Иван Болотников
Шрифт:
– Говори, Бахты.
Приложившись правой рукой ко лбу, мурза произнес:
– О, великий и мудрейший! Благословен твой путь. Мои пять туменов рвутся в бой. И никакая сила не остановит моих верных джигитов. Полки урусов останутся под копытами наших быстрых коней! – воинственно проговорил Бахты-Гирей.
Крымский хан обратил свой взор на следующего мурзу. Сафа-Гирей в малиновом чекмене 2и красных сафьяновых сапогах, расшитых жемчужными нитями, был хмур и озабочен.
– Велик аллах и велики помыслы твои, повелитель. Прямо скажу – бой будет труден. Урусы соорудили военный городок, поставили великое множество пушек. В их рати сто пятьдесят тысяч храбрых и сильных воинов.
–
– Правоверные! Сафа поджимает хвост, как трусливая собака. Он гневит аллаха! – прокричал Бахты-Гирей.
Коренастый и широкоплечий Сафа вскочил с ковра. К лицу его прилила кровь, в глазах сверкнули молнии.
Выхватив из ножен изогнутый меч, он замахнулся на Бахты.
– Презренный шакал! Тебе ли говорить о моей трусости. Вот этим мечом я разбил в степях ногаев, а ты отсиживался на шелковых подушках в Бахчисарае и забавлялся с наложницами.
С ковра вскочил, словно ужаленный, Бахты-Гирей. Он тоже выхватил саблю.
– Уймите мурз, тургадуры, – подал знак телохранителям Казы-Гирей.
Тургадуры метнулись к разгоряченным военачальникам и оттолкнули их друг от друга. Вытащив кинжалы, глянули на повелителя, ожидая нового приказания.
– Садитесь, мурзы. Говори, Сафа, – строго сказал повелитель.
Шумно сопя носом, Сафа опустился на ковер и продолжал:
– Я видел много походов, хан. Еще при великом Дев-лет-Гирее я брал столицу урусов. Это была славная победа. Мы не потеряли ни одного багатура. Урусы укрылись под защиту стен московских. Здесь ждала их погибель. Мы подожгли столицу огненными стрелами. Московиты задохнулись в дыму. Их трупы запрудили Москву-реку. Аллах наказал неверных. Теперь наши тумены вновь подошли к Москве. Но враги стали изворотливей. Сейчас они отошли на три версты от столицы и ожидают нас великой ратью. Я предлагаю не бросать сразу все тумены на урусские полки, а выманить их из укрепленного стана, отрезать от городка и крепости, окружить нашими храбрыми багатурами и разбить строптивых московитян. Таков мой совет. Так завещал нам биться великий и искусный каган Чингис.
– А что думает мой юный Валди? – после недолгого молчания посмотрел в сторону племянника хан.
Молодой царевич поднялся с ковра, короткими шажками подбежал к трону и, поцеловав подол парчового ча-пана повелителя, молвил:
– О, светлейший хан! Столп правоверия и гроза иноверцев! Твои уста всегда изрекают мудрость. Я сделаю так, как прикажет мне повелитель. Мои воины рвутся в бой с урусами.
Казы-Гирей ласково кивнул юному военачальнику и обратился к паше 1турецких янычар:
Паша – титул высших сановников в старой Турции.
– Скажи мне, славный Резван, о своих помыслах.
Рыжебородый и статный паша в высокой белой чалме
и шелковом халате с рубиновыми пуговицами, глянул на притихших мурз, тронул себя за золотую серьгу, вдетую в левое ухо, и высказал степенно:
– Твой враг – наш враг, почтенный хан. Великий султан Амурат, защитник ислама, повелел наказать мне неверных московитов. Он недоволен дерзкими урусами. Их казаки беспрестанно ходят под Азов, осаждают крепость и берут в полон славных янычар. Донцы на своих разбойных стругах спускаются в Черное море и топят наши корабли. Царь Иван вошел в родственный союз с нечестивыми черкесами и вопреки султанской воле поставил крепость на Тереке, затворив нам торговый путь в Дербент и Шемаху. Персидский шах Аббас посылает теперь своих тайных послов к царю Федору и, уступая уру-сам Кахетию, ищет союза против великого султана. Не бывать тому! Мои янычары вместе с твоими, почтенный хан, джигитами разобьют московские рати. И тогда мы заставим Федора вернуть Казанское и Астраханское ханства, свести подлых казаков с Дона и разрушить московскую
крепость на Тереке.Казы-Гирей, внимательно выслушав турецкого пашу, вновь задал ему вопрос:
– Как думаешь нападать на врагов ислама, мой верный Резван?
Паша, теребя пальцами рубиновые пуговицы, долго молчал и наконец сказал.
– Сафа-Гирей прав. Надо выманить урусов из укрепленного городка и ударить по ним всем войском.
Крымский повелитель нахмурился. На совете нет единства. Дурной признак. Поднялся с трона и сказал свое слово:
– Правоверные! Я слушал ваши советы. Мои отважные мурзы Бахты и Валди хотят единым ударом смять урусов. А мудрые Сафа и Резван предлагают иной путь. С нами аллах. Он предсказывает нам славную победу над иноверцами. Он говорит мне – веди, Казы-Гирей, своих воинов на рати русобородых и опрокинь их всеми туме-нами. Такова воля всевышнего, такова моя воля. И тот, кто посмеет нарушить ее – того покарает аллах и мой острый меч. Вы слышите меня, багатуры?
– Слышим, хан. Мы с тобой, наш несравненный! Мы с тобой, наш повелитель! – хором отозвались военачальники.
– Близится битва. Сейчас всех приглашаю на малый достархан 111 . Пусть закипит наша кровь от айрана 112 й кумыса! – проговорил хан.
В шатре появились черные рабы-невольники с серебряными кольцами в носах. Накрыли шелковую скатерть посреди ковра, положили на нее серебряные и золотые блюда с жареным мясом молодой кобылицы, с тонкими румяными лепешками на сале и различными сладостями.
Перед ханом, пашой и мурзами поставили рабы золотые чаши с кумысом, айраном, хорзой и красным персидским вином.
Приглашенные на курлутай, дождавшись, когда повелитель первым положит в рот кусок мяса и запьет его кумысом, шумно принялись уничтожать обильное угощение. Чавкая, обтирая жирные пальцы о замшевые сапоги, гости пили пенящийся напиток и красные вина.
Хмель ударил в голову. Казы-Гирей вытащил из ножен кривой меч и трижды взмахнул им над своей белой чалмой. Гости смолкли, поставили на скатерть чаши с напитком.
– Прекратим достархан, правоверные. Поднимайте тумены. Потопчем конями хулителей ислама! – свирепо крикнул Казы-Гирей.
Когда тумены были приготовлены к бою, к воинам выехал на нарядном с золотой сбруей и серебряными бубенцами гнедом коне повелитель, окруженный могучими тургадурами. Казы-Гирей – в золотом остроконечном шлеме с сетчатым надзатыльником и в серебристой кольчуге.
Джигиты сидели верхом на низкорослых, гривастых и лохматых лошадях. Они в суконных чекменях, кафтанах и турбанах 4. На головах – стальные шлемы либо черные овчинные шапки с отворотами. У многих воинов грудь защищена медными пластинами, в руках – круглые металлические щиты и короткие копья с белыми конскими хвостами на конце. К седлам приторочены саадаки 113 с тугими изогнутыми луками и красными стрелами с закаленными стальными наконечниками.
У сотников и темников 114 кони покрыты железными и кожаными панцирями.
Джигиты громко приветствовали подъехавшего Казы-Гирея.
– Салям алейкум, великий хан!
– Слава повелителю!
– Слава несравненному!
Казы-Гирей окинул внимательным взглядом несметное войско, ощетинившееся копьями, кривыми мечами, и громко произнес:
– Мои верные и храбрые джигиты! Я привел вас к богатой столице урусов. Сейчас мы двинем свои тумены на московитяи и уничтожим презренных. Вспомните славные походы великих монгольских каганов. Мы властвовали над всей вселенной. Теперь неверные подняли свои головы. Но мы посечем их своими острыми саблями и по их трупам въедем в Москву.