Клад
Шрифт:
— И ученых двое. — Кудайбергенов любил прикинуться простаком вначале, затем обрушить на собеседника всю эрудицию. Он уже уловил недовольство в тоне секретаря обкома, понял, что тому не по душе игра в прятки, разъяснил: — Табаров-первый, доктор наук, заведующий сектором Центрального научного института; Табаров-второй — из молодых, младший научный сотрудник, работает в нашем объединении…
— В таком случае я ищу Табарова-первого, — усмехнулся Актаев. — Буду пользоваться вашей классификацией…
— Она не только моя, — поспешно проговорил Кудайбергенов.
Шеф геологов фактически первый раз разговаривал с новым секретарем по промышленности. Характер секретаря был ему неведом. Что он примет в
— Э-э, Ахмет-жан! Не обессудьте старика! Мы уж как умеем. Без прозвищ, без выдумки геологи не живут. Иной раз шутками в беде пробавляемся. Ко мне аж три прозвища прилепились. Одно обиднее другого. В глаза шельмецы не говорят, а за спиной вдоль и поперек прохаживаются… Знаете, как моего главного геолога остряки нарекли? Сроду не придумаешь. Ха-ха! ТУ-154. Ну, да, так и зовут бедняжку. Расшифруйте, если любите кроссворды?.. ТУ — куда ни шло. Инициалы моего главного — Таир Унисьянович. А чтобы определить, откуда цифры, нужно увидеть джигита. Рост у него: хоть поставь, хоть положи — сто пятьдесят четыре сантиметра. Авиация и арифметика… Так и глядят, какой бы ярлычок к другому пришлепнуть.
— Трудно вам живется среди остряков! — посочувствовал секретарь, одновременно давая знать о чрезмерной затянутости вступления к серьезному разговору. — Я к вам по делу. Хочу с вашей помощью разыскать Виктора Николаевича Табарова.
Кудайбергенов прикусил язычок. «Молодой и горячий наш новый секретарь… Не из той ли породы людей, что не берут в счет ни возраста твоего, ни заслуг?»
Однако инерция собственных привычек не позволила Кудайбергенову принять к исполнению такой мелочи, как поиск нужного человека. Он продолжал игру в слова, пусть несколько в другом тоне.
— Не знаю, Ахмет, смогу ли выполнить вашу просьбу. Давно не встречался с ним, не меньше полугода. Он и нам бывает нужен временами.
— Табаров в Ускене, Илеке…
— Что вы говорите? — Генеральный вел словесный поединок напропалую. — Вас кто-то неверно информировал. Исследовательская группа Табарова прикомандирована к нам. Они сейчас в поле. Кому лучше знать? Откуда у вас такие сведения?
— От первого секретаря обкома товарища Крутасова, — сказал бесстрастным голосом Актаев.
Кудайбергенов ошеломленно умолк. После длительной паузы промямлил:
— Да, да… В общем-то он человек не без странностей. Я хотел сказать: в поступках Виктора Николаевича много непредсказуемого. Весьма допускаю, что он в Ускене… Однако…
— Вы на самом деле не знаете, где находится ваш ученый коллега?
— Ахмет Актаевич, пощадите! И на старуху бывает проруха! Каюсь: не знал до последней минуты… Я, конечно, наведу справки, доложу.
Кудайбергенова передернуло: «Дался вам этот Табаров!» В трубку сказал:
— Удивлен, конечно… Если он вам нужен, отыщем. Не сегодня, так завтра, когда объявится… Он вам срочно нужен, извините за любопытство?
Секретарю обкома впору было задуматься над тем, почему руководитель геологов, человек солидный, известный в области, вдруг так озадачен простым вопросом: где же сейчас находится ученый человек, занятый с ним одним общим делом? Что кроется за этими лисьими повадками геолога, что его обеспокоило? Кудайбергенову явно пришлись не по душе расспросы о Табарове. Неужели и здесь нелады у теоретика и практика? А мы-то думаем, что они идут рука об руку. Должны идти…
— Если бы не нужда в нем, я не беспокоил бы вас, — сухо закончил разговор секретарь. — Когда найдете товарища Табарова, пожалуйста, позвоните мне.
— Вас понял, Ахмет Актаевич!
— Благодарю за понимание!
3
…Не успеешь сказать, что ты из Казахстана,
тут же слышишь возглас: «О, значит, вы — степняк? Как там ваши отары? А на домбрах еще играют?» Человеку, знающему о нашей республике понаслышке да из учебников географии, видится где-то на юго-востоке некая беспредельная равнина без лесов и озер, лишенная растительности, с мелкими холмами и редкими сопками… Иной собеседник даже вздохнет сочувствующе: «И как там люди живут?»Трудно живут, надо признаться. Однако казах своей степи ни на какую другую местность не променяет.
Если лететь с запада на юго-восток, скажем, со стороны Каспийского моря, откуда берет свое начало территория республики, и глядеть в иллюминатор, за два-три часа полета ничего другого не увидишь, кроме распахнутой до горизонта равнины. Нет конца этому однообразному пейзажу. В старину говорили: «Пока осилишь такую даль, и у птицы обгорят крылья». Изредка под самолетом мелькнет холм, обозначится среди скудного на краски простора сопка или редкая горная цепь. Небольшие горы видятся застывшим караваном верблюдов. А растительность?.. Голубоватая, мерклая цветом от избытка соли в почве, прикаспийская полынь не скоро сменится шелковистой травкой, именуемой по-русски ковылем. Это и есть Сары-арка, иначе говоря — Золотая степь. У нее есть иное название: Желтая спина. Название это от цвета травы. Ковыль здесь не просто седой, а с подпалиной. Даже неприхотливой травке этой недостает воды!
Было бы ошибкой думать, что казахская степь лишена влаги! Немало через ту равнину бежит холодных родников, речушек, но их не разглядеть среди камней и расщелин с высоты птичьего полета. Но вот под крылом лайнера заблестели пятна озер. Они в нашем краю тихие и голубые. Вокруг озер изумрудным обрамлением зеленеют леса, плотно стоят березы и сосны, произрастают густые тальники. Но это ближе к северным границам, к Сибири.
Вот пресноводное озеро Балхаш. Не что иное, как дар судьбы для бескрайней степи! Временами покажутся более крутые, чем на русских равнинах, изгибы рек. Начало их ищите среди заснеженных вершин, поднимающихся с восточной стороны.
В эту панораму вписывается чудо нашего века: голубая нить рукотворной реки Иртыш — Караганда. Русло канала рассекло пространство Сары-арки пополам. Живительная влага озвучила степь птичьими голосами, украсила растениями ее унылый облик. По обеим сторонам тех вод, пришедших издалека, кучно расположились большие и малые селения, прибавилось отар, часть равнины оказалась взрыхленной для посевов.
Вглядитесь зорче: перед вашими глазами прорисовывается гигантская чаша карьера «Богатырь». На глубоком днище этого искусственного каньона, изгибаясь, будто змеи, ползают груженые эшелоны поездов. Это и есть знаменитый Экибастуз. Здесь добывается самый дешевый в стране уголь. Неподалеку еще одна река — Иртыш. Она обозначает северо-восточную границу республики. За рекой как бы продолжение степи, но у той уже другое название — Кулундинская. Она уходит своими просторами в Сибирь.
В край руд и золотистой травы можно попасть водным путем. Для этого надо сесть в Павлодаре на быстроходную «Ракету» и предаться на день-два созерцанию окрестных видов, которые расскажут вам о животном мире и зеленом убранстве степи более подробно. Сначала путнику откроются отлогие холмы, затем все явственнее станут обозначаться вершины гор, покрытые лесами.
Невысокие овальные взгорья, поросшие тальником и кустами шиповника, медленно плывут перед вашим взором. Серебристый поток, местами бешено грохочущий и рвущийся между утесов, с яростью бросается наперерез одинокому речному кораблику. Горная вода бурлит, бьет о борта суденышка, норовя перевернуть его. Но капитан «Ракеты» уверенно преодолевает неспокойные места у слияния вод, стремительно ведет корабль поближе к берегу.