Чтение онлайн

И много такого, что Соломон в Книге Екклесиаста сказал от имени людей, преданных плоти; однако он так не думал, иначе не сказал бы, Еккл 6, 8: «Какое же преимущество мудрого перед глупым, какое – бедняка, кроме как идти туда, где есть жизнь?» [1496] . А также: «Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости» (Еккл 9, 10). Также: «Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей» (Еккл 9, 8). Также: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека» (Еккл 12, 13), то есть для этого создан всякий человек, а именно – чтобы боялся Бога. Откуда Иер 2, 19: «Итак познай и размысли, как худо и горько то, что ты оставил Господа Бога твоего и страха Моего нет в тебе, говорит Господь Бог Саваоф». Поэтому говорит сын Сирахов, 1, 21: «Страх Господень отгоняет грехи; не имеющий же страха не может оправдаться». Итак, говорит Екклесиаст, 12, 1: «И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: "нет мне удовольствия в них!"», – и так далее до конца книги, и все это служит к разрушению представлений Фридриха и его мудрецов, которые считали, что нет другой жизни, кроме земной, чтобы свободнее можно было удовлетворять свою плоть и убогие желания. Следовательно, они были эпикурейцами, к которым подходит то, что говорит Иаков, 5, 5: «Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши».

Подобно

тому как стоики видят счастье человека единственно в доблести духа, так эпикурейцы – только в наслаждениях тела [1497] . Жизнь их прекрасно описана в Прем 2, 1–9, где говорится: нечестивые «неправо умствующие говорили сами в себе: "коротка и прискорбна /f. 356c/ наша жизнь, и нет человеку спасения от смерти, и не знают, чтобы кто освободил из ада. Случайно мы рождены и после будем как небывшие: дыхание в ноздрях наших – дым, и слово – искра в движении нашего сердца. Когда она угаснет, тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух; и имя наше забудется со временем, и никто не вспомнит о делах наших, и жизнь наша пройдет, как след облака, и рассеется, как туман, разогнанный лучами солнца и отягченный теплотою его. Ибо жизнь наша – прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: ибо положена печать, и никто не возвращается. Будем же наслаждаться настоящими благами и спешить пользоваться миром, как юностью; преисполнимся дорогим вином и благовониями, и да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни; увенчаемся цветами роз прежде, нежели они увяли; никто из нас не лишай себя участия в нашем наслаждении; везде оставим следы веселья, ибо это наша доля и наш жребий"».

Это те, как говорит Апостол, 1 Кор 15, 32, которые говорят: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» Но послушай о средстве: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите» (1 Кор 15, 33–34). Также Гал 6, 7–8: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную». Об этом Дамаскин говорит: «Если нет воскресения из мертвых, то следует считать блаженными диких животных, которые имеют беспечальную жизнь» [1498] . Об этом Апостол говорит, 1 Кор 15, 19: «И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее /f. 356d/ всех человеков». Но это не так. Напротив, как он говорит в другом месте, Кол 3, 3–4: «Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе». И это то, о чем мы молим в секвенции, говоря:

Земному вслед убожеству Поправши смерть враждебную В победе достопамятной, О коей чудо молвлено, Пошли нам, Боже, светлую Красу небесной радости, О, Жизнь преслаще жизни!

Шестая странность и чудачество Фридриха, как я писал в другой хронике [1499] , проявились в том, что он на каком-то обеде до отвала накормил двух людей, одного из которых послал затем спать, а другого – охотиться, а на следующий вечер заставил обоих опорожнить желудок в его присутствии, желая узнать, кто лучше переварил обед. И врачами было установлено, что тот, кто спал, лучше справился с перевариванием пищи.

Седьмой и последней его странностью и чудачеством было, как я также указал в другой хронике, что, когда однажды, находясь в каком-то дворце, он спросил Михаила Скота, своего астролога, на каком расстоянии от неба находится дворец, и тот ответил, как ему представлялось верным, Фридрих отправил его в другие земли королевства, под предлогом проведения измерений, и удерживал его там в течение нескольких месяцев, велев строителям или плотникам так уменьшить размеры дворцового зала, чтобы никто не мог этого заметить. И так и было сделано. И когда, спустя много дней, в том же дворце император встретился с вышеупомянутым астрологом, то, начав как бы издалека, он спросил у него, таково ли расстояние до неба, как он сказал в прошлый раз. А тот, произведя расчет, ответил, что или небо поднялось, или, наверное, земля сжалась. И тогда император понял, что перед ним настоящий астролог.

И о многих других его чудачествах я слышал и знаю, но умолчу о них ради краткости изложения, а также потому, что мне противно /f. 357a/ перечислять столько его глупостей и потому что я спешу перейти к рассказу о других вещах.

Этот император однажды произносил шутливую речь в присутствии домашних в своем дворце, говоря, как это делают кремонские послы, направляемые к нему их согражданами: сначала хвалят один другого, многократно упоминая, какой он знаменитый господин, мудрый, богатый и могущественный; а затем, после взаимного восхваления, переходят к обсуждению дел. Да и сам император терпеливо сносил, оставляя безнаказанными, насмешки, издевки и брань потешников и часто не показывал вида, что он слышит, в противоположность тем, кто хочет тотчас отомстить за нанесенные им оскорбления. Но они поступают нехорошо, ибо в Писании сказано, Сир 10, 6: «Не гневайся за всякое оскорбление на ближнего, и никого не оскорбляй делом». Также Притч 12, 16: «У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление». Поэтому, когда однажды он был в Кремоне, после разрушения города Виттории [1500] пармцами, и ударил рукой по горбу какого-то потешника из тех, что зовутся «рыцарями двора» [1501] , и сказал: «Господин Даллио, когда откроется этот ларчик?», – тот ему ответил: «Господин, его не так легко открыть, потому что я потерял ключ в Виттории». Император, услышав, как тот ему напоминает о его печали и позоре, застонал и сказал: «Я потрясен и не могу говорить» (Пс 76, 5). Однако он никак не отомстил острослову, чтобы впоследствии не было ему огорчением [1502] , что он свел счеты с таким человеком. Этот Даллио был феррарцем и моим знакомым, и даже другом. В Парме он женился и поселился там сразу после разрушения Виттории. Его жена была сестрой брата Эгидия Буделло, который был братом-миноритом. Если бы он нанес такое оскорбление Эццелино да Романо, тот бы велел /f. 357b/ его ослепить или, наверно, повесить. Также в другой раз императора, присутствовавшего при осаде Берчето [1503] , поднял на смех Виллано дель Ферро, и император терпеливо снес это: он спросил, как называются осадные орудия и метательные машины, которые там находились, а Виллано дель Ферро назвал их какими-то смешными словами, а именно: «сбенья» и «сбеньоин» [1504] . Император же только усмехнулся и отвернулся от него.

Теперь, наверно, следует сказать, как был рожден император Фридрих, то есть от каких предков он происходит. Его отцом считался император Генрих VI [1505] , а матерью – королева Констанция; она была сицилийкой, дочерью Вильгельма [1506] , короля Сицилии. Чтобы ты лучше разобрался в его происхождении, тебе нужно обратиться к более ранним событиям.

В лето Господне 1075 папой стал Григорий VII [1507] ; это был монах Гильдебранд. И он был на престоле 13 лет, 1 месяц, 4 дня. Он был пленен в ночь Рождества Господня [1508] в церкви Святой Марии – Санта Мария Маджоре. В пятницу, за 12 дней до июньских календ, в мае месяце, 21 дня [1509] , король Генрих впервые прибыл в Рим. А на одиннадцатый год апостольского служения Григория в Рим вступил Роберт Гвискар, герцог норманнов, в мае месяце, 28 дня [1510] . И когда Григорий находился там, в Рим прибыл император Генрих III [1511] , с Гвибертом, архиепископом Равеннским. Генрих III желал сместить Григория и поставить ему на смену Гвиберта, но жители Рима, будучи на стороне папы, не хотели открыть ворота императору. Ведь он был ужасным человеком и всегда, пока был жив, боролся против Церкви. И император, атаковав, разрушил римские городские стены.

И:

Опустошивши Рим, поставил он гнусного папу – Принял он имя Климент, воссев на апостольском месте [1513] , Звался же он Гвиберт и был нескрытый гонитель Церкви Христовой, за что и прослыл он зверем из бездны – /f. 357c/ Тем, о котором предрек Иоанн в святом Откровенье. Рим осквернен королем и его нечестивой оравой. Горько Григорий страдал в неусыпном своем попеченье, Попранным видя священный престол недостойною паствой. Но, на святого Петра возлагая свои упованья, В помощь себе он зовет Роберта Норманна, который Вон из Рима изгнал короля, недоброго гостя, И устремил франкородного прочь, за высокие горы. Папа Климент, поставленный им, пленивши посулом Римлян, римский престол похитил хищною дланью. Хоть и притворствовал он, что был он в городе пастырь, Но не довлеет ему ни малость в Царстве Небесном – Ибо сей еретик, неправедно мир соблазнивший, Божьи заветы попрал, святым не внял наставленьям, Ниспровергал закон, сокрушал Господние храмы, Гнал господина и гнал своего наставника папу. Папа же, Богом внушен, обрелся в стенах Латерана [1514] И, как сеятель добрый, благие рассеивал севы, Словом и делом клеймя Гвибертову грешную схизму, Ныне и присно ее отлучая от истинной Церкви. Было от оных смут великое бедствие в людях: Кто благочествовал, тот и познал королевскую кару. Многие были святители согнаны с кафедр, Биты бичами и в тяжких оковах томимы в темницах. Так король и Гвиберт обновили оное время Злого Нерона царя, который послал на распятье Мужа Господня Петра и на плаху апостола Павла. Некогда злой Нерон велел материнское чрево Вскрыть мечом, чтоб воочию зреть, отколь его злоба: Точно так пронзил материнские длани преострой Шпорою оный Гвиберт, сатаны нечестивое семя. Был у Нерона страх пред его наставником прежним – Взрезавши вены, в воде питомец лишил его жизни [1515] . Так и два злодея, забыв о Боге и вере, Тщились вконец погубить того, кто есть высший наставник! Симон Волхв [1516] и никто иной – их вождь и наставник! Верно, не знают они, что если фортуна возносит Злых незаслуженно ввысь, то лишь с тем, чтобы снова низринуть, Карой карая двойной. Попущение Божье – до срока!

Также:

Длилась война, доколе терпел Господь Вседержитель Лютость Гвиберта, отца вероломств, крушителя Церкви. /f. 357d/ Двадцать лет и три года была в смятенье Христова Церковь, снося неправедный гнет нечестивца Гвиберта. Не отступался злодей, покуда его обольщенья Душу глупцов уловляли, а после глумился над телом. Ныне же целый мир на его негодует деянья. Ты, апостол Петр, услышь моление Церкви, Чтобы могли простецы оставаться твердыми в вере. Только когда святитель Урбан от здешнего мира Был вознесен и причтен к святому небесному хору, Два лишь года стерпев, скончался Гвиберт, уязвленный Горем таким, и навек унес с собой отлученье. Пусть же ликует небесный народ и все, кто меж смертных Был привержен к добру: погибло чадо измены! Да не попустит Господь, чтоб вновь родился подобный!

Аминь.

Дальше хочу рассказать, чтоб ведали люди мирские, Как скончался тот самый король по имени Генрих: Это узнав, всяк сможет понять, что благо, что худо. Этот король всю жизнь свою жил, опутанный сетью Злых помышлений и дел; случалось ему притворяться Праведным, но и тогда в его сердце томилась отрава. В схизме погрязнув душой, питал он к схизматикам склонность, И оттого-то, вспылав, на него ополчился его же Младший сын, восстав на отца, чтоб отъять и похитить Всю королевскую власть, и сошелся с ним в битвенном поле, Не убоявшись греха, и за сыном осталась победа. После того король, томим повсечасною скорбью, Многими ранами ранен и многою мукою мучим, Смерти не чаял найти, – и вот, его оковала Жесткими узами смерть, исторгнувши душу из тела В тысяча сто и пятом году воплощения Слова, В августе месяце, в день четвертый до ид серединных [1517] . В Шпейере он погребен, во храме, что сам и построил.