Чтение онлайн

Плеч девушки мягко коснулись шершавые, загрубевшие от оружия мужские ладони. Почему-то они казались необычно горячими и странно уютными. Расслабляющими… По телу изнутри разлилась волна тепла. Полина смущенно прикрыла глаза и опустила голову, позволяя ему себя касаться.

— Тебе не за что извиняться. И бросай уже эти глупости — просить прощения за каждый чих и трястись передо мной из-за каждого неосторожного слова.

— Ты не сердишься и не смеешься надо мной, — Полина удивленно подняла на него взгляд.

— Нет. Напротив, я демонски рад, что кажусь тебе уже не страшным и даже местами красивым, — слегка прищурился Андрей. — Это дает возможность надеяться на положительный исход нашего разговора.

— Вы…

ты о чем-то хотел мне рассказать? О чем-то важном, — девушка крепче сжала ножку бокала.

— Да. О Печати, что на твоем запястье. И о твоей дальнейшей судьбе.

Золотисто-янтарные глаза насторожились и наполнились тревогой. Девушка напряженно замерла.

— Лина, то, что ты услышишь, вряд ли тебе понравится, — предупредил маг. — Но попрошу не делать поспешных выводов и помнить, что я не враг и не желаю тебе зла. Постарайся воспринять то, что я скажу, адекватно, без человеческих заморочек, соплей и истерик. Меньше всего я хочу испугать тебя или причинить боль. Ты веришь мне?

— Верю, — немного поколебавшись, ответила Полина. Бокал в ее руке слегка дрогнул. — Но мне уже страшно становится. Скажи мне правду, пожалуйста. С этой Печатью что-то не так?

Маг бережно взял ее руку в свою, развернув запястьем к себе. Нежно очертил кончиками пальцев контуры Печати, вспыхнувшей от его прикосновения.

— С ней все в порядке.

— А что она означает? Я Лену спрашивала, но она не знает.

— Знает. Мою Печать на этом уровне знает любой, как и родовые и личные знаки девяти великих домов. Личная Печать имеется у каждого взрослого и мало-мальски сильного мага, и та же Лена умело ею пользуется. А молчит, потому что я запретил обсуждать это с тобой.

— Почему? — не поняла девушка. — Разве это секретная информация?

— Нет, не секретная. Я щадил тебя. Некоторые наши законы неподготовленного человека могут… шокировать, показаться дикими, несправедливыми и жестокими. Но мир вообще жесток и несправедлив, Солнышко. И правит в нем, как ни крути, Закон Силы. Только в человеческом социуме это лицемерно замалчивается, стыдливо прикрывается фиговым листочком вранья и липовых правил, иллюзией равенства. А мы принимаем реальность открыто, без иллюзий, без жалости и прочих подсластителей. В иерархии Закон Силы и право сильного реализуется не завуалировано, а открыто и прямо. До неприличия честно. Именно этот факт сложно принять слабым расам. Власть — привилегия сильных. Жизнь — привилегия не только сильных, но еще и умных. Сила — ключевой фактор, определяющий коридор твоих возможностей. Ты можешь взять все, если хватит сил. И ума это удержать. Только не забывай о другой стороне медали: все имеет цену. И ты должен быть готов платить ее, отвечать за свои действия. Отстаивать свое право. Принимать вызов реальности. А если надо — и бой. Иначе никак, — Сильнейший едва заметно улыбнулся, мимолетной лаской касаясь ее щеки.

— В вашей… иерархии странные и сложные законы, — Полина искренне старалась понять нелюдя, искала ответы в его глазах. Но сказанное им было слишком чуждо и даже жутковато.

— Людям это трудно донести. Они вроде бы понимают, но не осознают. Донести слабому знание о Силе — как учить попугая высшей математике, пытаться показать слепому солнце или объяснять, что такое цвета.

— И что же делать слабому? — вырвалось у Полины. Она смотрела на нелюдя, как кролик на удава. Завороженно, окаменело, не моргая. Всем существом желая сбежать, но не в силах даже отвести взгляд. По позвоночнику пробежал противный холодок. Оборот, который принимал разговор, ей совершенно не нравился.

— Слабые обычно погибают. Чтобы выжить и сохранить себя, у слабого есть два варианта. Либо становиться сильным, наращивать броню и когти, чтобы стать несъедобным, суметь защититься и отстоять свои интересы. Либо искать покровителя, который

сделает это за тебя. Или ради тебя. Моя Печать — метка, означающая мое покровительство, защиту, мой личный интерес и исключительное право. И способная при необходимости подтвердить это делом, вплоть до нанесения смертельного удара. Подобными методами защищаются схроны, сейфы и ценные вещи, которые сохранить намного важнее, чем жизнь какого-нибудь болвана. Но до этого вряд ли дойдет. Пытаться оспорить мое право — значит бросить вызов, объявить войну лично мне. А таких идиотов ни в иерархии, ни среди людей нет — есть масса более простых, гуманных и приятных способов самоубиться.

Полина побледнела, ладошка, сжатая в руке иерарха, задрожала.

— Исключительное право… на что?

— На тебя. Символы означают, что ты — моя.

— Что?! — девушка не поверила своим ушам. — Это… это бред! Мы так не договаривались, ты не можешь, не сделаешь такого со мной. Не сделаешь же?

— Могу, Лина. И уже сделал. Прости, Золотинка, но на это есть веские причины, — Андрей успокаивающе коснулся ладонью мокрого шелка ее волос. Стальной взгляд мужчины наполнился непонятной горечью, в голосе промелькнуло сожаление. — Пей вино, оно вкусное.

— За что? — единственное, что смогла выдавить девушка, отставляя пустой бокал. — Я же… тебе… верила…

В голосе человечки растерянность сменилась паникой, смешанной с неверием, въевшимся ржавчиной глубинным ужасом и безумной надеждой, что это очередной кошмар или ужасное недоразумение. Надеждой, которую медленно, но бесповоротно уже пожирало отчаяние и безразличие. Полина обхватила руками плечи и механически раскачивалась из стороны в сторону, устремив пустой взгляд сквозь пространство.

— Лина! — Ивашин слегка встряхнул девушку за плечи. — Проклятие! Я не предавал и не обманывал тебя.

Девушка повисла в его руках пустой, равнодушной тряпичной куклой. Прорычав пару забористых ругательств, маг крепко прижал ее к груди, словно пытаясь защитить от себя самой. Сейчас ею владело прошлое, Полина его просто не слышала и не услышит. Она даже не пыталась вырваться, и эта обреченная покорность оказалась хуже, чем предполагаемые слезы, мольбы и возмущение. Лучше бы девчонка разрыдалась или устроила истерику с битьем посуды — справляться с подобным он умел. Только бы не видеть в золотистых глазах этой мертвой, холодной пустыни отчаяния.

— Ты обещал… убить меня, — прошептала девушка, не поднимая глаз. — Вот и убей. Только не мучай. Дай умереть… по-человечески.

— Солнышко, я уже говорил и повторю столько раз, сколько нужно, чтобы ты услышала. Не все мужчины — моральные уроды и жестокие выблядки. Ни один нормальный мужчина не испытывает удовольствия от страданий девушки. Я никогда намеренно не обижу тебя, не причиню зла и не буду ни к чему принуждать. И тем более, мучить. Пожелай я взять тебя силой — давно бы это сделал, ничего бы мне не помешало, и наличие или отсутствие Печати меня бы не остановило. Останавливает другое — ничего действительно ценного силой или приказами не добьешься. Доверие, тепло, близость можно только выстроить, — пояснил Ивашин. — Я не издеваюсь над женщинами и не воюю с ними — и поражение, и победа в такой войне одинаково позорны для мужчины.

— Тогда уберите… убери Печать!

— Не могу. Не хотел пугать еще сильнее, но на тебя идет масштабная охота, а лучше защиты нет, — вздохнул начальник особого отдела, осторожно поглаживая девушку по волосам. — Тебя ищут, девочка. И без Печати ты не останешься, не моя — так другая. Тебя спрашивать никто не будет, и щадить — тоже, это война, Хаос тебя пожри! Только сегодня мне сообщили, что за тебя обещано крупное вознаграждение. Не в человеческих фантиках, Лина — в золотых слитках и Источниках Силы. Кому-то ты очень нужна. Я пока не знаю, кому и зачем, но обязательно это выясню.