Каменное сердце
Шрифт:
— Удачи тебе. — Проговорил человек, повернувшись спиной, спускаясь с крепостных стен.
Метель била в лицо, постоянно заставляя прислоняться к гриве мерина чтобы хоть как-то ускорить скачку и выехать с горного массива на более тихую равнину. Где скакуна можно отправить смело в галоп чтобы прибыть в нужное место. Метель всё сильней подымалась, заставляя ткань капюшона колыхаться сильней, слепя снегом глаза. Сквозь снежный покровы, было тяжело пробиваться, но он продолжал ехать, не останавливаясь. Тело покрывал мороз, руки на поводьях даже в шерстеных перчатках леденели. Письмо, отправленное в крепость гонцом при смерти. Гонец лежал на промёрзшем до костей мерине, который рухнул вместе с ним, на каменную брусчатку внутреннего двора. В руках он держал свёрток с бумагой, который решил будущее банды наёмником. Один из нынешних предводителей временный командир Ганзел Ганзалис, поднял свёрток и посоветовавшись со своими подчинёнными которым он доверял, запряг лошадь, и
***
В пуще раздавались крики наёмников, на повороте в луже собственной подмёрзшей крови лежал труп не сумевшего убежать человека. Наездник спустился с коня в снежный сугроб, медленно начал продвигаться в глубь леса, вдоль дороги, издавая как можно меньше шума. Он был словно пятно посаженое на белоснежную скатерть, но стволы деревьев позволяли ему скрываться от любопытных глаз фигур в кожаных, обвешанными костями доспехах, выполняющими защитную функцию металлических лат. Украшались они перьями чёрной птицы в большом количестве по всему доспеху. Заснеженная тропа была усеянная трупами наёмников, возле телег и грозно сопящих лошадей. Глаза наездника начали искать среди трупов одну фигуру, главную и чересчур важную. Человека, походившего на северян, черноволосого с уродливыми ожогами на лице. Выглядывать сильней не позволяли патрулирующие и вечно оглядывающиеся люди.
— Кажется мы прикончили всех. — Проговорил один из нападавших, пиная лежавший труп переворачивая лицом к верху.
— Да. Этот обоз со всей провизией и снаряжением пригодиться нам. Мы переживём эту зиму и вытесним остатки когда-то могущественной банды. — Фигуры засмеялись, заглушая приближающиеся шаги.
— Не хорошо подслушивать. — Обернувшись, наездник увидел огромную фигуру, в тени которой блеснуло лезвие. Отпрыгнув в сторону, оружие воткнулось в ствол. Человек засмеялся, когда на него подняли глаза. — Не теряешь хватку Ганзел. — Капюшон слетел с головы на плечи, обнажая рыжие волосы и бородку, показывая грозное лицо. Оружием был топор ручной работы, с гравировкой волка. — Не ожидал тебя встретить в такой момент. Ты пришёл в ненужное время и место, верный пёс. — Лезвие вышло из дерева, показывая весь габарит — это был не топор, а секира, но державший её человек умело управлялся ею, держа в одной руке. — Жаль, что ты увидел эту картину. Давно надо было покончить с этим спектаклем. — Рыжий наёмник молчал, кладя руку на рукоятку меча. — Чего ты молчишь как воды набрал? Отвечай Ганзалис?! — К громиле подбежали люди с масками из черепов. Стараясь окружить наёмника, на что взгляд сильней нахмурился, показывая морщинки на его лбу. — Убейте его. — Двое тут же ринулись в атаку, но не успев замахнуть меча, упали на снежный ковёр портя его кровью из порезанного горла и груди.
— Ты низко пал, Сириус. — С меча стекали капли крови постепенно застывая на морозе.
— Хо. Ты всё же не в плохой форме. Знаешь? — Тут угольноволосый человек выпрямился, положа секиру на плечо лезвием верх, показывая свою неестественную массивность. — Может ты присоединишься? Ты опытный и умелый воин Ганзел, такой человек пригодится нам. — Он довольно улыбнулся.
— Из-за таких как ты фанатиков, умерла она. — Бровь у громилы поднялась от удивления и не понимания, но звериный оскал не уходил. — Когда этот культ начал досаждать людям, то «Святое писание» решила истреблять всех, кто хоть чутка не похож на нормального и здорового человека. — Рука в перчатке крепко сжала рукоять, глаза у наёмника залились кровью, словно становясь рубинами, пока слеповатые глаза смотрели на него.
— Не вини нас в смерти своей бабы. Ты сам не смог её спасти, бросил в городе, который давно был превращён в угли. Мы лишь верим в своего бога, а они в своего, а то что умирает всякая грязь, то это их проблемы. Насекомые должны сгорать в огне, с этим я согласен, со «Святым писанием». — Наёмник тут же сократил дистанцию, целясь в шею своему оппоненту, но не успел достаточно взмахнуть. Секира молниеносно проскочила возле него, войдя глубоко снег, заставляя уйти от удара, путаясь в ногах и сугробах.
— Хо. Достаточно ловко, но попробуй так! — Сириус перехватил секиру в две руки и резким горизонтальным ударом словно открывает дверь, отправляет лезвие в тело, перехватывая её в одну руку. Рухнув в снег, который тут же начал заваливаться за шиворот и проникать под одежду. Лезвие свистнула над головой, войдя в стоящий ствол ели. — Не удача. Снова. — Его голос прозвучал очень тоскливо со скукой. На правой руке у бывшего главаря не было двух пальцев: безымянного и указательного, но оружие держал крепко. Подскочив с земли, наёмник произвёл вертикальный взмах мечом снизу, целясь в локоть. Крепкая рука остановила его, схватив за кисть. — Не удачно. — Сириус хищно улыбнулся, ударив со всей силы головой. Ганзел пошатываясь удержал меч в руках, на лбу красовался огромный синяк. — Ещё стоишь?
Хорошо. — Сумев вынуть оружие, опустил его лезвием в низ. — Я позабавился Ганзалис, а теперь пусть мои люди позабавятся с тобой. Положив секиру на плечо, развернулся подходя к ближайшей из лошадей. — Разберитесь с ним. Остальные за поводья и в лагерь. Шевелитесь! — Выдержав небольшую паузу, продолжил. — Знаешь, верный пёс. Мне нравилось быть вашим главой, но мой долг ждёт. — Заскочив на лошадь, он последний раз взглянул на него. — Жаль того парнишку, скорей всего он сгорел в том пожаре, как и твоя баба. — Ударив поводьями, лошадь поскакала рысью, следом за ним остальные, кроме оставшихся палачей.— Выпотрошим и достанем все кости! — Проговорил кто-то из них.
— А меф его, отдайте мне. — Поговорил второй, с туповатым лицом. У всех было множество волдырей на коже, это было заметно по рукам. Голова кружилась, картинка плыла, показывая, что перед ним около пятнадцати или двадцати фанатиков.
— Как вас много. — Лишь проговорил наёмник, выравниваясь, грозно смотря на всех.
— Кажись этот башкой таво. — Засмеялся один из двадцати. — Стукнулся.
— Хватит трепаться, куры пернатые. Нападайте. — В глазах продолжало троиться и плыть. Удар был очень сильным, и нужно было оставить меч и уйти от него. Ганзел прикусил губу из-за свой опрометчивости, с той пошла струйка крови. Тройка напал с правого плеча, на что наёмник молниеносно взмахнул мечом, разрезая воздух. — Промазал. — Самый правый завёл булаву для удара, пока левые приближались. Он сделал резкий выпад, воткнул лезвие в горло до середины, следом из-за рта пошла кровь, булава рухнула в снег. Сделав полуоборот не вытаскивая меча, голова фанатика слетела с плеть, рухнув где-то рядом. — Одного нашёл. — Остальные чутка попятились, пока один из них не ударил по рыжему наёмнику мечом. — Чёрт. — Прикрывшись латным нарукавником, удар пришёл на него, прорезая метал и кожу с мышцами. — Упейся в своей крови. — Схватив рукоять крепче, пока не успели упасть первые капли его крови, лезвие меча вошло роно вертикально в голову, пробивая череп насквозь, следом вытащив лезвие струхнул. Глаза закатились назад, после чего тело рухнуло. — Значит вас, если не ошибаюсь около трёх осталась. — Перед глазами ещё стояла человек девять, но картинка постепенно соединялось, хоть уже во всю хотелось упасть на землю.
— Давайте. Что вы встали двое! Нападайте. — Они оглянулись на трусящего со страха фанатика. Лезвие ножа проскочила у его горла, кровь пошла фонтаном. — Кх… Почему… — Ещё трое упали, оставляя шестерых.
— Вы облегчили мне задачу. — Наёмник посмотрел на убитого. — Вы убили своего, из-за трусости. Не могу вас понять.
— А ты и не поймёшь человеческое отродье. — Выругался один из двух, готовясь нападать одновременно со вторым у которого был топор, но не успев добежать до рыжего наёмника. В одного из фанатиков прилетела стрела, прям в отверстие для глаз. Тело рухнула, второй панически начал осматривать округу, заметив в последний момент, летящую в него стрелу. Заслонившись плечом, вскрикнул, стараясь развернуться и сбежать, но остановился, почувствовав жуткую боль в области живота. Опустив глаза, увидел торчащее лезвие зубьями верх.
— Трусы умирают. — Проговорил наёмника, резко вытягивая меч, цепляя зубьями внутренние органы, рвя их словно дикое мясо. Фанатик вскликнул и рухнул в сугроб, лицом в низ. — Вот и всё. — Пошатываясь, он увидел фигуру, приближающуюся к нему. — Кто бы ты ни был, я тебе благодарен. Разобрать кто это был, наёмник не мог, перед ним стоял юноша в закрытом шлеме с пером, и гравировкой на плече в виде открытой книги и свечи по центру. — Вот же. — Но по пытавшись напасть, запутался в ногах, выронив меч, начал лететь лицом к земле, пока его не подхватил воин «Святого писания».
***
Тяжёлые шаги раздавались по каменной плитке в стенах храма. Жрица сидела на своём кресле, сосредоточив взгляд на содержимом книги. Раздался стук в дубовую дверь комнаты, женщина подняла глаза, взглянув на неё.
— Открыта. — Раздался скрип, в комнату вошла молодая послушница, тяжело дыша. — Что такое Сериэль? — Девушка перевела дыхание, набрала полную грудь воздуха.
— Там наездник из «Святого писания» а на нём раненый человек. — Жрица вздохнула, злобно захлопнула книги от недовольства. Она не могла дочитать второй том, произведения Некселья «Священный механизм судьбы». — Госпожа?
— Как они уже надоели. Постоянно тащат в наш храм своих воинов. Словно у нас других занятий нету, как лечит каждого «бедолагу», у которого мигрень, или не рабочий инструмент. Терпеть не могу этих высоко рождённых выскочек и не называй меня госпожой.
— Хорошо мать Накари. — Жрица кивнула, вышла из своих покоев, спускаясь по винтовой лестнице, в главный зал храма. В центре которого стоял рыцарь в доспехах с закрытым шлемом и пером на нём.
— Что тебе нужно. — Рыцарь показал на раненого лежавшего в одной из комнат куда его положили послушницы. — Хорошо, можешь идти. — Рыцарь кивнул и развернувшись сделал пару шагов обернулся, смотря на комнату. — С раненым будет всё в порядке, ступай. — Тот кивнул и вышел во двор, сел на мерина и ускакал в неизвестном направлении.