Гучок
Шрифт:
Все снова замолчали. Суслик зевнул.
– Давайте отдыхать, – предложил он. – А завтра поедем смотреть на одну местную достопримечательность. Она бывает только один раз в два года. Поэтому на неё ст'oит посмотреть.
Висевшее над горизонтом солнце не собиралось прятаться за холмы, и, казалось, что день в самом разгаре. Но желание заснуть подсказывало, что уже всё-таки поздновато.
С самого начала своего путешествия у ребят не было с собой часов. Часами для них стало их тело. Особенно, они это почувствовали в тундре. И, поэтому, мальчики всегда прислушивались к тому, что
Сейчас тело подсказывало, что уже где-то около полуночи. Ребята улеглись в спальный мешок, прикрыв глаза кепками, а суслик за пять минут вырыл себе неглубокую норку. Нырнув туда, он прикрыл вход мхом, и теперь норку было совсем не видно. Мысли путешественников затихли. В полярный день пришла ночь.
Банкобол – командная игра
Дракоша и лягушонок после того, как расстались с Тузиком, вместе со стадом оленей снова тронулись в дорогу. Гоша и Кеша, усевшись на вожака, рассказывали о своих сегодняшних приключениях. Их рассказ был настолько увлекательным и интересным, что два оленя, заслушавшись, бултыхнулись в реку, причудливо извивавшуюся по равнине.
За день все изрядно устали. Поэтому шли они недолго и вскоре остановились на ночлег. Хотя, такие остановки вряд ли можно было назвать ночлегом. Ночи, ведь, не было. Зато, всё живое круглые сутки то и делало, что набивало брюхо в перерывах между коротким отдыхом.
Тундра в это время года вообще похожа на огромную круглосуточную столовую. Завтрак постепенно превращается в обед, а обед незаметно сливается с ужином. Хотя, стоп! Какой завтрак, обед и ужин? Раз нету ни дня, ни ночи, значит, нет ни одного, ни другого, ни третьего. Просто, есть одно сплошное ням-ням.
– Ну, вы пока тут отдыхайте, – сказал лягушонок оленям, – а мы сходим в гости к Тузику. Оценим местную кухню.
– И спальню оценим, – добавил дракоша.
– Но сначала прихожую, – уточнил Гоша.
– Ну, это понятно, – заметил Кеша. – Не через туалет же к нему заходить.
И они направились в ту сторону, куда показал песец, на ходу поедая мошкару и ягоды.
– Адрес помнишь? – спросил лягушонок спустя некоторое время.
– Улица Одногорбого Верблюда, холм двадцать пять, шестдесят девятая норка, – без тени сомнения ответил дракоша.
– Какого ещё верблюда? – удивился Гоша. – По-моему, он называл улицу какого-то копытного.
– Ну, тогда, улица Копытного Верблюда.
– Да погоди ты со своим верблюдом, – остановившись, нетерпеливо сказал лягушонок и попытался сам вспомнить адрес. – Ладно, давай, у кого-нибудь из местных спросим.
Впереди в небольшой низинке паслось семейство леммингов. Паслось – это мягко сказано. Зубы зверьков выстригали всё, что росло, со стрекотом газонокосилки.
– Здравствуйте! – обратился к ближайшему леммингу Гоша, пытаясь перекричать шум работающих зубов и челюстей. – У вас здесь есть улица Копытного Верблюда?
Пёстрый зверёк, оторвавшись от своего увлекательного занятия, с любопытством посмотрел на незнакомца.
– Чаво-чаво? Улица Верблюдного Копыта? Тута такая нета!
– Какая интересная
языка, – громко сказал дракоша на ухо лягушонку.– Не кричи так громко! Он может обидиться!
– Может, и обидится, если услышит! По-моему, тут можно оглохнуть во время обеда! – крикнул Кеша и повернулся к леммингу. – А какая улица тута естя?
– Тута естя проспекта Копытного Лемминга. Этот Копытный Лемминга – моя близкая родственник – троюродная дедушок двоюродного брата моей бабушок, – гордо улыбаясь и уперев лапы в бока, ответил он. И, чтобы уж совсем стало всё понятно, добавил. – По маминой линии.
– А, подскажите, пожалуйста, – снова начал Гоша, перекрикивая шум газонокосилок, – где здесь живёт песец?
На миг друзьям показалось, что вся Вселенная замерла с недожёванным мхом в зубах. Даже ветер остановился поглядеть на эту картину. В следующее мгновенье лишь дрогнувшая тоненькая веточка кустика напоминала о том, что на этом месте пару секунд назад работал завод по пережёвыванию трёх тонн зелени в неделю.
Лемминг, оказавшийся ближе всех к слову «песец», замер, как вкопанный, и остался стоять, уперев лапы в бока, с перекошенной от ужаса мордой. Гоша осторожно тронул его лапой. Пёстрый зверёк пошатнулся и упал на землю, не поменяв положения. Лягушонок поднял замершего лемминга, как деревяшку, и понёс к ближайшей норе. Потом он запихнул зверька в норку, протолкнув его туда поглубже лапой, и вернулся к дракоше.
– Улицы Копытного Верблюда здесь нет, – сказал он. – А песец точно есть. Пошли искать.
Через некоторое время друзья подошли к невысокой скале, окружённой грудой камней. Здесь они присели отдохнуть.
– Так можно и вокруг света обойти, а в гости так ни разу и не попасть, – устало произнёс дракоша, улёгшись на камень.
– Я вспомнил, – вдруг произнёс лягушонок, уставившись в какую-то точку. – Улица Однорогого Оленя.
Дракоша проследил за взглядом друга. Гоша смотрел на рог оленя, одиноко валявшийся возле скалы в нескольких шагах от них.
– Точно! – подскочил на месте Кеша. – Как это я раньше сам не вспомнил!
– Это ещё хорошо, что она так просто называется, – повеселел Гоша. – А, представь себе, если бы она называлась улица Одногорбого Верблюда?! Это сколько бы мы тут ещё бродили?
– Пока б не нашли отвалившийся горб верблюда, – спокойно произнёс дракоша, как будто находить верблюжьи горбы в тундре для него было обычным делом.
– Пошли. Этот рог берём с собой, – скомандовал лягушонок и, глядя на вопросительное выражение дракошиной морды, добавил. – Чтоб улицу не забыть.
Кеша с пониманием подхватил олений рог себе на плечо и зашагал за Гошей. По дороге он умудрился наступить на куропатку, которая з возмущенным криком захлопала крыльями и опустилась где-то за соседним холмом.
– Ты не заметил, она была бесхвостая? – спросил Гоша, еле успев уклониться от кудахтающей птицы, которая с выпученными от страха глазами пронеслась, не разбирая дороги.
– Я вообще её не заметил, – недовольно заявил дракоша, поднимаясь с земли и потирая ушибленную спину. – И, уж тем более, не догадался посчитать её хвосты. А какая тебе разница, сколько у неё хвостов?