Катализатор
Шрифт:
Джентльмен, блин… Спасатель утопающих…
— Вообще я выставку хотела посмотреть, — призналась Джин. — Или поздно уже?
Эш вопросительно глянул на старого оружейника.
— Смотрите, детки, — великодушно кивнул Тиг. — Я предупрежу Рэда, что вы задержитесь.
Эш был одновременно смущён собственными подозрениями, рад тому, что они не оправдались, и удивлён искренним любопытством Джины. Девушка подолгу останавливалась перед каждым экспонатом, разглядывала, задавала вопросы, внимательно выслушивала ответы, требовала подробностей. Больше всего её интересовали не исторические факты, а особенности функционирования артефактов,
«Почему я удивляюсь? — думал Эш. — Не потому ли, что для Пэт всё это имело значение лишь постольку, поскольку интересовало меня? Ей бы и в голову не пришло вникать в детали…»
В какой-то момент он так задумался, что высказал это предположение вслух. И тут же захотел зажать себе рот. Напоминание было явно неуместным. Джин, впрочем, отреагировала совершенно спокойно.
— Пэт была самым миролюбивым человеком из всех, кого я знала. — Колдунья остановилась перед старинной шпагой в изысканных, украшенных драгоценными камнями ножнах. — Она могла весь вечер проплакать над ласточкой, которую поймала кошка. Наверное, ей даже представить было сложно, что кто-нибудь может взять пистолет, нож или такую вот шпагу и пойти кого-то убивать. Для неё это было просто органически невыносимо.
— А для тебя? — Эш осторожно высвободил оружие из крепления, чтобы показать поближе. — Для тебя выносимо?
Джина неуверенно дёрнула плечом.
— Я давно не плачу над ласточками.
Оружейник медленно извлёк шпагу из ножен. Джин заворожённо следила за бликами электрического света, скользящими по клинку и взрывающимися сотней искр на изогнутой гарде.
— Красиво?
Она кивнула.
— Мне нравится холодное оружие, — вдруг призналась Джин. — Оно не позволяет питать иллюзий по поводу того, что ты делаешь. Сокращает дистанцию.
Эш удобнее перехватил шпагу. Полюбопытствовал:
— Умеешь фехтовать?
Джин усмехнулась и покачала головой.
— Я же говорила: у меня даже на собственную силу выдержки не всегда хватает. А здесь, наверное, ещё сложнее.
— Хочешь, научу?
В этот момент в зал вошёл Рэд.
— Так, — сказал он, оценив ситуацию.
Клинок белой молнией скользнул в ножны.
— Если хочешь избавиться от своей девушки, постарайся, пожалуйста, сделать это без использования музейных экспонатов. И лучше за пределами самого музея. А то нам с Тигом за тебя потом отчитываться…
Рэд говорил угрожающе серьёзно, но угол губ предательски пополз вверх, вытянув на лицо добродушную ухмылку.
— Вы закругляться-то планируете? Ночь на дворе.
Пожалуй, за всё прежнее время знакомства они не говорили друг с другом столько, сколько за следующую неделю. Общение наконец-то вышло за рамки насущных энергетических проблем, и вряд ли кому-то пришло бы в голову назвать эти долгие беседы вынужденными.
Впрочем, взаимозависимость тоже не оставалась без внимания.
— У меня есть идея, — заявила однажды Джин, с ногами устраиваясь на диване.
— Мм?
Эш с любопытством смотрел на неё, потягивая глинтвейн из высокого стеклянного бокала.
— Я же могу колдовать…
— Если это можно назвать колдовством в сравнении с…
— Подожди, не перебивай! — Джин поставила свой бокал на стол и зачастила, энергично жестикулируя. — У меня есть активная сила. То есть получается, что у нас есть активная сила. На двоих — не бог весть что, но…
Если твоё поле — это, по сути, моё поле, значит, ты тоже можешь ей пользоваться. Странно, что мне это раньше не пришло в голову.— Джин, не надо.
— Не надо чего?
— Не надо такой…
— Если ты сейчас скажешь «благотворительности», я тебя побью, честное слово!
Угроза прозвучала настолько серьёзно, что историк рассмеялся.
— Я собирался сказать «щедрости». В любом случае… Это не обязательно.
— Ещё скажи, что тебе не хочется! — Джин нахмурилась с наигранной обидой.
— Хочется, — не стал спорить Эш.
«Ещё как хочется!» — добавил он про себя.
— Но я не хочу забирать у тебя ту малость, которая осталась.
Джин усмехнулась.
— А я и не собираюсь её тебе отдавать, не надейся! Просто хочу понять, чем мы реально располагаем. Мне это при поступлении тоже пригодится, кстати. Так что считай, что мы проводим научный эксперимент.
Оружейник молчал.
— А ещё, — невозмутимо добавила Джин, — я хочу, чтобы, если потребуется, ты в любой момент мог сделать что-то… ну… например, быстро и безопасно снять котёнка с дерева. Так что это вообще всё не ради тебя, а ради несчастных котят, которые постоянно застревают на деревьях и никак не могут обойтись без твоей помощи.
Эш напряжённо улыбнулся, не замечая, что нервно барабанит костяшками пальцев по деревянному подлокотнику кресла.
— По идее, ты даже без моего участия можешь черпать энергию, — продолжала колдунья. — У меня вот глинтвейн остыл. Согреешь?
Она решительно пододвинула к нему свой бокал. Эш провёл пальцами по кромке стекла. Соблазн был велик, но он всё ещё осторожничал.
— Ты уверена, что это безопасно?
— Абсолютно, — нетерпеливо ответила Джин. — Давай же! Как лечащий врач прописываю тебе немножко колдовства. Будем увеличивать нашу общую полезность, если просто жить тебе недостаточно.
Эш сдался. Заключил бокал в ладони. Потянулся к донорской связке, забирая чуть больше силы, чем нужно для поддержания жизни. Очень, очень осторожно. Не сводя напряжённого взгляда с лица Джин.
Колдунья улыбалась.
Стекло теплело под пальцами.
Все эти пять лет Джин пыталась вернуть Эшу чувство свободы и независимости. Для начала, правда, нужно было самой перестать зависеть от его присутствия. И вот это как раз не удавалось.
Приступы нервного беспокойства, панические атаки, ночные кошмары, не дающие заснуть в одиночестве… Всё это утомляло Эша и чем дальше, тем сильнее злило саму Джин. Она пыталась справиться с собой. И когда страхи и беспричинная нервозность отступали на достаточно долгий срок, ей даже казалось, что всё наконец-то получилось. Как в самый первый раз, когда они оба думали, что после психологической пощёчины, выбившей Джин из невротического замкнутого круга, проблема ушла в прошлое.
Как бы не так…
Трижды колдунья возвращалась в общежитие. И каждый раз всё заканчивалось удушливым страхом, истериками, испугом соседок и долгими бестолковыми телефонными разговорами в какой-нибудь немыслимый предрассветный час. О чём говорить — было совершенно неважно. Джин просто слушала сонный голос нечеловечески терпеливого Эша до тех пор, пока сердце не восстанавливало привычный ритм, а поле не начинало уверенно чувствовать донорскую связку. Только после этого ей удавалось заснуть.