Искатель, 2007 №4
Шрифт:
— Слушаю. Привет. Чем занимаюсь? — Поликарыч поднял глаза на своих единомышленников и саркастически хмыкнул: — Спикерствую тут в нижней палате. Ага. Понял. Метки те же? Лады. Выезжаем.
Поликарыч снова нажал на кнопку и спрятал коробочку в карман.
— Так, архаровцы, слушай сюда. Прапора со станции сегодня будут толстолобика дербанить. Наша задача — подбирать спиннинги, каждый со своей меткой, и буксировать рыбу на берег. В общем, все как в прошлый раз. Митяй, закроешь гараж, и все трое езжайте за мной.
Встали из-за стола и вышли из насквозь прокуренного помещения. Знобящий мрак дохнул свежим воздухом. Ветер скрипел деревьями, ухал створками ворот, бил в лицо противной изморосью. Поликарыч быстренько нырнул за руль своего дородного «Ниссана», давно стоявшего у гаража, выплеснул в темень, крапленую влагой, два мощных луча из фар и не спеша покатил в сторону электростанции. Немного погодя следом за ним потарахтел и «жигуленок» Митяя.
«Дербанить толстолобика» — значит багрить рыбу самым жестоким образом. Из большой когорты прапорщиков с электростанции, призванных бдительно
Каждый получал свою долю, а львиную Поликарыч начислял себе. Но никто не роптал, и механизм этого промысла работал четко, слаженно и долго.
В ту ночь было вроде все как всегда. Свет прожекторов хорошо освещал бурлящий на шлюзах поток, и было не совсем понятно, отчего так клокочет вода — то ли от быстрого течения, то ли от беснующейся рыбы. Четыре черных силуэта склонились на парапет и судорожно выдергивали из воды поживу. Поликарыч, Митяй и еще два помощника кружились на лодках внизу, перебирали веслами, мешая потоку сносить их резиновые посудины. Неподалеку сверкнул разорванным боком огромный лещ, затрепетал в агонии хвостом по воде, и течение равнодушно повлекло его в черную даль. Следом проплыла еще какая-то изуродованная рыба, волоча за собой собственные внутренности, за ней еще одна, потом еще и еще. В сотни раз больше сдохшей, изувеченной рыбы течение волочило по дну.
Добытчиков мало интересовали эти несущественные подробности. Если и мелькнула жалость, то только к даром уплывающим килограммам рыбного товара. Сверху раздался короткий свист, и первый спиннинг с пластиковой бутылкой полетел в воду. Вскоре еще свист — и снова всплеск от железяки с поплавком. Четыре лодки, елозя по черной поверхности, рвались поближе к шлюзам. Туго накачанные борта звенели от каждого удара волны, ветер и течение сбивали лодки назад, дождь и пар от теплой воды слезили глаза, но добытчики хорошо знали свое дело. Вот он, пластиковый пузырь, дергается на волнах, рядом торчит пробковая рукоятка спиннинга. Митяй смахнул капюшон плаща, чтоб не мешал обзору, наклонился на правый борт, вытянул руку и, изловчившись, схватил шершавую рукоять. В этот момент раздался хлопок, лодка вздрогнула, и носовой отсек, где сидел Митяй, моментально превратился в резиновую тряпку. Потеряв опору, но почему-то так и не выпустив спиннинга из руки, Митяй, сдавленно икнув, почти без всплеска рухнул в теплую бездну. Множество одежды, длинный тяжелый плащ, бахилы на ремнях да пьяная заторможенная растерянность — все это не дало шанса на спасение. Кормовой отсек перевернулся и накрыл расходящиеся круги словно крышкой. С минутным интервалом раздались еще три хлопка и осиротевшие полулодки, истекая мокротой, как слезами, закружились каждая над своим водоворотом. Равнодушное течение повлекло и эту изуродованную резину. Ему-то какая разница.
А из черной воды вылетела такая же черная рыбина, описала над порванной лодкой дугу и бесшумно нырнула в стихию. Потом сотворила такой же пируэт над другой лодкой, над третьей, вернулась к шлюзам и уже здесь продолжила свой сатанинский танец. Огромная рыба резвилась как дрессированный дельфин, широко раскрывая свой спинной плавник и успевая в воздухе дважды мотнуть мощным хвостом.
Искореженные ужасом прапора, увидев, как почти одновременно, молча утонули четыре человека, бросились вниз по берегу, толком не осознавая, куда и зачем они бегут. Рыбий танец заставил их остановиться.
— Смотрите, смотрите — дельфин!
— Заткнись, придурок! Откуда здесь дельфины?! Это черный судак вернулся. О нем года три ничего слышно не было. Это он Поликарыча с мужиками утопил. Ну, сволочь, все равно я его достану! — И старший прапорщик выхватил из кармана полушубка табельное оружие. Но двое других схватили его за руки:
— Остынь, Михалыч! Пальбы еще нам тут не хватало. Что теперь делать-то будем?
— А что делать?! Мужикам-то уже не поможешь, о себе теперь думать надо. В общем, так: мы здесь не были и никого не видели.
— Мы-то не видели, зато нас видели. Забыл, что ли? Менты из девятого отдела недавно проезжали, ты же сам с Андрюхой здоровался?
— Ах ты, мать твою! Ну, то я сам улажу. Пошли, собираем шмотки и дергаем отсюда.
И Михалыч еще раз хлестко матернулся.
На следующее утро рыбаки обнаружили порванные лодки, прибитые к берегу волной, и позвонили спасателям. Водолазам удалось поднять со дна четверых утопленников, один из которых сжимал в окостеневшей руке титановый спиннинг. Возле пробковой рукоятки на металле были выгравированы фамилия и имя его владельца. Кованый тройник прочно сидел под грудным плавником дохлого толстолобика, который весил почти столько же, сколько и сам покойник. Вскоре нашли
еще две пробитые лодки. Следователи без особого труда воссоздали трагическую картину происшедшего, но так и не смогли понять, почему в бортах всех лодок был вырван клок резины. Ведь не могли же все лодки взорваться изнутри. О черном судаке и раньше ходили какие-то байки вроде того, что он в клочья рвал любые сети и переворачивал браконьерские лодки, но чтобы он клыками рвал довольно толстую резину — в это поверить было трудно. Однако дело закрыли, троих прапоров осудили, а Михалыч — как с гуся вода. Его даже не выгнали с работы, а только временно понизили в должности — нашлись все-таки покровители наверху. Не жадничал Михалыч, делился с кем надо.После этого случая браконьерство на водохранилище заметно подутихло. Лихие добытчики то ли извлекли какой-то урок из этого происшествия, то ли стали опасаться нового катера на подводных крыльях, который приобрел рыбнадзор, то ли боялись встречи с черным судаком, но местные, да и приезжие рыболовы вздохнули с облегчением, а на рынках резко убавилось количество непроданной свежей речной рыбы.
Только Михалыч не сидел сложа руки, день и ночь придумывал страшную месть черному судаку: как он поймает его, разрубит на четыре части и отнесет куски на могилки утопших товарищей. Или нет. Поймает, выпустит кишки и сделает чучело, а потом его сожжет. Или нет. Поймает, изрубит на мелкие кусочки и скормит бездомным котам. Или нет… Но сначала черного судака нужно было поймать.
Когда и откуда появилась эта огромная черная рыбина, никто толком не знал. Но видели ее многие, и чаще всего браконьеры. Они доставали в клочья изодранные сети без единой рыбешки, а поодаль издевательски выпрыгивал из воды во весь свой внушительный рост могучий черный судак. Если на глазок, то росту в нем было не меньше трех метров, а сколько он весил, хотя бы примерно, — определить затруднялись, потому как иногда, будто невзначай, он подплывал под легкую дюралевую лодку браконьера и играючи ее переворачивал. Тогда лихие промысловики стали выходить на тяжелых смоленых «казанках» и ставить сети, сплетенные из тонкого прочного капронового шнура. Сети оставались целыми, но абсолютно пустыми. Браконьерство здесь стало экономически невыгодным, поэтому некоторые бросили это занятие, а некоторые стали промышлять на других водоемах. Но те, кто остался, посчитали делом своей чести изловить черного монстра, даже покойный Поликарыч назначил и объявил награду — тысячу долларов получит тот, кто принесет в его гараж черного судака. Награда, кстати, так и не нашла своего героя.
Вскоре судак перестал напоминать о себе, и ажиотаж вокруг этой загадочной рыбы потихоньку угасал. Правда, в прошлом году прошел слушок, что летом в районе Дични какая-то рыбина будто бы вытолкала к берегу тонущего пацаненка, но достоверных сведений на этот счет не было, и молва так и осталась молвой. Зато браконьерский телеграф разметал в округе радостную весть: пропал куда-то черный судак, снова мы хозяева на море. Однако для пробы кинули пару сетей-паутинок. Проверили — мать честная! Рыбы полным-полно, и все ячейки целые. Ага! Сгинул черный паразит! Сдох, наверное, от старости! И снова рынки всей области забелели свежей рыбой, и снова смердят берега водохранилища недо-багренными тушами сомов и толстолобое, и снова километры сетей наматываются на «кошки» рыбнадзоровского катерка. Хотя какой там рыбнадзор! Каждый его нечастый рейд с точностью до минуты заранее известен всезнающим лихим добытчикам. И они, заслышав тарахтение движка казенного суденышка, сидя в своих лодках, брали в руки для куража какие-то дрыны наподобие знаменитой троицы из гайдаевской киноленты и, размахивая кепками, приветствовали своих радетелей и защитников, а то демонстративно поднимали стаканы с водкой. И с катерка им приветливо помахивали ручкой. Грустно со стороны было наблюдать эту комедию.
И вот на тебе! Снова объявился черный судак. Да еще как объявился! Четверых он в землю уложил, а троих на нары. Да еще день и ночь незримо преследовал Михалыча. А тот уже ни о чем другом думать не мог. И мозг, зацикленный на черном судаке, один за другим выдавал планы поимки ненавистной рыбы. Михалыч считал себя человеком военным, поэтому недооценивать силы и возможности противника он не мог. Но и переоценивать не хотел. В теперь уже заболевшей голове вертелись сотни изощренных планов, большинство из которых роднились с сумасбродством. Михалыч, перестав истязаться, сам для себя утвердил единственный, показавшийся ему наиболее реальным. План этот по замыслу был прост, но исполнение его требовало серьезной подготовки. Прежде всего о своей задумке Михалычу нужно было поставить в известность начальство, без этого не обойтись. Начальство, спокойно выслушав тираду о справедливом возмездии, о безвинно пострадавших, о разбушевавшемся монстре, как ни странно, не вызвало бригаду врачей-психиатров, а дало «добро» на поимку и уничтожение черного судака. Михалыч снова был счастлив. Теперь — срочно к Трофимычу. Этот единственный в области старик мог связать все — от морского трала до ажурного лифчика. Уже через два часа Михалыч объяснял и чертил параметры необычных сетей, подробно рассказывая о принципе их действия. Старик почесал лысую макушку, вроде бы все понял и выполнить заказ согласился. Но когда узнал про срок исполнения, то заломил такую цену, что Михалыч с большим трудом уговорил строптивого старикашку взять в качестве оплаты его новенькую «Волгу». На том и сторговались. Теперь срочно в КБ электронщиков и к знаменитому слесарю дяде Жене. Ну, здесь уж в стоимость дачи можно уложиться, в крайнем случае, есть где подзанять. Деньги сейчас принципиального значения не имеют. Электронщики внимательно вникли в суть заказа, кое-что предложили изменить, кое-что добавить и через пять-семь месяцев работу обещали закончить. Михалыч схватился за нездоровую голову: