Чтение онлайн

Ладно, допустим, Ми-тян на работе, Вторая следит за Шинку и Суисейсеки — хотя вряд ли они сейчас дома. Хе-хе. Шороху я им навел порядочного, что и говорить. И результат, надо полагать, будет соответствующим. Ни один человек, каким бы прокачанным он ни был, не может противостоять одной из Rozen Maiden. А уж ДВУМ… Я поежился от удовольствия. Хотя… Вряд ли Суисейсеки станет сражаться со своей возлюбленной сестричкой. Впрочем, много ли от нее требуется? Подержать в лозе бедную заблудшую овечку, пока Шинку разбирается с негодяем — и довольно с нее, какое там убийство, ну что вы, господа! Она все, все ей потом объяснит, разумеется, ведь он же такой злой и жестокий, он использовал

бедняжку Соусейсеки все это время… ха-ха-ха-ха-ха!

По моим губам скользнула змеиная улыбка.

— Идем, Суок. Надо найти хозяев.

— Хорошо, Отец. А они, что, прячутся?

— Надеюсь, что нет. Хотя, для их же блага, им стоило бы.

Открыв дверь кабинета, я заглянул в гостиную. М-да… То ли воплощение первозданного хаоса, то ли, наоборот, высший творческий порядок, которого мне никогда не постичь… то ли кто-то в доме с пожарной кишкой баловался. Рулоны ткани, выкройки, нитки и иголки, маленькие платья и костюмы, подушки и картины — все располагалось абсолютно бессистемно и хаотично: на окнах, на полках, на стульях, на полу. Именно располагалось — все было аккуратно расставлено и очищено от пыли, словно вещи не раскидали по комнате, а чуть ли не с благоговением возлагали каждую на соответствующее место. На столе стояла маленькая вешалка стенд с незаконченным сейлор-фуку. Мать моя женщина, да это же… ну точно, вон и бант, и поясок… Она что, собирается заставить Канарию косплеить Сейлор Мун?!

Маразм…

Впрочем, я сразу выкинул это из головы, ибо взгляд мой наконец добрался до дальнего угла комнаты.

Он был огорожен красно-белой лентой, какой у меня дома затягивают ямы на дорогах, когда ВНЕЗАПНО выясняется, что ремонт не закончен, а денег у коммунальщиков почему-то уже нет. На ленте аккуратным почерком были выведены черные иероглифы. Нихонской мови я по-прежнему не разумел, но наличие восклицательных знаков позволяло без труда догадаться о смысле.

За этой грозной баррикадой островком порядка в море упорядоченного бардака прятался уголок, в котором картины не находились на полу, а вазы — на стенах, параллельно картинам. Собственно, из вещей там были только высокий детский стульчик да стол с лампой и… порывшись в памяти, я вытащил из какого-то пыльного закоулка за хвост визжащее и упирающееся слово «пюпитр». Антикварная вещь, однако. По причине полной своей в наши дни ненадобности.

Над короткой спинкой стула выдавались склоненные над столешницей плечи и головка с серо-зелеными волосами. В тишине комнаты был едва различим скрип карандаша по бумаге.

Жестом велев Суок следовать за мной, я осторожно сделал шаг по жесткому ковру.

Потом еще один.

И ещ…

Хрусть.

Спина Канарии вздрогнула. Я бросил взгляд вниз. Край моего ботинка задел обертку от шоколадки, свисавшую с рулона вельвета. Самый краешек…

Ну дерьма всем полную банку, а.

— Ми-тян? — обернулась она и встретилась взглядом с очень раздраженным мной.

Визг, наполнивший дом, слышали, наверно, на соседней улице. Прянув назад, Вторая повалилась спиной на стол, опрокинув стульчик и выхватив откуда-то маленький зонт. В воздух взлетело несколько плотных листов, исписанных закорючками. Хм… ноты? Из-за раскрытого зонта неслось непрекращаемое словоизвержение на японском.

И почему у меня никогда не получается действовать втихаря?

— Тихо ты! — гаркнул я во всю глотку. Не подействовало. Не глядя на мою откровенно гайдзинскую харю, она продолжала заслоняться зонтиком и кричать по-японски. Из-за матерчатого края высунулся дрожащий ствол пистолета. Ну-ну. Знаем мы эти штучки.

— Док-кой-са! — произнес я, хлопнув

в ладоши. — Док-кой-са, док-кой-са, док-кой-са…

Ствол дернулся, застыл и медленно опустился. Я продолжал ритмично напевать, прихлопывая самому себе в такт. Старый, как мир, трюк, блестяще описанный в свое время неким не в меру мудрым человеком. Да-да, именно то, о чем вы сейчас подумали. Матросы на зебрах. Если оппонент настроен чересчур решительно — отмочи что-нибудь дикое. Сделай какую-нибудь неимоверную глупость, которую в данной ситуации не сделает ни один человек, у которого достаточно мозгов, чтобы дышать. Результат гарантирован. Весьма элегантно в свое время этот принцип описал Бисмарк: «Противника всегда нужно удивлять».

Яволь, майн фюрер.

Зонт слегка сдвинулся, и на мои тетеревино-глухарские вокальные экзерсисы недоуменно воззрился краешек глаза.

— Анта бака, кашира?

— Насчет того, кто здесь бака, распространяться не будем. Могла бы сразу заметить, что я не японец.

— Не… японец… Уэйт… хальт… постой! Ты что, русский?

— Нет, блин, я африканец. Бушмен-людоед. Убери свою брызгалку наконец, водой меня не проймешь.

— Водой?.. Откуда ты знаешь?! Ты шпион, наверно! Вражеский разведчик, проникший в крепость Ми-тян и Канарии, чтобы выведать их тайны!

— Хм, ну не…

— Агент темных сил у Ми-тян дома! Ужасно, просто ужасно, наверно! Теперь отважная Канария должна сразиться с ним и заставить выложить все, что он знает!

— Ты дашь мне хоть слово сказать?

— Кто тебя прислал? Суигинто, наверно?

— Да заткнись ты уже!

— Сам заткнись! Нет, то есть говори, наверно!

— …!!!

Это даже не цензурный пропуск. Просто блядских ебаных слов уже нахуй не осталось.

Не знаю, во что вылился бы этот дебильный спаренный монолог, если бы в этот момент из-за моей спины не вылетел черно-золотой луч. Суок встала между нами, направив на Вторую косу, как копье.

— Придержи язык, дура, — я едва не вздрогнул от звука ее голоса. Таким я слышал его всего однажды. Сталь. Инструментальная. Легированная. Титаном.

Канария при виде ее чуть не свалилась со стола. Глаза ее стали размером с бильярдный шар.

— Ты-ты-ты-ты кто такая?!

— Та, что откромсает тебе твой наглый язык.

— Но… — вдруг она просияла и встала на столешнице, опершись на зонтик и вытянув палец к нам. — Я поняла, наверно! Ты — Седьмая Кукла. Что ж, приятно познакомиться!

— Неприятно познакомиться… — и тут Суок прибавила такое, от чего глаза на лоб полезли уже у меня. Да. Гм. Са-а-анта Росалия, регина стефана… Откуда? Вроде и фильтровал базар при ней, и услышать ей было особенно негде… Или в Розу просочилось при создании? Похоже на то…

Вторая же от таких предложений просто освекленела.

— Что? Да как ты смеешь! Я Канария, умнейшая из Rozen Maiden, тебе следует относиться ко мне с надлежащим уважением, наверно!

— А я — Кокуосэки, Антраксова дочерь! — отчеканила Суок. — И я никому не позволю проявлять неуважение к Отцу!

Моя девочка. Не думал, что у кого-нибудь на свете могут раскрыться глаза еще шире. Как выяснилось, я вновь заблуждался.

— Чья дочерь?!

— Моя, — скромно хмыкнул в кулак я. Она переводила неверящий взгляд с меня на Суок и обратно.

— Ты… ты не Седьмая? Все… повторяется?..

— Ну, не совсем, — усмехнулся я. — Моя дочь не планирует становиться Алисой, в отличие от Барасуишо. В ваших разборках мы участвуем скорее в качестве ассистентов одной из сторон. Впрочем, тебе-то никакой разницы нет, по большому счету. Играем мы на другой стороне поля — к твоему несчастью.