Чтение онлайн

Далее, по прошествии времени, поскольку, как сказано, Еккл 8, 6, «для всякой вещи есть свое время и устав», некий кустод приказал вырыть тело брата Илии и бросить в навозную яму согласно тому, что сказано об Иоакиме, сыне Иосии, царя Иудейского, Иер 22, 19: «Ослиным погребением будет он погребен; вытащат его и бросят далеко за ворота Иерусалима».

Ежели кто спросит, на кого по облику был похож сей брат Илия, мы скажем, что его вполне можно уподобить брату Уго из Реджо /f. 278d/ по прозвищу Уго Соломинка [710] . Сей Уго в миру был учителем грамматики, и великим шутником, и великим краснобаем, а в ордене братьев-миноритов он был известным и превосходным проповедником; своими проповедями и примерами он опровергал и посрамлял хулителей ордена. В самом деле, когда некий магистр Гвидо Бонатти из Форли, именовавший себя философом и астрологом, бранил [711] проповеди братьев-миноритов и проповедников, брат Уго привел его в такое замешательство в присутствии всего университета и населения Форли, что все то время, пока брат Уго находился в тех краях, тот не только не осмеливался говорить, но даже и появляться. Брат Уго был неистощим по части пословиц, басен, примеров, и они превосходно звучали в его устах, потому что все это он говорил уместно, прилагая к людским нравам. Язык его был красноречив и приятен, и народ охотно его слушал. Министры же и прелаты ордена не любили его, ибо он говорил притчами и посрамлял их пословицами и

примерами. Но они мало заботили его, потому что был он человеком прекрасной жизни.

Да будет достаточно того, что сказано о брате Илии. Ибо в наше намерение входило поведать в подходящий момент о генеральных министрах ордена блаженного Франциска, а об Илии, который был одним из них, а также принял меня в орден, было так много исторических сведений, что я и захотел прежде всего рассказать о нем, дабы, свалив этот груз, мне легче было продолжать начатую историю. А брат Илия принял меня в орден в лето Господне 1238, в XI индикцион. Теперь же приступим к следующему году.

ЗДЕСЬ КОНЧАЕТСЯ КНИГА О ПРЕЛАТЕ, в которой содержится много полезного как о хороших, так и о плохих прелатах. /f. 279a/

В лето Господне 1239 был отлучен от Церкви папой Григорием IX император Фридрих [712] . За морем были побеждены французы [713] . Был отстранен генеральный министр ордена братьев-миноритов брат Илия и на его место поставлен брат Альберт Пизанский. Произошло солнечное затмение, во время которого солнце померкло страшно и ужасно, и появились на небе звезды, как я, брат Салимбене из Пармы, видел собственными глазами, когда был в городе Лукке [714] , что в Тоскане. Я пребывал к тому времени в ордене братьев-миноритов уже год и еще столько дней, сколько их есть от праздника Сретения [2 февраля] до дня солнечного затмения в пятницу, в третий день от начала июня, в девятом часу; и казалось, что наступила темная ночь; и все мужчины и женщины пребывали в великом страхе и ходили обезумевшие от большого горя и ужаса. И многие под влиянием страха пришли на исповедь и каялись в своих грехах. И мирились друг с другом те, кто пребывал в раздоре. И господин Манфредо да Корнаццано из Пармы, бывший в то время подеста города Лукки, взяв крест в руки, шествовал в процессии с братьями-миноритами и другими монахами и клириками по городу Лукке, и сам читал проповедь о страстях Христовых, и мирил враждующих. Это я видел своими глазами, потому что был там; и со мной был мой брат, Гвидо де Адам, принявший постриг, а также брат Эгидий Фассо из Пармы, и господин Доммафол де Мийяно, и господин Якопо да Малузо, двоюродный брат моей матери. Все они были адвокатами, то есть судьями, /f. 279b/ при упомянутом господине Манфредо, подеста Лукки.

Этот господин Манфредо был особым благодетелем братьев-миноритов, равно как и госпожа Ауда, его жена, сестра господина Бартоло Тавернери. Это я видел своими глазами в обители братьев-миноритов в замке Медесано. Там были и другие знатные рыцари и дамы, которые принесли много добра братьям-миноритам. Да воздаст им Господь в день воздаяния праведным!

В том же году император Фридрих с пармцами и моденцами, с 200 всадниками и 100 пехотинцами из Реджо осаждал в июле, августе и сентябре замок Пьюмаццо и замок Кревалькоре. Оба названных замка, принадлежавшие болонцам, были разрушены. Вот откуда пошла присказка шахматистов: «Хожу через Виньолу, беру Пьюмаццо» [715] . В том же году, когда император с пармцами, моденцами и реджийцами осаждал замки Пьюмаццо и Кревалькоре, пришли болонцы и спалили борго Сан-Пьетро близ Модены, возле самых ворот названного города. В том же году жителями Модены и Пармы при Виньоле были разбиты болонцы; многие из них были убиты и утонули в реке [716] , многие были взяты в плен. Вновь начали войну некие князья и бароны в Тревизской марке, из них главным был маркиз Аццо д’Эсте со своими сторонниками и жители Тревизо.

В лето Господне 1240 скончался /f. 279c/ брат Альберт Пизанский, генеральный министр ордена братьев-миноритов, и на его место поставили брата Аймона Англичанина, а брат Илия, став отступником, примкнул к Фридриху. И в том же году, в январе месяце, в 16-й день от начала названного месяца, река По покрылась таким льдом, что люди переправлялись с одного ее берега на другой верхом или пешими.

В этом году в феврале, марте и апреле маркиз д’Эсте по имени Аццо, Григорий да Монтелонго, папский легат в Ломбардии, и венецианский дож осаждали Феррару. И все они были там с большим войском. В это время подеста города Феррары был господин Раймондо да Сессо. И сдали феррарцы вместе с господином Салингуеррой названный город названным господам: Григорию да Монтелонго, маркизу и дожу. И отправили плененного господина Салингуерру в Венецию, а с ним и других вельмож из числа его сторонников. И названный Салингуерра находился в Венеции в ссылке; там он и умер и был погребен. А был он могущественным, известным и знаменитым и считался человеком большого ума. Наилучшим образом он управлял Феррарой, как некогда Гульельмо де Маркезелла, отдавший власть маркизу д’Эсте [717] , который раньше в Ферраре ничем не владел.

На самом деле город Феррара был владением римского понтифика и землей Церкви; об этом я слышал раз сто, поскольку я прожил там семь лет [718] и слышал об этом даже из уст папы Иннокентия IV во время его обстоятельной проповеди [719] , ибо я даже прикасался к нему, когда он произносил проповедь из окна епископского дворца в Ферраре. Господин же Салингуерра обычно приговаривал: «Небо – Господу на небесах, землю же он дал сынам человеческим» [720] , как бы желая похвалиться тем, что на земле он могущественный человек; и именно

он умер среди вод венецианских; хотя он и был умным, но сына /f. 279d/ имел глупого, как Соломон – Ровоама, о коем сказано, Еккл 2, 18–19: «Должен оставить его (труд мой. – Прим. пер.) человеку, который будет после меня. И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый?» и проч. Звали его Якопо Торелло [721] , и он сам имел обыкновение говаривать: «L’asen da per la pare: botta da, botta receve» [722] . Это означает: «Осел лягает стену; удар наносит, удар и получает». Эту поговорку простой народ считал очень мудрой, ибо он полагал, что это сказано о папе и императоре, которые тогда находились между собой в раздоре. И был в то время папой Григорий IX, а императором – Фридрих II.

И взял означенный император Равенну после того, как умер Паоло Траверсари [724] . И заметь, что в Равенне издавна были четыре знатные семьи, как я читал не один раз в «Книге равеннских архиепископов» [725] . Ведь я жил там пять лет [726] . И все эти семьи, которые были знатнее других, сошли на нет, последним из них, продержавшимся дольше других, был род господина Паоло Траверсари, но во дни мои и он совсем вымер. А Паоло Траверсари был прекраснейшим рыцарем, великим бароном, очень богатым, и любим горожанами. Был у него, однако, в Равенне соперник и противник, некий Анастазио. У господина Паоло был сын, от которого осталась незаконнорожденная дочь по имени Траверсария; имя она получила от имени рода своего. Я ее часто видел. И была она весьма красивой госпожой и хорошего /f. 280a/ нрава, среднего роста, то есть не слишком высокая, но и не слишком маленькая.

Папа Иннокентий IV узаконил Траверсарию, дабы она могла стать наследницей, и выдал ее замуж за господина Томмазо да Фолиано из Реджо, который был его родственником и которого к тому же он сделал графом Романьи. И пришелся он жителям Равенны по душе. У господина же Томмазо от Траверсарии родился сын, названный Паоло; я видел его; он был красивым ребенком и очень необычным; когда он достиг развилки пифагорейской буквы [727] , он скончался. А когда сам Томмазо находился при смерти, он сделал своим наследником Маттео да Фолиано, который по прошествии времени завладел его имуществом.

После смерти господина Томмазо его жена вновь вышла замуж; взял ее в жены племянник маркиза д’Эсте господин Стефан, сын короля Венгрии, брат святой Елизаветы, но не по матери, а по отцу [728] . Стефан породил от Траверсарии прелестного сына, который впоследствии умер; умерла и жена господина Стефана и была погребена в гробнице господина Паоло Траверсари, в церкви Сан-Витале в Артике возле Равенны. Сам же господин Стефан ушел затем в Венецию, где и встретил последний день своей жизни в величайшей нищете и несчастье. И как Иосиф сказал об Ироде Агриппе [729] : «Не было человека, которого до такой степени могли бы преследовать превратности судьбы», приведя три примера его несчастий, так и мы можем привести примеры несчастной судьбы /f. 280b/ господина Стефана.

Первое постигшее его несчастье: после смерти Андраша [730] , короля Венгрии, мать Стефана, будучи беременной им, бежала из Венгрии, боясь, как бы ее не убили венгры, как они умертвили другую королеву, а именно мать святой Елизаветы [731] .

Второе несчастье: его оклеветали, сказав, что он зачат от некоего Дионисия [732] , и потому сыновья короля Венгрии не считали его братом и не допускали к владению отцовским наследством. И это сомнение у короля Венгрии [733] оставалось на протяжении многих лет. Но многие братья-минориты из Венгрии, проходившие через Феррару, желали с ним встретиться и говорили, что по облику он очень похож на короля Венгрии, отца своего.