Чтение онлайн

— Стоило. Шила в мешке не утаишь. Мы допускаем, что у технарей могут быть свои люди, и те, кто работаете на них вслепую. А потому пусть считают, что мы только-только начали закладку, и урожая ямчуги нам ждать еще годы и годы. Скорее всего, что-то они и так знают. А Мы создадим …Как ты это называл?

— Белый Шум?

— Правильно. Шум. Много сведений. Разных. Мы не делаем, мы делаем, мы собираемся делать, мы делаем, но передумали, мы начали делать, но у нас ничего не получилось. Нужно утопить крупицы их знания в море нашей лжи.

— Но ты ведь пришел не за тем, что бы преподавать

мне уроки дезинформации и контршпионажа?

— Да. — Лысый толстяк грустно вздыхает и начинает теребить своими пухлыми пальцами четки. — Несколько лет назад ты предложил некий план по Технограду. Так сказать — вариант окончательного решения проблемы нашего вынужденного сосуществования. Тогда мы посчитали его излишне аморальным и жестоким.

— А теперь?

— А теперь мы его считаем излишне запоздалым. К тому де повод неплохой. Технари нам сами его дали.

А инициатива, как ты сам понимаешь, наказуема. Да и выполнить задуманное, я думаю, лучше всего получиться у тебя.

Есть впрочем еще кое что. Вот…

Маркус-Добрый, Маркус-Милосердный словно две стеклянные слезы роняет на стол два маленьких стеклянных шарика. Желтых. Слезы Маркуса. Ядовитые. Смертельные.

— Цианид?

— Цианид. Мы проверяли. Действует, как и 100 лет назад.

— На ком?

— А оно тебе надо?! Меньше знаешь легче на душе. Просто постарайся сделать так, что бы они тебе не понадобились. А понадобятся…Там счет идет на секунды. Это что б ты знал.

— Знаю. Уж постараюсь. Кто будет в курсе.

— Савусаил и Яков …..Им я прикажу подчиняться тебе во всем. Буквально во всем. Только если ты не прикажешь… В общем — они мои правые и твои левые руки.

— Хорошо. Но тогда и ты должен дать мне шанс.

— Это справедливо. Как я должен это сделать?

— Для начала накажи меня.

— За что?

— Да за что угодно. Хотя бы за смерть той старухи. Как наказать — я уж тебе сам скажу…

— Гад.

— Что?

— Гад. Змий. Холодный, скользкий, опасный. Так тебя описывал покойный доктор Томаш. Он был прав. Он умел давать людям оценки. Ты серьезно надеешься извернуться и в этот раз?

— Возможно. А ты надеешься, что мне таки понадобится твой дар.

— Почему ты так решил?

— Ты все еще не простил мне Алю. Долгое молчание повисает в небольшой комнате. Толстяк вдруг замирает, и словно на мгновенье превращается в того, кем был лет 20 назад — в высокого сильного мужчину, тело которого еще не вкусило яда, а душа не отравлена предательством.

– Нет, не простил. И не прощу. Никогда. И ты это знаешь.

— Знаю.

Небольшая комната. И двое мужчин. Единомышленников. Не друзей. И мир, который только что прошел очередную точку бифуркации

Настоящее. 20 апреля 55 года Эры Пришествия Пророков. Где то на территории Технограда.

«Врага надо знать в лицо»- 75 лет назад эти мудрые слова были сказаны основателями того, что сейчас называлось «Техноградом». Кто именно оставил этот завет — было неизвестно. Это мог быть идейный вдохновитель и пастырь преподобный Иван Григорьевич Сахно, а мог быть один из руководителей ВЧ 32, или…Да

не важно кто. Важным было иное — заветы основателей не забывались. И выполнялись.

Самый обычный альбом. И в нем враги, — те, кто должен умереть, что бы люди Технограда могли жить.

Густо и обильно заполненный в самом начале Основания, альбом долгое время не велся, а лишь хранился, как весточка из прошлого, и как знак своеобразной избранности настоящих людей. А еще как знак того, что цель и средства избранные лидерами общины верны. Альбом словно говорил: люди на фотографиях и рисунках хотели нам зла, они желали нашей смерти, но мертвы они, а мы или наши дети живы. Практика — лучший критерий истины. И практика говорила, что они мертвы, а мы живы. Значит, мы все делали правильно.

Сделанное издали фото фигурки человека, одетого в темно-зеленый пиксель. И рядом краткий комментарий, говорящий, что именно он руководил первым и наиболее опасным и организованным штурмом «Технограда» в первые дни после «Смрадной недели». И тут же рядом второй снимок, сделанный уже с очень близкого расстояния. И тоже комментарий. Без него было бы трудно понять, что тело залитое кровью с половиной черепа и далекий силуэт в камуфляже — это одно и то же лицо.

Еще пиксельная одна форма. Фигурка, и почему это женская. Стройная издали. Или отощавшая. Тот же комментарий — попытка атаки с целью завладеть едой и работоспособной техникой. И еще одна фотография, сделанная с близкого расстояния с комментарием — «Предположительно она».

Еще одна фигура в камуфляже, а потом сплошь гражданские. Лишь двое сняты издали, остальные же просто запечатлены грубыми штрихами, словно художник стремился скорее отразить чем объект его творчества не похож на других людей. Раньше — это могли бы назвать плохим шаржем, но тут это уже была ценная ориентировка.

Но с каждой новой фотографией или ориентировкой лица тех, кого надо убить, становятся все более осунувшимися. А потом провал. И нет снимков, и нет шаржей-ориентировок. Провал на четверть века покоя и мира, когда нет ни внешних врагов, ни угроз….

Лишь один раз… Фото. Лицо человека. Уже мертвое, обезображенное выстрелом в упор. И приписка ниже, сделанная видимо по горячим следам — «Сдох Вадим, и хер с ним».

Кто он, и чем смог насолить этот загадочный «Вадим» настоящим людям, чем угрожал, и почему удостоился быть занесенным в этот альбом — оставалось загадкой.

И снова тишина …На долгие годы покоя и благоденствия, когда главной проблемой остается поиск запчастей и патронов, и периодические вылазки по прореживаю отвергнутых Богом.

А через четверть века уж нет ни реактивов для снимков, ни техники для съемок. Зато снова появляется рисунок. Простенький такой. Лицо немолодого азиата, а ниже подпись — «Апостол Ян Гутман».

А рядом другое лицо. Европеец. Это апостол Тэд.

Все-таки рисование — это навык, а не набор реактивов — при желании его можно передать.

Поэтому лица тех, кого посчитали опасными для людей, для настоящих людей, худо бедно запечатлены. Это даже не лица, и не портреты, а скорее наброски, зарисовки, позволяющие легче узнать, отличить, выделить из группы.