Катализатор
Шрифт:
— А ну-ка расступитесь! — командный голос был чётким и внятным, и Рэд сосредоточился на нём, впитывая непривычное звучание чужой речи. — Не на что тут смотреть. Давайте в каюту его, живо! И врача позовите.
Пострадавшего, подхватили и куда-то понесли. Не слишком осторожно, но разве это имело значение? Его опустили на кровать, показавшуюся невозможно мягкой. Хотелось спать, но чьи-то настойчивые руки — ощупывающие, изучающие, словно пытающиеся понять, все ли части его тела надёжно сцеплены друг с другом, — очень мешали. Рэд застонал и открыл глаза.
— Вот и славно, — прокомментировал склонившийся над ним мужчина с кудрявой бородой и внимательными
Он протянул руку, но Рэд успел раньше и вынул изо рта крупный прозрачный камень. Острые сколы исцарапали щёку, и по бледно-зелёным граням размазались капли крови, но это было неважно. Собственно говоря, ничто уже не было важно. Потому что куда бы ни плыл этот корабль, он навсегда увозил его от Острова. Навсегда увозил его от выбора. По крайней мере, так ему тогда казалось. Откуда семнадцатилетнему мальчишке было знать, что от выбора невозможно сбежать? Потому что побег — это тоже выбор.
Шаги Гая оборотень услышал, когда тот ещё только подходил к посту. Так что пока полицейский оглядывался в поисках самого Рэда или кого-нибудь ещё из охранников, глава службы безопасности успел прокрутить в голове несколько возможных причин визита бывшего коллеги. Как выяснилось, ни разу не угадал.
Судя по началу разговора, конкретной причины не было вовсе. Складывалось впечатление, что Гай, оказавшись поблизости, просто заглянул в гости, движимый желанием излить душу человеку, который на собственной шкуре испытал тяготы полицейской службы.
— Какой смысл во всех этих детекторах? — вопрошал лейтенант, устроившись на потёртом кожаном диванчике в комнате охраны. — Ну вижу я, что он врёт. Толку-то? Неделю бились. Он же точно что-то знает, про этих грёбаных уравнителей! Чертежи, камни эти… Не случайно же они у него оказались! Ну закрыли его за нападение на полицейского. Потом выпустили. Слежку установили. Он же должен рано или поздно вернуться к своим экспериментам. Ну или как-то связаться с теми, для кого их проводил. Ни фига! Сидит в своей мастерской, приборчики чинит. Самый законопослушный из законопослушных граждан, блин! И второй, тот, которого в музее арестовали, тоже молчит, как рыбина. Чёртовы фанатики!
— Посодействовать?
Несмотря на лёгкую усмешку, предложение было абсолютно серьёзным. Показания Рэд добывал лучше любого другого. Достаточно было одного голоса — неуловимых человеческим слухом звуковых колебаний. При этом обвинить его в оказании давления на свидетелей было невозможно. Рэд ни разу и пальцем никого не тронул. Он просто спрашивал. Но спрашивал так, что ему не могли не ответить. Это было сродни гипнозу, и ни одна аудио или видеозапись не передавала той иррациональной жути, которая заставляла свидетелей говорить правду.
— Не надо. — Соблазн был велик, но Гай смог с ним справиться. — С меня главный шкуру спустит за использование сторонней помощи. И потом год ещё будет на планёрках вещать о нашем непрофессионализме. Хотя… Если в ближайшее время ничего не изменится, я согласую с ним эту идею.
— Всё настолько плохо?
Если уж Гай предполагает, что его начальник может согласиться на привлечение к работе бывшего сотрудника, — дело дрянь. Пунктик генерала относительно автономной и самостоятельной работы розыскного отдела раздражал Рэда ещё в годы службы. Неофициальный запрет часто обходили — раскрыть преступление было важнее. Но с формальным допросом такой фокус не пройдёт. Взыскания и выговоры — ерунда. А вот то, что результаты несогласованного допроса при желании можно признать
незаконными и не подлежащими использованию в суде, — уже совсем другая история. Попадёт генералу вожжа под хвост — и все усилия насмарку.— Мы в тупике, — признался Гай. — И я не понимаю, почему. Они же так нагло работают! Приходят в музей — чуть ли не с ноги двери открывают, забирают мощный артефакт, который, казалось бы, скрыть вообще невозможно… И исчезают в неизвестном направлении. Причём нам даже личность одного из них известна. Дюк Шатер, был в бригаде, ставившей в музее охранные чары ещё до тебя. Видимо, нашёл какие-то старые пути. Но где его искать — непонятно совершенно. Официальной работы у него, естественно, нет. В квартире своей он уже почти год не появлялся. И, конечно, соседи про него ничего не знают. Ситуация для нас очень гадкая. Получается, человек может раздобыть мощный артефакт, прийти в серьёзно охраняемый музей, взять что хочет и спокойно свалить. И ладно бы только в музей…
— А разве было ещё что-то?
Невинное уточнение. Вопрос, заданный едва ли не с зевком.
Гай усмехнулся.
— Ты же понимаешь, что я не имею права тебе отвечать.
Рэд безразлично пожал плечами. Он подозревал, что на самом деле осведомлён не хуже, а в чём-то даже лучше Гая. Но очень хотелось увидеть ситуацию глазами официального представителя правоохранительных органов. И решить, стоит ли выдавать коллеге (окончательно и бесповоротно бывших в этой профессии всё-таки не бывает) свою часть информации.
— Ох уж эти служебные тайны… — вздохнул Рэд, лениво потягиваясь. — А вдруг я мог бы чем-то помочь?
— Вряд ли, — вздохнул Гай. — Хотя, мне кажется, нам бы сейчас любая помощь была кстати. Очень уж всё мерзко. Я не могу тебе сказать, что конкретно мы ищем, но пропало оно из старой столицы. Так что сам понимаешь… Чтобы это достать, город нужно было распечатать, а для этого чёрт знает какая мощь нужна. И, скорее всего, все эти кражи — дело рук одних и тех же людей. Которые обладают огромной силой, получают всё, что хотят, и бесследно исчезают. И мы ни хрена не можем с этим сделать!
За раздражением Гая слышалась плохо скрываемая тревога. И Рэд прекрасно его понимал. Ему самому ситуация тоже казалась довольно паршивой. Разница была лишь в том, что Рэд точно знал, где находится Вектор. И склонялся к мысли, что Гаю тоже стоит об этом знать. В конце концов, дело давно вышло за рамки интересов музея. Новых уравнителей нужно найти, и найти быстро, пока они не натворили какой-нибудь беды. Играть с такими вещами не стоит.
Сомневаться заставлял только тот факт, что носителем Вектора сейчас был Крис. Лучше многих понимая опасность артефакта и не питая излишне радужных иллюзий касательно бескорыстия полицейских, властей и людей в целом, Рэд не горел желанием это афишировать. Власть над Вектором — слишком большой соблазн.
Сколько бы иронии ни звучало в голосе Криса, когда он в той или иной форме называл Рэда братом, по сути всё было именно так. Семья оборотня в Зимогорье никогда не ограничивалась Лавандой и Алисой. Рэд переживал за бедового парня, и долг перед обществом не мог этого пересилить.
С другой стороны, рассказать правду Гаю — вовсе не то же самое, что идти в полицию с официальным заявлением. Что бы там ни говорила Кристина об отношении лейтенанта к магам, он едва ли станет пороть горячку и наверняка поможет разрулить эту ситуацию с минимальными потерями. В результате полиция не будет отвлекаться на поиски Вектора и, отбросив этот ложный путь, возможно, быстрее найдёт уравнителей…