Чтение онлайн

А в то время в провенском монастыре был брат Маврикий, лектор, прекрасный человек, и знатного рода, и весьма образованный. Ибо в миру он постоянно учился в Париже и 8 лет – в ордене. Был он из Провенского округа, потому что во Франции знатные люди живут в своих поместьях и владениях, а горожане – в городах. Провен – это знаменитый замок во французской Шампани, отстоящий от Парижа на 25 лье. И вот сей брат Маврикий, ставший моим новым другом, сказал мне: «Брат Салимбене, не верь этим иоахимитам, ибо они своим учением смущают братьев своих, а лучше помоги мне в сочинении, ибо я хочу сделать хорошую работу о разделениях, которая будет весьма полезна для проповедников». В это время иоахимиты добровольно разделились.

И вот я отправился на жительство в Осер [Альтисиодор], брат Варфоломей – в сансский монастырь, а брата Герардина послали учиться в Париж с тем, чтобы потом он служил в провинции Сицилия, ради которой он и был принят; и там он проучился 4 года и надумал по глупости своей сочинить книжицу, и этим обнародовал свою тупость, показав себя не знающим его братьям. Об этой книжице я еще скажу, когда доведу повествование до папы Александра IV, осудившего ее. И так как из-за этой книжицы упрекали орден и в Париже и в других местах, упомянутый Герардин, ее автор, был лишен права лектора, права читать проповеди и исповедовать, и всякого законного действия /f. 309a/ ордена. И поскольку он не захотел отступить и смиренно признать свою вину и продолжал

дерзко упорствовать в своем упрямстве и строптивости, братья-минориты, наложив на него оковы, посадили его в темницу и кормили «его скудно хлебом и скудно водою» (3 Цар 22, 27), говоря: «За то, что ты навел на нас беду, Господь на тебя наводит беду в день сей», Нав 7, 25. Сей несчастный так и не пожелал отступиться от предмета своего упрямства до тех пор, пока мучение не внушило его слуху понимания. И посему исполнилось на нем слово Писания, Притч 27, 22: «Толки глупого в ступе пестом вместе с зерном, не отделится от него глупость его». Он предпочел умереть в темнице и был лишен церковного погребения: его похоронили в углу сада. Да знают все, что в ордене братьев-миноритов против нарушителей соблюдается строгость правосудия. Посему из-за глупости одного не следует порицать весь орден, ибо как «глупцов неисчислимое множество» (Еккл 1, 15), так «множество мудрых – спасение миру», Прем 6, 26.

И вот в 1248 году, когда я находился вместе с братом Уго в Йере, он, заметив, что я интересуюсь учением аббата Иоахима и, рукоплеща и радуясь, охотно слушаю его, сказал мне: «И тебя одурачили, как и других последователей этого учения?» И вправду, многие считают их глупцами.

В самом деле, хотя аббат Иоахим и был мужем святым, однако у него было три уязвимых места, позволяющие возражать ему. Первое: осуждение его книжки, написанной против магистра Петра Ломбардского [970] , в которой он его назвал еретиком и безумцем, как я изложил в другой «Хронике». И несмотря на то, что аббат Иоахим отозвался о Петре неодобрительно, все же его можно извинить, подобно тому как Апостол извиняет иудеев, Рим 10, /f. 309b/ 2: «Ибо свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению». Ведь аббату Иоахиму показалось, что магистр Петр полагает в Троице четверицу, говоря: «Отец и Сын и Святой Дух есть некая высшая сущность, и она есть не порождающая и не порожденная и не проходящая». Посему аббат Иоахим утверждает, что Петр приписывает Богу не столько троичность, сколько четверичность, то есть три ипостаси и эту общую сущность, как четвертую. Но о том, что содержится на эту тему в Декреталиях [971] , я подробнее написал в другой, краткой хронике. В той «Хронике» я рассмотрел восемь мест, в которых магистр Петр неудачно выразил свои мысли в «Сентенциях». Отыщи в «Хронике» места о подобии и примерах, о знамениях и прообразах и о тайнах Ветхого и Нового Заветов.

Второе уязвимое место аббата Иоахима, вызывающее недоверие к его учению, – это его предсказание о будущих скорбях. По этой причине иудеи убили пророков, как говорит блаженный Стефан, Деян 7, 52: «Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы». Ибо смертные люди неохотно слушают о будущих скорбях, но охотно – слова утешения, согласно Писанию, Ис 30, 10: «Не пророчествуйте нам правды, говорите нам лестное». Вот почему аббат Иоахим, говоря о скорбях, присовокупил следующее [972] : «Не верят в это те, чьи утучневшие сердца очерствели от тщеславия. Не хотят гибели царства мирского те, кто ненавидит Царство Небесное, и не хотят прекращения власти египтян те, кто не любит граждан Иерусалима».

Третье уязвимое место аббата Иоахима заключается в том, что поверившие ему желали, чтобы предсказанные им сроки наступили раньше. О сих людях он сам сказал: «Боюсь, как бы со мной не случилось того, на что сетовал патриарх Иаков, говоря о сыновьях своих, Быт 34, 30: "Вы возмутили меня, сделав меня ненавистным для [всех] жителей сей земли, для Хананеев и Ферезеев. У меня людей мало; соберутся против меня, поразят меня, и истреблен буду я и дом мой"».

Итак, аббат Иоахим вообще не установил ни одного точного срока, хотя некоторым казалось, что он это сделал; а он допустил множественность сроков, сказав: «Бог может еще открывать тайны Свои, и их свидетелями будут те, кто будет жить».

Когда же я увидел, что в келье брата Уго собирались судьи, нотарии, врачи и другие образованные люди, дабы /f. 309c/ послушать рассуждения самого брата Уго об учении аббата Иоахима, вспомнился мне Елисей, о коем читаем, 4 Цар 6, 32: «Елисей же сидел в своем доме, и старцы сидели у него». А в те дни появились два иоахимита из неаполитанского монастыря; одного из них звали братом Иоанном, он был из Франции, другого – братом Иоаннином Пиголино из Пармы, он был неаполитанским певчим. Они пришли в Йер повидать брата Уго и послушать его беседы об учении Иоахима. Тогда же появились еще два брата-проповедника, возвращавшиеся из Парижа со своего генерального капитула; одного из них звали брат Петр из Апулии, он был лектором в ордене проповедников в Неаполе, человеком образованным и весьма красноречивым; здесь они ждали подходящей для плавания погоды, ибо в этом краю у них не было своей обители. Однажды после обеда брат Иоаннин, неаполитанский певчий, хорошо знавший Петра, спросил его: «Брат Петр, что вы думаете об учении аббата Иоахима?» Брат Петр ответил: «Меня так же интересует Иоахим, как пятое колесо в телеге. Еще Григорий в гомилии [973] на слова Евангелия: "Будут знамения в солнце и луне и звездах" (Лк 21, 25), – полагал, что в его время как бы наступает конец света, ибо пришли тогда лангобарды [974] и все разрушали». И вот брат Иоаннин поспешил в келью брата Уго и в присутствии этих, неоднократно упоминавшихся лиц, сказал ему: «Здесь находится некий брат-проповедник, который совсем не верит в учение Иоахима».

На что брат Уго сказал: «Что мне за дело, если он не верит? /f. 309d/ Это его вина. Сам увидит, когда "мучение даст понимание слуху" (Ис 28, 19). Тем не менее позовите его на диспут, и мы послушаем, в чем он сомневается».

И вот Петра позвали; он пришел, но без всякой охоты, то ли потому, что ни во что не ставил Иоахима, то ли потому, что полагал, что в этой обители нет равного ему по образованности и знанию Священного Писания. При виде его брат Уго сказал: «Это ты сомневаешься в учении Иоахима?» Ответил брат Петр: «Воистину так». Ему брат Уго: «А читал ли ты когда-нибудь Иоахима?» Петр в ответ: «Читал и хорошо читал». На что брат Уго заметил: «Я полагаю, что ты читал его так, как читала Псалтирь некая женщина, которая не знала, о чем говорится в конце, и не помнила то, что прочла в начале. Много таких читающих и не понимающих, либо потому, что презирают то, что читают, либо потому, что "омрачилось несмысленное их сердце" (Рим 1, 21). А теперь скажи мне, что ты хочешь послушать об Иоахиме, дабы нам знать, в чем ты прежде всего сомневаешься». «Хочу, – отвечал брат Петр, – чтобы ты мне доказал на основании слов Исаии, как учит аббат Иоахим, что жизни императора Фридриха положен предел в 70 лет (а он до сего времени жив) и что он умрет только по промыслу Божию, то есть не насильственной, а естественной смертью» [975] . Брат Уго сказал ему: «Отвечу с удовольствием, но слушай внимательно, а не как риторы, с насмешками. Ибо, чтобы приблизиться к этому учению, надо иметь веру. Ведь аббат Иоахим был человеком святым, и он говорит, что все его предсказания о будущем были открыты ему Богом для пользы человеческой, по слову Писания, Пс 59, 6 [976] : "Ты даровал боящимся Тебя /f. 310a/ знамение, чтобы они бежали вида лука". И посему я верю в небесное откровение, ибо если я верю в будущие скорби за грехи человеческие, то от этого мне не будет никакого вреда, но отсюда я могу извлечь большую пользу, как говорит Григорий [977] : "Ибо меньше поражают те стрелы, о которых знаешь заранее, и мы с большим терпением переносим беды мирские, если ограждаемся от них щитом предвидения". Посему сказал Мудрец, Притч 28, 14: "Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении; а кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду". О том же Сир 18, 27: "Человек мудрый во всем будет осторожен". О том же, Иероним: "Благоразумно бояться того, что может случиться" [978] . Также Сир 1, 21: "Страх Господень отгоняет грехи; не имеющий же страха не может оправдаться". Об этом же сказано ниже, в той же главе, 28: "Не будь недоверчивым к страху пред Господом". Еще, Сир 33, 1: "Боящемуся Господа не приключится зла, но и в искушении Он избавит его".

Вот пример одного юноши: когда некая юница склоняла его ко греху, он вознес молитву Господу и очутился по ту сторону реки. Посему Господь сказал: "Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле", Апок 3, 10.

Мы можем привести еще один пример святости Иоахима (кроме того, что мы читаем в его житии) [979] , являющий нам его величайшее терпение. Когда Иоахим, до того как стать аббатом, находился в монастыре на положении подчиненного и простого монаха, на него рассердился рефекторарий и в течение целого года постоянно наливал в его чашу для питья воду, желая кормить "его скудно хлебом и скудно водою" (3 Цар 22, 27). И Иоахим переносил сие терпеливо и не жаловался, как сказано [980] :

Не слышно ропота, не слышно жалобы, /f. 310b/ Но дух сознательный, сердцем безмолвствуя, Блюдет терпение.

Когда же в конце года Иоахим во время трапезы сидел рядом с аббатом, тот спросил его: "Почему ты пьешь белое вино и не угощаешь меня? Неужели ты так дурно воспитан?" На это святой Иоахим ответил ему: "Мне стыдно было, отче, вам его предложить, ибо со мной тайна моя". Тогда аббат взял его чашу и, желая проверить, испил из нее, и увидел, что дело это худо. И, испив воды, так и не ставшей вином, он произнес: "И что есть вода, если [это] не вода?" И спросил Иоахима: "По чьему распоряжению ты пьешь такое питье?" Тот ему ответил: "Отче, вода – напиток трезвый, язык от нее не заплетается, она не пьянит и не склоняет к болтливости". Но когда аббат узнал в капитуле, что такая несправедливость и наказание творились по злобе и неприязни рефекторария, и хотел изгнать его из ордена, Иоахим пал к ногам аббата и так просил его, что тот, уступив простому монаху, отменил изгнание. Все же аббат отругал рефекторария и строго-настрого выговаривал ему: "Господь повелел в законе, Лев 19, 17–18: "Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха. Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего". То же, Сир 10, 6: "Не гневайся за всякое оскорбление на ближнего, и никого не оскорбляй делом". Плохо ты соблюдал это, и потому я налагаю на тебя послушание: в течение всего года ты будешь пить только воду; и как ты несправедливо обошелся с ближним и братом своим, так пусть будет и тебе, чтобы исполнилось слово Господне, Лк 6, 38: "Какою мерою мерите, такою же отмерится и ". И ежели впредь кто-либо оскорбит тебя, нанеся обиду, не мсти, но пожалуйся /f. 310c/ прелату своему, и он сам восстановит справедливость".

О том, что жизнь императора Фридриха подходит к концу в соответствии со словами Иоахима, ты узнаешь из того места, где говорится о бедствиях Тира, Ис 23, 13: "Вот земля Халдеев. Этого народа прежде не было; Ассур положил ему начало". И немного ниже, 15: "И будет в тот день, забудут Тир на семьдесят лет, в мере дней одного царя". Заметь, что в этих словах аббат Иоахим под землей Халдеев подразумевает Римскую империю, под Ассуром – самого императора Фридриха, под Тиром – Сицилию, под мерой дней одного царя – всю жизнь Фридриха, под семьюдесятью годами – срок жизни, отмеренный Мерлином.