Хроники Ехо
Шрифт:
Теперь он рыдал. Нет, натурально плакал. Огромный, немолодой дядька ревел с безграничным отчаянием, какое обычно удается только младенцам.
– Простите, – виновато сказала Лаюки. Она бесстрашно подошла к рыдающему великану и ласково погладила его по плечу. – Мы все-таки не нарочно. Судьба у вас такая, а мы – всего лишь орудие в ее руках. Но если мы как-то можем вам помочь…
– Дура! – рявкнул Отшельник. – Чем тут поможешь! Нагадила, а теперь подлизывается! – снова захлюпал с подвываниями: – Уй-юу-у-у!
Лаюки и не думала на него обижаться. Устроилась рядышком, что-то тихонько говорила, гладила его по голове, как ребенка. Удивительно, но вскоре одноглазый перестал ругаться, а потом и вовсе заключил Лаюки в объятия, уткнул косматую голову в ее мягкий живот и затих. Мы трое стояли как громом пораженные, глядели на сцену их
Все это, впрочем, больше относится ко мне самому. Все же Король и Магистр Моти удивились куда меньше.
– Наша Лаюки кого хочешь уговорит, если постарается, – с гордостью сказал Гуриг. – Она это умеет. Но чтобы такого сердитого, да так быстро – это на моей памяти впервые.
– Не так уж трудно уговорить того, кто больше всего на свете хочет, чтобы его уговорили, – усмехнулся Моти. – Попомните мои слова: вскоре он объявит, что причиненный ущерб можно возместить только одним способом – женив его на Лаюки. А кстати, смешно было бы, да…
– Согласно нашему контракту, Лаюки нельзя выходить замуж еще сто двадцать восемь лет, – твердо сказал Король. – Она же сама и настояла на такой формулировке. И, между прочим, правильно сделала. Скольких глупостей она избежала благодаря этому пункту договора – пальцев на всех наших руках не хватит сосчитать.
Отшельник наконец устал страдать. Шумно высморкался, отпустил Лаюки, что-то буркнул и направился к дому.
– Зовет нас в дом, поговорить, – сказала она. – Думаю, надо зайти. Все-таки столько огорчений человеку доставили… Ну заодно объясним, как пользоваться этими, ну как их?… Которые для огня.
– Зажигалками, – подсказал я.
Идти в дом, утешать Отшельника, бесконечно извиняться и, возможно время от времени уворачиваться от летящих в голову тяжелых предметов мне совсем не хотелось, но Лаюки была права. Нам следовало попробовать хоть как-то исправить причиненный ущерб.
– Ворота ему новые что ли, построить? – озабоченно вздыхал по дороге Король, – сэр Макс, вы умеете делать ворота?
Я печально мотал головой, и он сокрушенно подхватывал:
– И я не умею. И эти двое тоже. Какие мы все, в сущности, бессмысленные и бесполезные люди!
– По крайней мере, я умею их ломать! – с достоинством парировала Лаюки. – хоть что-то.
Наконец мы вошли в дом. Одноглазый только что закончил умываться и теперь сидел за столом, мокрый и мрачный, зато почти неестественно спокойный.
– Что это за мусор вы мне у крыльца накидали? – ворчливо спросил он. – Если вам нужна выгребная яма, так и скажите: она за домом.
– Ты и сам видел, что никакой это не мусор, – с упреком сказала Лаюки. – Хорошие вещи в обмен на еду. Мы не хотели брать ее даром, а оставить тебе деньги – все равно что ничего не оставить. Вот, выбрали кое-что полезное из своих запасов. Ты сперва погляди, а потом ругайся.
Она вышла и вернулась с ворохом наших сокровищ. Одежда не слишком заинтересовала Отшельника, зато спальный мешок его, кажется, впечатлил. Было заметно, что дядя с трудом удерживается от желания немедленно опробовать приобретение. Зажигалки же потрясли его до глубины души.
– Баловство, – бурчал он. – Тьфу! Небось для детишек городских придумали, развлекаться… – а сам все чиркал и чиркал зажигалкой, не в силах оторваться от игрушки.
– Да хватит уже ругаться, – строго сказала Лаюки. – Видишь ведь: мы не воры, не разбойники, не беглые мятежные Магистры, а придворные Его Величества Гурига Восьмого. Нас послали осмотреть окрестности и решить, подходят ли эти места для Королевской прогулки. Он никогда прежде не бывал в этой части острова, и…
– И не слишком много потерял, – перебил ее Отшельник. – Здесь даже радуг почти не бывает – когда-никогда… Глухомань тут, как есть глухомань, а подальше, во-о-он за тем лесом, еще и болота начинаются, совсем гиблые места… Говорят, когда-то Лойсо Пондохва эти края для себя облюбовал. Жил тут – не в моем доме конечно, но где-то неподалеку. Мотался по всему Соединенному королевству, но спать всякий раз сюда Темным Путем приходил. Я-то сам точно не знаю, но было время, многие так рассказывали. А что, в это как раз легко поверить… Ума не приложу: как вас-то сюда занесло?! Я прожил здесь шестьдесят семь лет, и за все это время ни разу – вы слышите, вообще ни разу! – людей не видел. Никто мне не мешал, не отвлекал… Всего-то двадцать три года осталось потерпеть,
и вдруг вы, как снег на голову!… – Он поднял руки, как бы заранее отметая наши будущие возражения. – Да понимаю я, понимаю, что вы не нарочно. Но мне от этого не легче. Теперь все надо начинать сначала. Еще девяносто лет тут сидеть. Да еще девяносто лет, ничего не попишешь…– Простите, – покаянно сказал Магистр Моти. – Мы действительно не нарочно. Знали бы, обошли бы ваш дом стороной. Вы бы, что ли, табличку написали: «Отшельник. Не беспокоить!» Мы бы и не стали ломиться… А чему именно мы помешали, если не секрет? Что должно было случиться через двадцать три года?
– А это и мне интересно, – проворчал Отшельник. – Как ученому.
– «Как ученому»?! – хором повторили мы.
И умолкли вконец озадаченные.
– Что вы имеете в виду? – наконец спросил Гуриг. – Вы не настоящий Отшельник?
– Теперь уже вполне настоящий, – сердито сказал одноглазый. – Шестьдесят семь лет – не шутка… Но начиналось это как научный эксперимент. В ту пору я работал на кафедре Истории в Королевском Университете. Специализировался по теме «Недостоверные сведения» – это, знаете ли, был мой конек. Больше всего на свете я любил раскапывать всякие древние слухи, сплетни, байки. На первый взгляд пустяки, пустая трата времени, но на деле чуть ли не в половине случаев оказывалось, что все эти так называемые «сказки» содержат уникальную информацию о древней магии. Она, между прочим, отличалась от всех известных современных традиций куда больше, чем Истинная магия от Очевидной, так-то!
– Я примерно представляю, о чем вы говорите, – восхищенно закивал Гуриг. Но тут же взял себя в руки, усилием воли погасил запылавший было взор и сдержанно добавил: – В общих чертах, конечно.
– Боюсь, молодой человек, что именно «в общих чертах», – сухо согласился Отшельник.
Некоторое время все мы молчали. Обрабатывали информацию. Я, к примеру, даже самому себе не знал, что сказать, не то что вслух.
– Ладно уж, – вздохнул хозяин дома. – Сделанного не воротишь, а вас тоже можно понять. Устали, проголодались, ошалели от лесов этих бесконечных, а тут человеческое жилье. Как не зайти?… Давайте-ка угощу вас камрой в знак примирения.
Мы тихо взвыли от счастья, все трое. Чего-чего, а камры в этом походе здорово не хватало. Всего-то вторая ступень Черной магии требуется для ее приготовления, однако мы не могли себе позволить даже такую малость.
После первых глотков горячего ароматного напитка беседа потекла куда более гладко.
– Нам историкам, в первые годы после окончания Смутных Времен жилось просто замечательно, – рассказывал Отшельник. – Столько Орденов в одночасье разогнали, и ведь почти от каждого остались библиотеки и архивы. Мы чувствовали себя как искатели сокровищ, которые хотели выкопать пиратский клад, а вместо этого обнаружили тайный лаз в Королевскую казну. Открытия следовали одно за другим, научные сенсации стали нормой жизни, вполне будничным фоном… И вот однажды в архивах Ордена Лающей Рыбы я раскопал один чрезвычайно интересный документ, созданный примерно три тысячи лет тому назад. Что-то вроде дневника человека, старший брат которого стал Отшельником. Там было много интересных записей и наблюдений: автор дневника изредка навещал родственника, привозил ему продукты и другие хозяйственные мелочи. Братец, конечно, делал вид, будто в упор его не видит, но этот парень и сам подмечал немало интересных вещей. Словом, это был совершенно уникальный документ. Прежде само существование Отшельников подвергалось сомнению; некоторые мои коллеги всерьез утверждали, будто «Отшельник» – это сатирический образ, созданный в эпоху зарождения магических Орденов, завуалированная насмешка над теми колдунами, которые не понимали преимуществ объединения единомышленников. Я-то в такую чушь никогда не верил, но и доказать обратное не надеялся. И вдруг такая находка! Она принесла мне определенную известность, даже славу в профессиональных кругах, передо мной открывались блестящие карьерные возможности, и я поначалу с удовольствием этим воспользовался. Но открытие не давало мне покоя: хотелось довести дело до конца. В кои-то веки появилась возможность лично исследовать магическую традицию, которую до меня считали не то что угасшей, а вовсе несуществующей! Впрочем, это вообще был уникальный повод лично загрузиться в какую-то магическую традицию, не нарушая Кодекса Хрембера, после принятия которого мы, историки, как ни крути, а стали обычными кабинетными крысами.