Книга Лазури
Шрифт:
Но сил было слишком мало, а стальное кольцо оставалось холодным и мертвым. Она успела увидеть, как тонкие белые брови сходятся над красными глазами, услышать испуганный крик девушки и брань оторопевших мужчин, прежде чем черная сталь звякнула о серую и сильный удар ногой отшвырнул ее обратно к стене. Все дальнейшее произошло в долю секунды, взвихрив восприятие: торжествующий смех, топот черных каблуков, свист меча — а затем изумленное проклятие и свистящее шипение.
Она приподняла голову. Прямо перед ней, заслоняя ее спиной, покачивалась на прочно расставленных ногах низкорослая горбатая фигура. Неведомый защитник угрожающе шипел, глядя на медленно отступающую черную. Вокруг
Эти руки…
— Кокуосэки! — наконец обрел дар речи светловолосый. Суок вздрогнула. Откуда он знает ее имя? Но он смотрел не на нее. Его полные изумления глаза были выпучены на того, кто защищал ее.
А тот, надо сказать, ни малейшего внимания на него не обращал, пристально глядя, как крылатая отступает в угол, выставив оружие перед собой. На ее лице горело изумление пополам с отвращением: казалось, будто ее сейчас вырвет.
— Это что еще такое? — выплюнула она. Ее сестра…
Сестра? Откуда я знаю, что они сестры?
…тоже пялилась на заслонявшее ее существо во все глаза. Правда, удивления в ее взгляде было побольше, а брезгливости… той, кажется, вовсе не было. Вместо нее была… жалость?
Защищавший не ответил им. Когда черная вернулась на прежнее место, он опустил хвост и руки — гудящие электроразряды будто втянулись обратно под чешую, — и повернулся к Суок. Она увидела зеркально-черные глаза на неподвижном белом лице и кроваво-красные губы, в уголках которых сейчас притаилась… нет, не улыбка, но маленькие ямочки — предвестники ее.
Это лицо…
— Это был… ты? — прошептала она, протягивая руку вперед. Но когда ее пальцы уже коснулись гладкой твердой кожи, странное существо вдруг с дрожью отстранилось. Ямочки пропали, лицо затвердело, глаза потускнели.
Развернувшись, он снова издал раздраженное шипение, обводя присутствующих взглядом. Второй хвост, росший из живота, обвил его тело, словно толстый пояс.
Пауза.
— Что. Здесь. Происходит? — с ударением на каждом слове произнес бородатый. — Что это за чудище, Анжей? Почему твоя дочь от тебя шарахается? Она вообще ТВОЯ дочь? Какого… — следующего слова Суок не поняла, — …тут творится?
— Я ее сделал! — рявкнул блондин, не поворачиваясь. — А этот гад украл! И вообще, вы все меня очень обяжете, если прямо сейчас выйдете за дверь и поторчите там минут пятнадцать. Нам надо поговорить.
— Во-первых, что еще за «гад»? Во-вторых, мне кажется, что ты нас обманул. Так дела не делаются, пан. И, в-третьих, как мы можем выйти, если эта штука заслоняет выход?
— Это как раз не проблема, — он мотнул головой. — На место, Кокуосэки!
На какое еще место?.. Суок попыталась поймать взгляд светловолосого, но тот по-прежнему смотрел на того, что стоял рядом с ней. Коку… осэки?
Это существо — ее тезка?!
Существо, между тем, с места не сдвинулось.
— Я сказал, на место! — озадаченно нахмурился человек. С тем же результатом. Непонимание сменилось кромешным удивлением. Досадливо буркнув, он шагнул вперед и наклонился, протягивая свою страшную руку. Суок отпрянула с жалобным криком, задергала проклятую занавеску — неподвижна! Рука приближалась…
А дальше произошло что-то непонятное. То ли из рогового отростка на плече, то ли из среднего пальца левой верхней лапки сухо щелкнула длинная и тонкая зеленая электрическая дуга, и светловолосого отшвырнуло боком, закрутив, словно штопор. Он налетел на бородатого, сбил его с ног и вместе с ним врезался в стену, тут же рухнув на пол причудливым серо-розовым клубком из рук, ног и отборной брани. Девушка отчаянно
заверещала на непонятном языке, черная мгновенно заслонила ее крыльями, вдруг увеличившимися до размеров столешницы. Темноволосый тут же вскочил на ноги, девочка в синем подскочила к нему и быстро провела руками вдоль тела — тревожное выражение ее лица сразу разгладилось. Следом с пола медленно поднялся, тяжело дыша и держась за грудь, белокурый. Когда он поднял глаза, Суок передернуло — такой концентрации изумления на грани безумия она еще не видела.Она ошеломленно посмотрела на непрошенного телохранителя.
— Какого… беса? — похрипел тот, кого назвали Анжеем. Он никак не мог отдышаться.
Чешуйчатое создание опять промолчало. Все шесть его рук были раскинуты в стороны, что делало его похожим на жутковатого паука. Изумрудные искры снова окружали его.
— Так вот куда девалось тело! — вдруг раздался насмешливый голос крылатой. — А я-то никак не могла взять в толк, о каком Зеленом Призраке твердят мои слуги… Хорошенькие у тебя дети, человек… хо-ро-шень-ки-е!
Анжей не ответил. Он перевел взгляд на Суок, и та вдруг увидела в его глазах странную муку.
— Дочь, — тихо произнес он.
Она молча и яростно замотала головой.
— Дочь, выслушай меня.
— Не хочу, я тебе не дочь, отпусти меня!
— Дай мне сперва все объяснить. Прошу тебя.
— Нет! Выпусти меня отсюда!
— Давай сперва поговорим, — упрямо повторил он и вдруг с болезненным вздохом схватился за грудь; постояв так несколько секунд, неуверенно выпрямился. — Просто поговорим. Я желаю тебе только добра. Помнишь мои руки?
— Не помню, не знаю и знать не хочу!
— Все будет хорошо. Верь мне.
Верь мне.
Руки Суок задрожали.
Верь мне.
Коса расплылась и осела желтой лентой в пальцах.
— Не верю…
Лента тихо заскрипела, готовая порваться.
— Не верю…
Светловолосый застыл, глядя на нее.
— Никому не верю!
Стены комнаты заходили ходуном. Люди покачнулись, удерживая равновесие. Волосы Суок взвились над плечами. Черные капли брызнули с них во все стороны — но совсем крохотные, жидкие, испаряющиеся еще в воздухе… Сил не было. Гулкая вибрация, начавшая было нарастать, мгновенно стихла. Катаклизм улегся, не начавшись.
Она пошатнулась и оперлась о плечо странного защитника, с ужасом чувствуя, что ноги не держат ее, как когда-то. Искры приятно щекотали кожу, но она была слишком обессилена, чтобы уделить этому внимание. Беспомощна. Слаба. Беззащитна… ли?
— Ты можешь что-нибудь объяснить толком, Суигинто? — тихо спросил после паузы бородатый.
— «Что-нибудь» могу, — огрызнулась черная. — Теперь, когда мысли не путаются. Только не здесь. Мне уже осточертело это местечко. Да и Мегу устала…
Они еще что-то говорили, кажется, даже спорили, но Суок уже не слышала их. «Суигинто». Она помнила это имя — ее настоящий Отец всегда произносил его с теплом и благоговением, ведь так звали… Но ведь Отец… Отец…
За что?!
Все встало на места — и белый мир показался раем.
Всхлипнув от боли и слабости, Суок вцепилась руками в истертую ткань и дернула. Она рвала и тянула занавеску на себя, чувствуя, как слабеют руки и твердеют пальцы, как темнеет в глазах и слезы медленно ползут по лицу. Звук скрипа пола под ногами Анжея заставил ее удвоить отчаянные усилия, но все было напрасно. Старую тряпку будто выдержали в клее и прибили к косяку.
— Дочь, не надо, — зазвучал бархатистый голос проклятого обманщика. — Тебе вредно так уставать сейчас. Успокойся, сядь, отдохни. Ты расскажешь, что случилось, я объясню тебе, как все было… Матка боска!