Играя с судьбой
Шрифт:
Он снова вздохнул, поднялся, побрел к выходу. Негромко хлопнула дверь, а я все сидела, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
Нет, не показалось мне еще в кабинете Ордо, что я нащупала какой-то кусочек, какую-то немаловажную деталь, что не обманывала меня интуиция: Аторис готов был от меня закрыться так же, как закрылся от многих других. И ощущение, что он ходит по краю было не из беспочвенных. Только внезапно высветилось несоответствие, да так ярко, что захотелось зажмуриться: судя по комиссионным, Эльяна давно в курсе кто контролирует пространство вокруг планеты, потому и платит Корхиде. Так что мотив брака с Лией из расчета получить в приданное суперпорт можно считать ничтожным, и в этом случае подобный брак - страшный, не оправданный ничем мезальянс. А генерал хоть и играет Ордо как марионеткой,
Странная ситуация: два хладнокровных беспринципных подонка действуют вопреки видимой логике. Но не без причины же! Потому что... да не верю я ни во внезапно воспылавшего чувствами к Лии Анамгимара Эльяну, а в благородство Энкеле Корхиды - тем более. Этими мифическими понятиями поведение ни того ни другого не объяснить. У сватовства явно была другая причина. И возможно она же сдерживала длань генерала, не позволяя ему уничтожить Ордо.
Я до боли стиснула костяшки пальцев, понимая, что безмерно хочу узнать причину, которая удерживала этих подонков в рамках приличий. Узнать, и использовать. В наличии самой причины я уже не сомневалась.
Глава 22.
Очнулась я внезапно. Стемнело, и только лампа на краю стола согревала теплым желтоватым светом густую чернильную тьму. По окнам все так же, как несколько часов назад барабанил дождь. Видимо, шепот капель стучавших в окно и убаюкал меня, усыпив в кресле: я спала прямо за столом, вместо подушки приникнув щекой к отчетам.
Осознав это, я вздрогнула, испугавшись, что спала слишком долго, посмотрела на часы, протяжно вздохнула и заставила себя подняться на ноги. Подойдя к зеркалу, с укором уставилась на отражение, внезапно осознав, что выгляжу как пугало, от которого любой ребенок с ревом забьется в угол. Лицо бледное и исхудавшее: заострившийся нос, ввалившиеся щеки и под глазами полноценные синяки от усталости. В довесок на щеке красовалась ломаная линия отпечатка стопки бумаг, на которой я так неожиданно заснула. Несколько прядей выбилось из прически, да и вообще назвать прической растрепанное воронье гнездо на голове можно было с большой натяжкой. Никогда раньше я не позволяла себе подобной небрежности, считая, что в любой ситуации по возможности должна выглядеть достойно. Но в последние дни я думала о чем угодно, только не о собственной внешности.
Вспомнив, что меньше чем через полтора часа придется присутствовать на переговорах, я вздрогнула, чувствуя как загораются щеки. Вытащив шпильки, я взялась за расческу, привела волосы в порядок, и, выбрав в шкафу длинное строгое платье, украшенное замысловатым плетением тонкого кружева, переоделась.
Вновь посмотрев на отражение в зеркале, вздохнула: можно только надеяться, что торговцев не оскорбит мой измученный вид. Как ни крути, а факт остается фактом: у мужчин Раст-эн-Хейм завышенные требования к тому, как должна одеваться и выглядеть женщина, а я совсем не сияю здоровьем, и даже косметички со средствами, которые бы могли бы помочь спрятать невыплаканные слезы и следы усталости, у меня нет. И выплакаться некому: нет такого человека, которому бы я могла открыть душу.
Вот так и появляются на свет легенды о сильных женщинах. Вся наша сила проистекает из того, что некому показать слабость. Из того, что, не желая терять еще и гордость, мы молчим и продолжаем идти, покуда не упадем.
Я стиснула пальцы, отражение в зазеркалье согласно повторило мой жест, за окном огненным жгутом хлестнул темноту бич молнии и капли в стекло застучали чаще, быстрей. И, показалось, вслед за этим заспешили часы.
Шаги, визиты: промокший до нитки, стучащий зубами Дон, с волос которого стекали капли дождя. Новость, которую он принес не дала успокоения: на развалинах собаки, было, смогли взять след Да-Дегана, но вскоре снова его потеряли.
Мой мальчик ушел, а следом явилась прислуга с подносом, принеся скромный ужин - крепкий кофе, омлет с зеленью, теплый хлеб. И только увидев еду, я почувствовала, насколько же голодна...
А потом был новый визит Вероэса, и появление сына, переодевшегося в сухую
одежду. И оба смотрели на меня, словно мне было ведомо что-то, что не было ведомо им самим. Во взглядах - вопрос и ожидание, а у меня холод в груди и оторопь. И не было понимания, каких слов от меня они оба ждут. И не было сил - ни ободрить, ни солгать. Единственная мысль - нужно продержаться еще часа два или три. Не упасть хотя бы до конца переговоров.Потом пришел Ордо, окинул меня быстрым взглядом:
– Пора, мадам Арима.
Слова Аториса словно сняли груз у меня с плеч, а время покачнулось и побежало еще быстрее: я шла под руку с Ордо по коридорам резиденции, кто-то набросил мне на плечи плащ, кто-то подхватил на руки, дабы я не намочила туфли, добираясь до флаера. И даже летя сквозь туманную пелену низкой облачности, я не беспокоилась: Ордо сидел рядом, на широком смуглом лице не было ни тени волнения, значит, и мне волноваться не стоило. И я не взволновалась бы, даже если бы из туманной пелены прямо по курсу выросла каменная стена...
А потом флаер приземлился у представительства, но не перед парадным центральным входом, как я ожидала, а у одного из служебных боковых, почти незаметных, отнорков. Встречавшие нас секьюрити торговцев долго вели какими-то пустынными коридорами, спрятанными от посторонних лестницами, избегая людных мест. Мне казалось - представительство словно бы вымерло, лишь иногда откуда-то доносились случайные звуки - слова, шаги, смех, а потом вновь все стихало, и только охрана не суетясь молчаливо следовала рядом, с почтением указывая дорогу.
В небольшом уютном зале ждали представители совета Гильдий и Хэлдар Рони, поднявшиеся с мест в знак уважения к Ордо. С тяжело бьющимся сердцем я всматривалась в лица: несколько дней я мучилась неизвестностью, не зная, с кем предстоит иметь дело на переговорах. Олая я знала - его лицо довольно часто мелькало на страницах прессы Раст-эн-Хейм и его репутация честного торговца была мне известна.
Но и другие переговорщики, как оказалось, были под стать ему: сидевший справа от Олая крепкий, но уже несколько грузноватый темноволосый парень лет двадцати пяти был известен мне как полномочный представитель Оллами, одной из старейших Гильдий Раст-эн-Хейм и, будучи единственным наследником мужского пола он должен был со временем унаследовать Гильдию и место в Совете. Двое других, сидящие по левую руку от Атома, также имели репутацию людей надежных, и не бросающих слов на ветер, даром что возвысились и вышли из тени они совершенно недавно.
Вздохнув, я заняла свое место и невольно посмотрела прямо в глаза Олая Атома. Старик улыбнулся в ответ и неожиданно заговорил на чистейшем рэанском. Сильный, сочный, совсем не вяжущийся с внешностью глубокого старца голос лишь подчеркивал юношеский задор во взгляде светло-голубых глаз.
– Итак, господа, - провозгласил он, - я хотел поблагодарить всех, что не отказались собраться здесь, чтобы выслушать наши предложения относительно взаимовыгодного сотрудничества.
На губах Ордо появилась саркастическая усмешка, но Олая Атома это не смутило. Старик словно и не заметил недоверчивой гримасы и настороженного взгляда. Он продолжал свою речь спокойно, доброжелательно и уверенно, озвучивая условия, которые был готов предложить Совет Гильдий. И условия эти меня поражали все больше. Торговцы готовы были выделить астрономические суммы на постройку энергостанций и развитие инфраструктуры, помочь сырьем, рабочими, специалистами и вооружением. Более того, при успешном осуществлении проекта Рэна могла войти в состав Торгового Союза на правах полноправного члена, а не колонии. Разумеется, при желании рэан присоединиться к союзу.
Слушая торговца, я чувствовала, как меня начинает колотить крупной дрожью: все это было слишком невероятно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком заманчиво. За задержки не предусматривалось штрафных санкций, зато оговаривались вполне весомые компенсации за размещение торгового флота и кораблей конвоя. Я не сомневалась ни в одном слове Олая Атома, но угадывала напряжение в позах и жестах собравшихся за круглым столом торговцев. Чем-то они напоминали заговорщиков, обсуждавших план покушения. Это не давало мне расслабиться. Вспомнилась поговорка о бесплатном сыре, который можно найти лишь в мышеловке.