидел на постели, прижав колени к груди, и задумчиво рассматривал лежавший у меня на ладони белый прямоугольник. На ощупь Карта была твердой и гладкой, словно пластиковый портфель. По краю тянулся вензель из черных и фиолетовых роз. Лаплас сказал, что рисунок постепенно станет таким, каким его желаю видеть я. Забавно.

Когда я проснулся у себя в кровати, сжимая Карту в руке, то первым делом кинулся к зеркалу, словно ощущения гладкой плоскости в ладони было недостаточно — пожалуй, в тот момент я просто его не воспринимал. Зеркало подтвердило, что мои ночные похождения не были обычным кошмаром. Лицо мое было красным и блестящим, под носом красовалась лепешка засохшей крови. Мышцы болели немилосердно. Однако в груди больше не хлюпало, да и кости оказались целы. Было это прощальным подарком полоумного кролика или же причиной стало что-то еще — я не знал.